Варвара Корсарова – Железное сердце. Книга 2. Тайна замка Морунген (страница 16)

– Займитесь жилой частью. Второй этаж – спальни для гостей, комнаты для слуг на третьем. Нежилые коридоры и восточную башню мы закроем, чтобы гости не шастали там без приглашения.

– Постараюсь выполнить. Найду помощников и мастеров в Ольденбурге и деревнях. Организую уборку, закуплю кое-какую мебель, белье, детали интерьера…

Он кивнул, потом достал из ящика и положил на стол связку ключей и толстый бумажник.

– Берите.

– Что это? – насторожилась я.

– Символы вашей власти. Ключи от всех помещений замка, от каждой двери и каждого сундука. Вот ключ от сейфа в библиотеке. Потом вернете, когда почините застежку на ожерелье. Лишь одного ключа здесь нет – того, которым я завожу сердце, – он суховато улыбнулся. – Мне он нужнее.

Я невольно посмотрела на его широкую грудь. Сквозь тонкую ткань рубашки проступали его выпуклые мускулы, но левая большая грудная мышца была изуродована очертаниями металлической дверцы.

Самый важный ключ Август носил в часовом кармане на цепи или на шнурке на шее. Обычно он предпочитал заводить свой механизм сам, но иногда поручал это мне, и такое простое действие – пожалуй, самое простое из всех, которые приходилось выполнять, когда я следила за работой шестеренок в его груди – заставляло меня трепетать.

Оно имело для меня особый смысл. Было страшно и волнительно вставлять ключ в узкую скважину под металлической дверцей в человеческом теле, затягивать тугую пружину, чувствовать легкую вибрацию и гудение. В этот момент Железный Полковник казался сверхъестественным существом. Совершенным, невероятным, но при этом трогательно уязвимым.

– Тут деньги на первые расходы. – Мой совершенный и уязвимый мужчина постучал указательным пальцем по бумажнику. – Чеки и наличные.

– Вы настолько мне доверяете? – Я не решалась взять бумажник.

– Говорил ведь уже: доверяю полностью. Хоть вы и не всегда поступаете так, как мне хочется. Берите же! На эти недели вы – полноправная хозяйка замка. Через несколько дней нас навестят князь с супругой. Клара побеседует с вами и скажет, что еще необходимо сделать до прибытия гостей. Потом она выйдет на сцену и будет дирижировать этим… приемом. Но хозяйство все равно останется в вашем распоряжении. Справитесь, Майя?

– Так точно, справлюсь! – ответила я с некоторым испугом.

Однако я засомневалась, что справлюсь, когда внимательнее изучила список. Дел предстояло невпроворот. Три недели хватило бы для приведения в порядок лишь небольшого коттеджа. А тут – целый замок! Да еще такой большой! И такой запущенный!

Но когда я прошла по коридорам, заглянула в нужные комнаты, чтобы оценить фронт работ, то ощутила прилив вдохновения и детскую радость.

Как будто мне подарили огромный кукольный дом, и я могу обустраивать его по своему вкусу! В детстве я редко играла в куклы – предпочитала отцовские инструменты и часовые детали – но теперь собиралась наверстать упущенное.

Услышав о моем назначении, госпожа Шварц помогать отказалась.

– Довольно я поработала тут горничной, – отрезала она. – Больше обихаживать господ не желаю, ни в каком качестве. К тому же Август не спрашивал меня, хочу ли я вообще видеть гостей в замке. Так вот, если вам интересно – видеть я их не хочу. Думаю, и этим господам будет не очень-то приятно целовать руку, которая раньше мыла их ночные вазы. – Она ядовито улыбнулась. – Но вы развлекайтесь, Майя, работайте. Угождайте моему сыну, раз вам заняться больше нечем.

Госпожа Шварц открыла молитвенник, нашла нужную закладку и приготовилась углубиться в чтение. Не отрывая глаз от страницы, она неожиданно добавила:

– Послушайте моего совета: когда прибудут гости, попросите Августа представить вас как мою компаньонку и дальнюю родственницу. Потому что иначе вы окажетесь в неудобном положении. Вы не из их круга. Вы не родня хозяину дома. Экономка в развлечениях участвовать не может. Компаньонке хотя бы позволено на них присутствовать. Коситься, конечно, будут, но вы это переживете.

Ее совет был разумен, однако пробудил горькие чувства.

Пришлось заручиться помощью Курта. Его смекалка и расторопность оказались весьма кстати, когда дело дошло до найма мастеров и временных слуг. Тут я была спокойна: бывшего денщика не провести. Он и сам кого хочешь проведет, облапошит и уболтает. И все с улыбочкой, с шутками-прибаутками, да подкручиванием черного уса.

Первую неделю в замке стояли суета и неразбериха.

Новые горничные бродили по коридорам с потерянным видом, ойкали при виде каменных скелетов и пугались каждой тени. Потом попривыкли, и дело пошло на лад. Постепенно исчезла паутина из углов, отмытые перила заблестели воском, с доспехов и щитов сползла ржавчина, и даже каменные изваяния стали выглядеть не только зловеще, но и величественно.

