Варвара Корсарова – Королева френдзоны (страница 16)
— Видишь, видишь! — зашептала Диана. — Точно разведчик. Записывает новые данные для передачи агенту. Адреса, явки, пароли.
— Вино и любовь! — громогласно возвестил сомелье. — Вот две вещи, которые ходят рука об руку в стихах и произведениях искусства! Сегодня мы дегустировали вина Франции, Аргентины, Венгрии и Румынии. А сумеете ли вы признаться в любви своей спутнице на языке стран, откуда пришло это вино? Ну-ка, ну-ка прошу!
Сомелье сунул микрофон прямо в середину их стола. Тина испуганно отпрянула, Диана захихикала, а зарумянившийся Глеб уверенно выдал:
— Жэ тэм! — и обвел зал победным взглядом, надолго задержав его на Ульяне.
Все захлопали.
— Это по-французски, — объяснил сомелье. — Сегодня мы знакомились с вином, которое пришло к нам из виноградников Прованса. Отлично, молодой человек! Но кто скажет о своей любви на языке Аргентины?
Гости озадаченно замолчали, вспоминая, на каком языке говорят в этой стране.
— Тэ амо, — негромко откликнулся Федор.
— Молодец, Федя! — Диана подмигнула ему.
— А по-венгерски? — тут же взметнулся сомелье. — Кто может признаться своей спутнице в любви по-венгерски?
Гости смущенно утопили взоры в бокалах. Сомелье уже набрал воздуха в легкие, чтобы научить гостей азам венгерского, но Федор поманил его ладонью. Сомелье сунул ему микрофон.
— Cэрэтлэк, — сказал Федор, глядя на Тину. Короткое, загадочное слово, произнесенное звучным голосом Федора и усиленное микрофоном, разнеслось по залу, как заклинание.
— А теперь по-румынски! Сегодня мы дегустировали отличное румынское белое вино. Как же сказать даме сердца о своих чувствах по-румынски?
Сомелье не отводил микрофона от губ Федора, словно чувствуя, что напал на полиглота.
— Тэ юбэск, — выдал Федор и ухмыльнулся, как Дракула.
— Верно, — изумился сомелье и пошел дальше гулять между столами и рассказывать разные винные легенды.
— Ты говоришь по-венгерски и по-румынски? — пристала к Федору Диана.
— Немного, — улыбнулся тот.
— И по-испански?
— Ну да. На сальвадорском диалекте саличи. Научился, пока сидел в их тюрьме.
— А на каких еще языках ты можешь признаться в любви?
— Не только признаться, но и говорить могу… На английском, само собой. … — он вздохнул, — на французском. И на монгольском.
«Хвастун какой, — подумала Тина. — Это он специально красуется. Передо мной или просто так, по привычке?»
— Скажи, скажи на монгольском! — азартно потребовала Диана.
Федор лукаво прищурился и быстро произнес новое заклинание, которое звучало как «Би танд хайртай».
— С ума сойти! — восхитилась Диана. — Ишь ты, Чингисхан! Красиво! Однако ты поездил по свету, Федя.
— Поездил, — согласился Федор.
— И во всех странах признавался девушкам в любви на языке их страны? — насмешливо спросила Тина.
Она неожиданно представила Федора в меховой шапке, синей мантии с высоким воротником и вышитом жилете. В ее фантазии он сидел в юрте на подушках и шептал слова любви прекрасной принцессе-наезднице.
Она тут же поспешила отмахнуться от фантазии, приземлить, и поэтому ехидно добавила:
— Все искал единственную и неповторимую, как капустный пирог своей бабушки?
Федор рассмеялся и поведал ей одной, понизив голос:
— Не поверишь, именно этих слов я пока девушкам не говорил. Ни на одном языке.
16
После этого признания Федор принялся вовсю очаровывать Тину. Он придвинулся к ней ближе, предлагал попробовать сыр, попросил для нее у официанта винограда, а потом пустился рассказывать разные истории, которые приключились с ним во время странствий.
Если верить его словам, он постоянно лез в гущу событий, притягивал неприятности и с блеском из них выходил. Занимался всем на свете: собирал апельсины в Испании, ловил устриц во Франции, строил дома на Крайнем Севере, водил по Алтаю группы туристов, которые мечтали отыскать снежного человека. И они его почти отыскали: ночью в дверь охотничьей избушки, в которой заночевала группа, начало ломиться неведомое чудовище. Силы чудовище было немерянной: грохотала дверь, сотрясались стены и плясали стропила. Девушки визжали и рыдали от страха, заставляли мужчин выйти и разобраться с пришельцем. Но мужчины с подсказки Федора благоразумно отсиделись взаперти до утра. А утром выяснилось, что в дом лезла заблудившаяся буренка, которая почуяла людей и надеялась, что ее спасут, накормят и отведут к хозяйке.
