Варвара Еналь – Мы остаемся свободными (страница 63)
Она охнула еще раз, поднялась и принялась убирать посуду, стуча глиняными тарелками. Только сейчас Таис обратила внимание на грубую, коричневую посуду, которой пользовались здесь. Немного неровные края, вручную нанесенные кривые полосы синей краски и смешные ручки, прилепленные по бокам. Даже у мисок были ручки, и каждая миска вмещала приличное количество еды.
Видимо, посуду делали какие-то местные умельцы. Таис вдруг подумала, что роботы не очень заботятся о людях, но сейчас развивать эту тему не хотелось. Глаза слипались так, что мечталось только об уютной постели. Как им придется спать в эту ночь? Не замерзнут ли они?
А Вар уже тянул по лестнице огромный серый матрас, сложив его пополам и обхватив тонкими руками. Судя по всему, большинство работы в доме выполнял этот робот-мальчишка. И правильно, потому что на самом деле это роботы должны обслуживать людей, а не наоборот. Удивительно, как все переменилось на Земле.
Таис поднялась, откинула назад часть волос – половина была обстрижена еще во время посадки модуля. Лениво заплела одну-единственную косу, глянула на Федора, и тот улыбнулся:
– Я могу подровнять твою прическу, если хочешь. Вот прямо сейчас.
– Я это тоже могу. Сама завтра что-нибудь придумаю. Давненько не стригла волосы, пора бы уж, – ответила и не удержалась: зевнула во весь рот.
После торопливо прикрыла губы ладошкой, прищурилась, превозмогая неудержимое желание спать, и немного отошла в сторону, давая возможность проворному Вару расстелить перед гостеприимным очагом матрас.
– Ты спишь по ночам? – уточнил у него Федор.
Вар вскинул на него смешливые глаза с горячими ребячливыми искрами, мотнул головой так, что растрепавшиеся волосы упали на брови, и выдал:
– He-а. Я заряжаюсь днем от солнца. Мне не нужна ночная подзарядка, как вам. У меня есть свои преимущества.
– А что делаешь по ночам?
– Вар сторожит нас. Он чуткий мальчишка, любой шорох слышит. – Подошла мама Найда, кинула на матрас стопку светло-серого постельного белья, сверху положила толстое шерстяное одеяло и парочку подушек, после взлохматила тонкие волосы Вара.
В ее движениях была мягкая грация и еще что-то. Будто бы Вар ей нравился, и она дорожила им. Как членом семьи. Пацаненок проворно натаскал с улицы поленьев и сухих тонких палок. Сложил все это в двух больших коробах у очага, подкинул топлива в огонь, отряхнул ладони и заверил:
– Вам тепло будет. Пойду у мамы Найды протоплю.
А мама Найда уже гремела дровами в соседней темной комнате. Присела на корточки и ворчала что-то о том, что, пока растопишь эту печь, все руки обдерешь. Вар кинулся помогать, но она лишь мягко отстранила его и сказала:
– Посиди, пострел. Сама уж как-нибудь.
«Пострел» устроился рядом, вытянул ноги и принялся поучать, как лучше справиться с огнем. Идеальная семейная картинка. Таис в жизни не видела отношений взрослых и детей, и сейчас, глядя на этих двоих, думала, что настоящая семья и должна так выглядеть. Найде и Вару хорошо друг с другом, они помогают друг другу, в конце концов, они могут любить друг друга. И тогда маме Найде ни к чему будет ее чип: она и без него не превратится в животное.
Дальше поразмыслить не удалось. Федор расстелил простыни, раскинул на толстом и широком матрасе подушки, уселся, стянул носки и забрался под одеяло.
– Ты как хочешь, а я сейчас просто вырублюсь, – сказал он, поудобнее устраивая под головой подушку.
– Как хочу? Я так же хочу, – заверила его Таис и тоже, стянув носки, залезла к приятелю. – Пуш так и не нашелся…
– Жрет роботов небось в том стеклянном здании, – сонно пробормотал Федор.
Наверное, так и есть. Устроился зверь на свободе. Таис вздохнула и подумала, что успела привыкнуть к зверьку. А тот, судя по всему, нет. Любовь и привязанность для него ничего не значили, видимо…
Совсем скоро оба засопели, окончательно согревшись у гостеприимного очага. Не стоило спрашивать, кто ночью будет следить за огнем, ответ был очевиден. Конечно Вар.
Уже на самой границе сна Таис почувствовала, как кто-то поудобнее подтыкает с боков одеяло. Приоткрыла глаза и увидела маму Найду.
– Спите, дети, – тихо проговорила она. – Тут вам никто не помешает.
Шестиногие наступали. Их было с десяток, и дружное пощелкивание суставов заглушало и шум моря, и тихий рокот ветра над скалами. Окружив деревянный домик, они приближались аккуратными, четкими шеренгами, и от первых же залпов их щупалец запылали крыша и стены.