Без шепотков и паники все же не обошлось. Особенно после того, как со стены в разгар уборки сорвался щит и отдавил новой горничной ногу. Немало крику было, и когда из глазниц черепа в коридоре второго этажа разбежался в разные стороны выводок паучков. Или когда летучая мышь влетела в окно кухни и запуталась в шевелюре новой посудомойки. Девчонка визжала так, что бокал со стола упал и раскололся.

Новые и старые слуги шептались о призраках и проклятиях и со злорадством гадали, кто из гостей первым падет жертвой Безголового Кадавра, или Духа Морунгена, или кобольдов из рудника.

После этих событий пришлось еще раз проверить, хорошо ли заперты двери в нежилые части замка. Не хватало, чтобы кто-то из новичков забрел туда и потерялся. Я и сама-то плохо знала те уголки…

По этой же причине – не пугать лишний раз обитателей Морунгена – я наконец взялась за ремонт огромных часов в холле. Нельзя допускать, чтобы они в разгар веселья ошарашили гостей похоронным боем.

В сундуке одной из пустующих комнат отыскался старый мальчишеский костюм с короткими брюками и просторной рубахой. Сдается, его надевал лет восемьдесят назад прежний владелец замка для игр на свежем воздухе.

Я переоделась, на голову повязала косынку, нижнюю часть лица замотала мокрой тканью, чтобы не дышать пылью. На руки надела рабочие перчатки с обрезанными пальцами. Вооружилась фонариком и необходимыми инструментами. Шуганула кота, который путался под ногами, открыла потайную дверцу и собралась нырнуть в утробу часов.

Меня остановил короткий вскрик. В дверях стояла бледная госпожа Шварц и прижимала к груди руку. Хозяйка замка тяжело дышала.

– Ну?! Что случилось? – спросила я невежливо, спустив шарф с лица.

– Ад и холера, это вы! Черт бы вас подрал со всеми потрохами! – воскликнула госпожа Шварц, и я чуть не села, услышав из ее уст столь забористое ругательство.

– Простите. – Она пришла в себя, беззвучно прошептала молитву и коснулась рукой амулета на груди. – Вы меня напугали. В этом наряде вы словно… привидение. Тот мальчишка… Гансель… ходил в похожем. – Она коротко и нервно рассмеялась. – Коричневые штаны, зеленая рубашка, и лицо заматывал, чтобы не жалили пчелы, когда он воровал мед у пасечника. Помнится, Август однажды крепко вздул его за воровство… и пригрозил следующий раз шею свернуть. И чего это я о нем вспомнила, ума не приложу!

– Кто такой Гансель?

Госпожа Шварц отвела глаза – отвечать ей не хотелось. Она нагнулась и взяла на руки Фила, который подошел потереться головой о ее юбку.

– Кто это? – настаивала я. – Имя мне знакомо.

– Гансель и Ивонна – дети, которые пропали из замка, – неприязненно напомнила она.

– Ах да, верно… – Я наморщила лоб. Те далекие события нет-нет да всплывали в разговорах, будто напоминая о себе с какой-то целью.

– Что вы делаете, Майя? Зачем на вас эти тряпки? – поинтересовалась госпожа Шварц.

– Собираюсь забраться внутрь часов.

Я опять распахнула дверцу и заглянула в начиненную механизмами утробу, прикидывая, не понадобится ли второй фонарь. Тиканье и постукивание стали оглушительным. Хорошо, что Августа нет дома. Он не переносит этих звуков.

Кот внезапно забеспокоился. Он вывернулся из рук госпожи Шварц, шлепнулся на пол и крадучись пошел вдоль стены.

– И что вы собираетесь найти внутри? – мрачно вопросила Ворона. – Призрак замка, что предвещает беду? Или хотите разбудить рок? Вновь услышать тот похоронный звон?

Когда она начинала каркать вот так, у меня мурашки по спине бегали.

– Я рассчитываю найти там треснувшую шестеренку или что-то подобное, – отрезала я. – А призраки пусть сами о себе позаботятся. У меня и без них хлопот полон рот.

– Вы еще очень молоды, – сказала госпожа Шварц с интонацией своего сына и почти его же словами. – Вы легкомысленно относитесь к вещам и явлениям не из мира сего. Вы такая приземленная, такая практичная… – Она покачала головой, и было неясно, ругает она меня, или же хвалит.

– Пожалуй, я понимаю, чем вас увлек Август. Вы видите в нем сломанный механизм, который хотите починить. Как в этих часах. Никто не любит механизмы больше вас. Только не забывайте: механизмы не умеют любить в ответ.

Она собралась уходить, но потом повернулась и выдала на прощание:

– И еще не забудьте: дух замка Морунген следит за всем, что вы делаете. Я знаю точно.

Глаза у нее при этом были какие-то безумные.

Я заскрипела зубами. Мне бывало жалко госпожу Шварц, я сочувствовала ей, но давно оставила все попытки понять ее и относиться к ней доброжелательно.