— Собственно, я знал, что за монстр явился на огонек, — объяснил Федор. — Но молчал в тряпочку. Туристы приехали за адреналином и загадками, и они получили, что хотели. Ту ночь они не скоро забудут.
— Складно заливаешь! — хохотала Диана.
— Все правда, клянусь капустным пирогом моей бабушки, — божился Федор, пряча за прищуренными веками шальной огонек.
Уля снисходительно вздыхала. Возможно, она тоже считала, что ее папа привирает. Либо слышала его байки уже миллион раз и успела выучить их наизусть.
Тина слушала Федора не без удовольствия. Он умел рассказывать ярко и убедительно. Его живая энергия здорово будоражила Тину.
Но при этом она испытывала и легкое раздражение. Федор с его хвастовством, сочным баритоном, неугомонными глазами и упорными знаками внимания не давал ей погрузиться в лирическую меланхолию, которой она спасалась в последние дни.
.— Признайся, дядя Федя, ты — шпион? — вдруг спросила Диана серьезным тоном. — Давай без шуток-прибауток. Что ты за человек такой? Ездишь по свету, за людьми наблюдаешь, за разные дела берешься…
После драматической паузы Федор ухмыльнулся и признался:
— Никакого секрета. Одна из моих профессий — журналист-очеркист.
— Ах вот оно что! — обрадовалась Диана. — Как я не догадалась! То-то ты все в синей книжке чиркаешь… Ты собираешь материалы, и поэтому ездишь по миру и пробуешь себя в разных профессиях.
— По миру я начал ездить раньше, чем стал писать очерки.
— Почему сразу не сказал? Таинственность напускал?
— Не люблю об этом говорить. Стоит сказать, что ты работник пера и клавиатуры, как все сразу пугаются, зажимаются, стесняются…
— Смотри, не смей о нас ничего писать! Не простим. Проклянем!
— Вот, этого самого люди и пугаются — боятся стать героями очерка. Успокойтесь, девушки! Я не смешиваю работу и личное.
— Слышала, Тина? Мы не работа! Мы личное. Это радует.
Тина рассеянно улыбнулась. Признание Федора ее поразило, что и говорить, но сейчас все ее внимание было отдано сидящей напротив парочке. Смотреть на Улю и Глеба было переживательно, как в кино.
Вот Глеб наклоняется к соседке, их плечи соприкасаются. Уля не отодвигается — она теснее льнет к его плечу.
Вот она говорит что-то Глебу, прикусывает губу и легко краснеет. Их взгляды продолжают тайный разговор. Сейчас Уля и Глеб — пара инопланетян. Они находятся в своем мире, куда ей нет доступа, и беседуют на своем языке, которого она не понимает.
Тина прислушивалась к себе. Она так устала от переживаний, что стала словно замороженной.
И хорошо! Иначе ей было бы сложно пережить этот день. Все ее чувства стали бесцветными, как слабо разведенная в воде акварель. Вот он, зеленый, цвет ревности… Нет, сейчас она не испытывала острой ревности. Ярче всех в этом мареве эмоций было любопытство, приправленное легкой грустью. Тина даже ей наслаждалась.
Тем временем Глеб расспрашивал Ульяну о ее интересах, и Ульяна взялась рассказывать ему о том, как очистить помещение от негативной энергии.
Девушки в ее офисе повально увлеклись этой модной методикой. Они верили, что она поможет им установить на работе позитивную атмосферу и добиться повышения оклада. Они рассыпали по кабинетам соль и подметали ее полынными вениками, развешивали на кондиционеры колокольчики и расставляли на столах банки с ароматическими маслами.
Раньше Глеб, как и другие парни из офиса, злился и ругался, когда вытряхивал из клавиатуры соль, и утверждал, что его тошнит от запаха розового масла. В разговорах с Тиной он называл энергетическую чистку «придурью». Но теперь он внимательно слушал Улю, согласно мычал и кивал в нужных местах.
Впрочем, Тина заметила, что глаза у него стали остекленевшие, как бывало в школе на уроки истории, когда учительница бубнила даты и события.
«Сложно у него идет поиск точек соприкосновения с Улей…»
Когда Уля сделала паузу, Глеб внезапно обратился к подруге:
— Тиныч, помнишь, твоя бабушка тоже энергетику в квартире чистила? Принесла тебе бутылку лавандового масла. Оно неплохо пахнет, конфетками.
Уля нахмурилась.