Варвара Кислинская – Сокровища Зазеркалья (страница 55)

Уме

- Твой выход следующий, девочка, - Хэнк подкатил к нашему столику и виновато покосился на Дэна.

- Уже иду.

- Не волнуйся, - Дэн слегка сжал мою руку, - еще рано, у тебя есть время.

- Я знаю. Но Каролина никогда не опаздывает.

- Я побуду здесь, пока ты не вернешься, - вставил Хэнк, и Дэн кивнул.

Ладно. В конце концов, я не отказывалась петь сегодня. И время действительно еще было. И вообще, если Каролина появится, пока я буду на сцене – это сущие пустяки, по сравнению с тем, что произошло за последние три дня.

После похорон, прилетев в Майями, мы, почему-то не разошлись по домам, а отправились в бар. В итоге я, все-таки, напилась. Как я оказалась дома, и кто меня раздел и уложил в постель, я не помнила. Помнила только, что проснулась, кажется, на рассвете и пожалела, что еще жива. С трудом доковыляв до ванной, я пустила воду в джакузи и завалилась спать уже в более комфортных для себя условиях. По хорошему, следовало бы выбраться на пляж, но даже просто встать казалось мне непосильным подвигом. Иногда я просыпалась, пила и снова засыпала.

Окончательно меня разбудили голоса. Сообразив, наконец, что нахожусь у себя дома и двум спорящим мужчинам здесь совершенно не место, я пришла к выводу, что еще прибываю в пьяном бреду и попыталась снова заснуть. Не тут-то было. Дверь распахнулась, и в ванну ввалились двое.

- Жива?! – рявкнули они почти хором.

Я помахала рукой перед глазами, пытаясь отогнать видение. Не помогло. На меня продолжали пялиться двое мужиков, почему-то казавшихся смутно знакомыми.

- Жива, - облегченно констатировал один.

- Хватить валяться! - зарычал на меня второй. - Больше суток дрыхнешь!

Этот голос был еще более знакомым.

- Шарль? - недоверчиво спросила я.

Ответ прозвучал столь «изыскано», что я окончательно успокоилась. Так ругаться по-французски больше никто не может.

- Что ты здесь делаешь, Шарль?

- Спасаю тебя от утопления! – заорал он, и уже более спокойно обратился к своему спутнику. - Помоги мне ее вытащить. Она еще не в фокусе.

- Я же сказал, что она в принципе не может утонуть, - ответил этот второй с каким-то непонятным акцентом, а я все никак не могла сообразить, кто он такой, и откуда я его знаю.

Тут меня рванули в четыре руки из ванной и, прежде чем я успела возмутиться и оказать сопротивление, замотали в банную простыню и принялись растирать.

- Сварилась почти, - ворчал Шарль. - Господи, она что, тут с рыбой плавала? Чешуя какая-то.

- Чешуя? Где? – очень заинтересовался второй.

- Вот. А, нет, стерли, наверное. Вот здесь вроде была налипшая.

- Не было у меня никакой рыбы! – обиделась я. - И вообще, я вам не младенец! Ввалились к порядочной девушке в ванную, понимаешь ли...

- И что, интересно я такого нового увидел? – пробурчал Шарль.

- Я тоже, - отозвался второй, чем окончательно меня добил.

- Вон! – заорала я. - На кухню! Кофе! Сварить! Мне! Немедленно! – и почувствовав, что срываю голос, уже тише добавила: - Без вас оденусь.

Ненавижу показываться кому-то на глаза в таком раздрае! Спасатели фиговы!

К тому моменту, когда я окончательно пришла в себя, жить мне расхотелось окончательно.

Мало того, что вторым смутно знакомым мужиком оказался Дэн, так теперь Шарль еще и был его адвокатом и, разумеется, Дэниел не преминул рассказать ему всю историю нашего знакомства и его последствий. Шарль поглядывал на меня с любопытством, но хоть претензий не выражал за то, что я никогда ему ничего не рассказывала. Впрочем, особенно удивленным он тоже не выглядел. Почему-то вероятности развития событий и политику поведения они обсуждали в моем присутствии так, словно я была предметом мебели и никакого отношения к Гордону не имела. Нет, я еще могла понять подобное отношение ко мне Дэна, но деловой тон Шарля доводил меня до скрипа зубовного. Впрочем, гордо удалиться мне не дали. Оказалось и мебель может быть полезна по части недостающей информации. Наконец, они закончили обсуждение деловых вопросов и Шарль поднялся.

- Ты идешь? – обратился он к Дэну.

- Нет, мне еще надо поговорить с Уме.

- Это имеет отношение к делу? – тут же сделал стойку адвокат.

