Варвара Мадоши – Жертвы Северной войны (страница 59)
— Нет, Дэн не лает, — покачала головой Уинри. — Он иногда даже играет с кошками.
— Значит, хорошо…
И тут Мари неожиданно для самой себя села на крыльцо. Села и осталась сидеть, уткнувшись лицом в колени.
Квач тревожно заскулил, потыкался мордой в макушку, но ничего от хозяйки не добился.
— Мари… — осторожно спросила Уинри. — Ты плачешь?
— Нет, — сказала Мари. — Нет. Не плачу.
Она действительно не плакала.
— Может быть, тебе еще поспать?
— Нет, все хорошо. Просто… мне надо посидеть. Хорошо здесь.
Действительно, хорошо. Яркие пятна солнца на желтых досках веранды, на зеленой траве, на широких, зазубренных листьях вьюнка, чуть прихваченных уже по краям желтизной. Пахнет нагретым лугом, поздними цветами и влагой от земли. Деревья в лесу шумят. А кроме этого тихо, и совсем-совсем ничего можно не бояться…
— Уинри, мне страшно…
Мари услышала шелест одежды, звук шагов, скрип досок — Уинри встала, подошла и села рядом. Положила руку Мари на плечо. Мари вдруг поняла, что ее давно уже никто вот так не касался.
— Это бывает. Это всегда так бывает. Не бойся, Мари. Мы поможем тебе защитить твоего ребенка. С ним все будет в порядке. Честно.
Глава 15. Гестапо на хвосте
Для семейных советов Хайдерихов — Мэтьюзов — Виртицов традиционно был зарезервирован большой обеденный стол в гостиной. Обычно важные вопросы, требующие всеобщего внимания, обсуждались по вечерам, когда все взрослые члены семейства собирались дома. По таким случаям Уэнди зажигала уютную настольную лампу под оранжевым абажуром, а Мари, которая обычно занималась готовкой (Уэнди готовила плохо и дело это не любила), выставляла на стол какое-нибудь вкусное печенье. В полутьме, с единственным ярким пятном света, лежащим посреди стола, в кругу друзей и любимых, даже самые неприятные вещи, такие, как задолженность по арендной плате за мастерскую, казались чуть менее неприятными. По крайней мере, Альфонс Хайдерих любил повторять именно так.
Сейчас, однако, уютными сумерками даже не пахло — день белый на дворе, даже полудня нет. Тед еще в школе. И «отец семейства», как, за глаза, разумеется, называли его женщины, за столом отсутствовал.
— Так, я ничего не понимаю! — Мари потерла лоб. — Объясните мне еще раз! Вы знакомы с этим… — она хотела сказать «типом», но в последний момент заменила на более нейтральное, — двойником, или нет? Или как?
Уэнди и Эдвард переглянулись.
— Во плоти я с ним не встречался, — пожал плечами Эдвард. — А парой слов переброситься довелось.
— Я с ним общалась, — осторожно заметила Уэнди. — Но очень мало… Вот с его братом поговорить успела… В общем, семнадцать лет назад это был очень вежливый молодой… человек.
— Откуда эта заминка? — спросила Мари с иронией.
— Оттуда, что он в те годы ходил в здоровенных доспехах, — Уэнди понизила голос, хотя «двойник» в это время мылся в ванной, которая располагалась от гостиной довольно далеко, и слов ее заведомо услышать не мог. — Таких здоровых… думаю, они ему и сейчас великоваты оказались бы. А ему тогда было вроде бы семнадцать лет! Столько же, сколько Алу! Вот и представьте, чем нужно заниматься, чтобы в семнадцать лет иметь такие плечи?!
— Да не было ему семнадцати! — вспылил Эдвард. — Он был моим ровесником! Двенадцать, не больше! И не носил никаких доспехов! Обычный пацан, только с длинными волосами. Ала напоминал гораздо больше, чем сейчас, вообще как две капли воды, только глаза другого цвета, и волосы немного темнее… Или такие же?.. Нет, не помню.
— Может быть, вы говорите о разных людях? — отчаявшись разобраться, предположила Мари.
— Ну, если только это были два разных человека со старшими братьями Эдвардами Элриками… — раздумчиво произнес Эдвард.
— Да, вот брат его вредный был мальчишка! — Уэнди дернула плечом. — Вроде тебя, Эд.
— Благодарю за комплимент, сестренка, — Эдвард даже поклонился ей, сделав вид, что снимает невидимую шляпу.
— Всегда пожалуйста.
— Может быть, хотя бы ради такого случая поговорите серьезно? — мягко предложила Мари.
Эдвард и Уэнди нахмурились, но возражать не стали. Уэнди сразу опустила глаза и помрачнела. Мари тут же мысленно выругала себя. Нет, ну зачем было их дергать?! Уэнди хоть немного отвлеклась… Легко ей, Мари, выступать: это ведь не у нее непонятно куда пропал муж, а вместо него появился некий подозрительный незнакомец! Ее Эдвард вот, слава богу, сидит напротив, цел и невредим…
— Объясняю, Мари, — вздохнул Эдвард. — Насколько я помню и понимаю — а мы с Алом несколько раз заводили разговор на эту тему — прибывшего к нам человека зовут Альфонс Элрик. У него есть старший брат Эдвард Элрик. Причем так же, как этот парень — двойник Ала, его брат — мой двойник. Пока понятно?
Мари хотела было тряхнуть головой, потому что она совсем запуталась в этих одинаковых именах и двойниках, но потом поморщилась и принялась загибать пальцы.
— Так, значит этот парень — двойник Ала. У него есть старший брат, которого зовут так же, как тебя. Он твой двойник. И с ним были знакомы Ал и Уэнди. Ну и ты немного. Так?
— Умница, любовь моя, — хмыкнул Эдвард, — пните нашу Мари, и ее хватит на логику для второго класса церковно-приходской.
Мари пропустила шпильку мимо ушей — когда Эдвард нервничал или злился, он постоянно отпускал подобные штучки. Мари на них с самого начала не обижалось: это был своеобразный показатель, что Эдвард считает ее «своей» больше чем кого бы то ни было. Больше даже, чем Уэнди или Ала: с ними он таких резкостей себе, как правило, не позволял.
— Они оба из параллельного мира, — продолжил молодой человек. — Когда-то давно они натворили там дел — каких, я так и не понял, потому что Альфонс не то специально туманно изъяснялся на этот счет, не то сам толком не знал… В общем, старшему брату пришлось уйти в наш мир.
— Его выгнали? — Мари саркастически подняла брови. — Выселили за буйство?
— Что-то вроде того, — серьезно кивнул Эдвард. — То есть, я так понял, что он такой ценой спас жизнь брату… не знаю уж точно. В общем, он попал к нам. Однако, поскольку я являюсь его двойником, а два человека, по всей видимости, не могут находиться одновременно в одном и том же мире, меня выбросило в одно странное место… погоди, я, кажется, не так излагаю… туда я попал раньше, еще когда…