Таис хотела закричать, что сейчас все сгорят, что надо выбираться, но едва она высунула голову в окно, на нее надвинулось холодное небо, полное красного гнева и отчаянной бесконечности. Не выдержав огромного пространства над головой, Таис нырнула обратно, скорчилась в углу за каменным очагом и отчаянно принялась звать Мартина.
Почему – она и сама не могла понять. Но раз за разом она повторяла и повторяла это имя, как будто интеллект родной станции мог найти выход и одолеть жутких роботов.
И Мартин ответил. Уверенным голосом он произнес:
«Фрики всегда одолевали роботов».
От неожиданности Таис подскочила и проснулась.
За окном медленно занималось утро: серел воздух, и огромные камни вокруг все яснее проступали сквозь мутную мглу ночи, являя свету свой суровый, строгий облик. Ни тебе улыбки, ни приветствия. Только серые, холодные поверхности, за которыми шумела беспокойная вода океана.
Было еще слишком рано, и только Вар двигался по комнате, осторожно подсовывая дровишки в огонь и время от времени выглядывая в окно. Можно еще поспать, тем более что рядом уютно сопит Федор, и его тяжелая крепкая рука обнимает за плечи. Можно повернуться на бок, так чтобы Федор остался за спиной, натянуть на уши одеяло, закрыть глаза и снова погрузиться в дремоту.
Только бы больше не снились страшные сны. Ни фрики, ни роботы. Хватит с нее ужасов, пусть уже не будет никаких снов. Только теплая, уютная темнота.
Вдруг в памяти всплыли слова Мартина: «Фрики всегда одолевали роботов».
Так он сказал во сне. К чему это? К тому, что Таис и Федор станут фриками? Или к тому, что и те и другие – просто мерзкие твари, от которых надо держаться подальше?
Когда Таис проснулась во второй раз, солнце стояло довольно высоко. Распахнутая входная дверь впускала теплый, вкусно пахнущий морем воздух, а солнечные пятна на досках лежали прочно и уверенно. Таис сразу поняла, что это именно солнечные пятна. Такие теплые и светлые, радостные и яркие.
Где-то за головой стучала посудой мама Найда, а на лестнице устроился Вар. Он болтал ногами и бросал вперед мелкие камешки, лежавшие рядом с ним на досках. Федор уже проснулся и сидел на краю матраса, протирая глаза и оглядывая ставшую вдруг незнакомой и удивительно интересной комнату.
Деревянные коричневые стены, сложенные из вертикально поставленных досок, казались темными и какими-то… простыми, что ли. Никакого пластика не было и в помине, только дерево и камень. Деревянные полки, сложенный из камней очаг. Деревянные двери и лестница, у стены каменная столешница, на которой мама Найда что-то резала большим ножом.
Глиняные плитки на стене у раковины – коричневые и бугристые. Вдоль всех стен – длинные ряды деревянных полок, заставленные разными инструментами, продуктами в бумажных мешочках и глиняной посудой. И еще смешной цветной коврик, сделанный, видимо, из остатков пряжи.
– Ну и как вам спалось на матушке-Земле? – спросила мама Найда.
И Таис улыбнулась. Как странно и в то же время как хорошо она назвала Землю. Матушка. Ни у нее, ни у Федора никогда рядом не было матушки. Ни матушки, ни батюшки. Никого из родных. Только Мартин-Моаг, который даже во сне приходит, когда чудятся кошмары.
А теперь – нате вам. Появились сразу две матери. Матушка-Земля и мама Найда. Хорошо ли это?
Посмотрим. Мы еще посмотрим.
Таис поднялась и, не надевая носков, вышла на небольшую терраску к сидящему на ступеньках Вару. То ли солнце успело согреть камни, то ли погода стала потеплее, но пронизывающего неприятного ветра не было и в помине. Ласковое тепло окутывало, охватывало и заставляло блаженно улыбаться.
Даже грозное далекое небо засияло удивительно яркой голубизной, рассыпая вокруг брызги хорошего настроения.
Ладно, значит, матушка-Земля всегда меняется, и невозможно предсказать, какой она будет на следующий день. Вчера она казалась злой, холодной и неприятной. И даже красота ее не только завораживала, но и пугала до странной пустоты в желудке.
А сегодня – на тебе. И солнышко, и тепло, и ясная доброта. Такая, что видно каждый камешек в округе, каждую трещинку в серых боках валунов и каждую птицу, проносящуюся над головой.
– Это чайки, – охотно пояснил Вар, перехватив взгляд Таис.
– И что они делают?
– Просто живут. Чайки тоже живут здесь. Они питаются рыбой.
Первый раз в жизни Таис видела птиц вживую, а не на экране, и поэтому она все задирала и задирала голову, силясь рассмотреть в высоте это чудо. Вышел Федор и тоже озадачился:
– Это что? Настоящие птицы, что ли?
– Вот это вы дикари! – удивился Вар, подскочил, подпрыгнул и крикнул в проем двери: – Мама Найда, представляешь, они никогда не видели чаек!
– Где же им было их видеть, если они всю жизнь торчали на орбите? – миролюбиво ответила мама Найда и тут же позвала всех за стол, сказав, что еда готова и надо есть, пока все горячее.