- Никакого, - уверенно ответил Дэниел, и Шарль, с сомнением посмотрев на меня, все-таки ушел.

А дальше начался полный сюр. Впору было позвонить на 911 и вызвать психиатрическую скорую. То, что рассказывал Дэн, не могло быть правдой по определению. Начиная со старой байки о том, что посеянная мной жемчужина выросла за три дня, и заканчивая историей о превращении женщины в русалку. Даже мне, выросшей в Новом Орлеане и склонной верить во всякие сверхъестественные явления, было практически невозможно признать, что я – не человек. Пожалуй, я бы все же укатала Дэна в психушку, если бы он с самого начала не взял с меня обещания дать ему несколько дней и возможность предоставить доказательства.

Поскольку переварить все это с одного раза все равно не представлялось возможным, я отодвинула откровения о магическом мире в недра подсознания и сосредоточилась на насущных проблемах.

Мне пришлось все рассказать Хэнку, и он отнесся к этому совсем не так философски, как Шарль. Я даже удивилась, что, несмотря на явно негативное отношение к себе, Дэну все же удалось найти с ним общий язык. Но больше всего Хэнк взъелся на Каролину. То, что я за девять лет я впервые увидела сына, не укладывалось у него в голове.

Как ни странно, Каролина не пошла на открытый конфликт, а предложила встретиться и для начала все обсудить. И вот сегодня, как раз должна была состояться эта встреча. Только мы втроем. Без адвокатов. И пока без Гордона.

Бобби вопросительно вскинул бровь, когда я вышла на сцену. А я впервые за много лет растерялась. Я не знала, что буду петь. И для кого. Но тут я вспомнила о Гордоне, и песня пришла сама. И мне было все равно, что подумают о ней Дэн, или Хэнк, или вся публика в зале. Я поняла, что хочу петь для своего сына.

I'll be loving you Always

With a love that's true Always.

When the things you've planned

Need a helping hand,

I will understand Always.[4]

Наш столик был достаточно близко к сцене, чтобы я могла увидеть, как вскинулся Дэн и улыбнулся Хэнк. А потом ирландец что-то прошептал Дэниелу на ухо. Он знал, как я люблю эту песню, и мне показалось, что теперь он понял, почему.

Days may not be fair Always,

That's when I'll be there Always.

Not for just an hour,

Not for just a day,

Not for just a year,

But Always.

Каролину я увидела раньше них. Войдя в зал и заметив меня на сцене, она помахала мне и, выхватив взглядом Хэнка, двинулась к их столику. Царственная. Самоуверенная. Непреклонная.

Я уже спускалась в зал, когда и Хэнк заметил ее появление и дал знать Дэну. Тот встал. Я катастрофически не успевала. Хэнку пришлось взять на себя церемонию представления.

Это было странно. Даже Хэнк выглядел растерянным. Дэн как-то неловко держал Каролину за руку, то ли для пожатия, то ли собираясь поднести к губам. Не замечая своей нелепой позы, они просто смотрели друг на друга и не могли оторваться. Воздух, казалось, искрился электричеством. Мы с Хэнком переглянулись.

- Э... х-м-м-м... Здравствуй, Каролина... – рискнула я прервать затянувшее молчание.

Она вздрогнула, суетливо вырвала у Дэна руку и улыбнулась какой-то растерянной, не своей улыбкой. Дэн тоже встрепенулся, но взгляда от Каролины так и не отвел. Лишь подошел и отодвинул ей стул.

- Итак, Дэн, Каролина – вдова моего отца и приемная мать Гордона. Историю его рождения и усыновления ты знаешь, - начала я деловым тоном, но осеклась.

- Расскажите мне о нем, - хрипло попросил Дэн, обращаясь только к мачехе.

Я опять почувствовала себя мебелью.

А Каролина заговорила. Я никогда не видела ее такой, и никогда не слышала от нее ничего подобного. Каролина рассказывала о сыне. О своем. Не о моем. Обо всем том, что прошло мимо меня, не затронув сердца. О первых шагах и первом рисунке, о сбитых коленках и проглоченной монетке, о любимых игрушках и первой драке из-за девочки. Дэн все смотрел на нее, а я почувствовала, что сейчас разревусь. У нее было то, чего никогда не было у меня.

- Пойдем отсюда, девочка, - Хэнк взял меня за руку, - пусть останутся одни.

- Что происходит, Хэнк?

- Магия, - пожал он плечами и потянул меня за собой.

Я вздрогнула. Но теперь я была готова поверить во все, что угодно. Хэнк прав, мы здесь лишние. Я, лучше, буду петь.

I don't want you