Варвара Еналь – Мы остаемся свободными (страница 30)

– На мне все заживает вмиг, ты же знаешь почему.

Эмма посмотрела в черные глаза друга, но тот не смутился.

– Фигня. Значит, ты можешь бороться. Хоть какой-то плюс от вируса. Мне не надо в медпункт, достаточно все помазать мазью.

– А ухо? Быстро и без разговоров. Потом обсудим. Надо только запереть все двери, чтобы уберечь хотя бы двенадцатых.

– Думаешь, пятнадцатые погибли?

– Сам посмотри.

Колька сощурился, поднял голову, огляделся. С того места, где он сидел, открывался поворот в небольшую нишу, где обычно стоял пяток андроидов. Сейчас Эмма хорошо видела двух поникших, чьи глаза почернели так, словно пылавший внутри пожар выжег все мозги.

– Видимо, мозгов у них уже не осталось, – пробормотала Эмма, поднялась и протянула руку Кольке.

– Сложно сказать – выиграли мы или проиграли, – ответил тот, поднимаясь.

– Живы остались – уже хорошо. Представляешь, что сейчас делают эти твари у энергомодуля?

Колька захромал к капитанской рубке. Молча и как-то тяжело – плечи поникли, движения замедлились. Он устал, и ему было больно, но не это лишало сил, Эмма понимала.

Поражение – вот что угнетало. Потому что это на самом деле поражение, и по-другому исход битвы нельзя назвать. Они потеряли два вида роботов: уборщиков и пятнадцатых. И нет никакой гарантии, что при следующей атаке не пострадают, к примеру, лоны.

Если это случится, кто станет заботиться о детях? Кто будет готовить еду, присматривать за малышней, убирать, отдавать распоряжения и вообще руководить жизнью? Ведь на станции всегда все решали роботы. От них приходили нужные распоряжения, забота, еда и помощь. К ним обращались за советом, и сейчас Эмма собиралась спросить у Мартина, что же им делать дальше.

Собиралась спросить и рассчитывала на дельный совет. Потому что больше-то спрашивать и не у кого.

Федора и Таис нет, а окажись они рядом, наверняка помогли бы. Возможно, и роботы тогда не пострадали бы – наверняка Федор нашел бы выход.

Эмма слегка задержалась у двери, ведущей в жилые каюты, ей почему-то неудержимо захотелось зайти в спальню Федора и Таис и еще раз убедиться, что их на самом деле нет. Она мотнула головой и зашагала за Колькой, сбрасывая наваждение. Другу надо было помочь, смазать руки и уговорить провериться в медотсеке.

– Фу, черт! – вскрикнул Колька.

Эмма кинулась за ним, завернула за угол и остановилась как вкопанная. Ей тоже захотелось помянуть черта или еще кого-нибудь. Потому что прямо на нее смотрели почерневшие глаза пятнадцатого. Большие, выпуклые, круглые. Вытаращенные и совершенно черные, как будто внутренности андроида пожрал пожар.

Вытянув палец, пятнадцатый указывал прямо на Эмму. Дымящийся перст казался немым укором: мол, что же вы недосмотрели за нами? Что же упустили?

На голове пятнадцатого сидела каракатица и медленно шевелила лапами. Откуда она взялась? Вроде бы уничтожили всех тварей!

Эмма кинулась к ней и разорвала в мгновение ока. После пнула пятнадцатого, и его рука опустилась, направив грозный указательный палец в пол. Слабо стукнул мягкий прорезиненный пластик пальцев – специальный пластик, изготовляемый только для роботов. После медленно завалился на бок и сам андроид.

– С ума сойти, – буркнул Колька, заходя в капитанскую рубку. – Здесь есть эти твари, Эм? Что скажешь?

– Здесь нет. Двери надежные, плотные, без щелей. Они и сохранили нам Мартина.

– Даже думать не хочу, что станет, если погибнет интеллект станции.

– Ничего особенного, – включился в разговор Мартин, – системы жизнеобеспечения будут работать так же, как и работают. Федор переключил их на ручное управление, как и силовое поле. Станция будет существовать, но на ней не будет роботов. Вот и все.

– Ничего себе «вот и все». – Эмма покачала головой. – Что мы будем делать без вас? Не думал? Кто будет заниматься детьми? Кто будет готовить, убирать, лечить, учить?

– Вы сможете это делать сами.

– Отличный совет.

– Вирусная атака на тебя была? – резко выдохнул Колька, опускаясь в кресло и вытягивая ноги.

– Нет. Это не вирусная атака. Это новейшие технологии, действия которых я не могу распознать, – с готовностью ответил Мартин. – Они действуют на конкретной, определенной волне магнитных колебаний, настраиваясь на определенные платы. В данный момент атака была на платы пятнадцатых. Ни один пятнадцатый на всей станции не сохранился.

– Отличненько. Чего нам ожидать в следующий раз? – пробормотала Эмма.

– Ничего. – Голос Кольки стал резким и злым. – Клянусь своим планшетом – ничего. Надо постараться, чтобы эта гадость не проникла на Второй уровень. И я это сделаю.

– Как?

– Просто. Сегодня же отключаем всех двенадцатых.

– Ты с ума сошел?

– Пока нет. С основной работой справятся лоны. Физическую работу сделаем мы. Но роботами рисковать мы больше не можем.

Так же как и Мартином. Надо принять меры безопасности, максимальные меры, и немедленно. Эмма, мы не можем зависеть от роботов. Рано или поздно мы их потеряем, всех. Так, значит, надо принимать на себя управление станцией постепенно, шаг за шагом, чтобы все работало, двигалось и выполнялось. Но нами. Мы сможем обойтись без роботов. Или не сможем?

Колька прищурился и посмотрел с вызовом, задрав подбородок и приподняв уголки губ в легкой ухмылке.

– Мы не сможем. Мы никогда не жили без роботов. Мы ничего не делали сами, – твердо ответила ему Эмма и не отвела взгляд.

– Это ты ничего не делала без роботов, Эм. А мы делали все. У нас есть команда овальных – девочки отлично умеют управляться с детьми. Есть Нитка, Машка, Жанка, Ирка. У нас полно довольно взрослых детей. Все, что нужно от них, это научиться самим закладывать продукты в кухонные агрегаты, самим заправлять постель и подметать за собой, самим убирать вещи в стиральные машины и самим вовремя отваливаться от компьютерных игр. Это возможно, поверь. Лично я своими руками стирал собственные штаны. Несколько лет подряд. Получалось неплохо.

– У нас слишком много маленьких детей. Ты представляешь, какая это работа? Младенцев нельзя оставлять ни на минуту. Кто будет с ними сидеть? Как их кормить – кто знает? Какие порции? А занятия с детьми постарше? Постоянно, каждый день несколько раз. И нельзя пропустить ни дня, нельзя просто сказать – фигня, я ночью долго играл, и мне не хочется сейчас, в шесть утра, идти в свою смену в детский сад, чтобы стелить постели, мыть горшки и менять памперсы. Кто вообще захочет этим заниматься? У нас, Колька, целая толпа детей без родителей. Они даже не сироты эти дети. Они вообще ничьи. У них никого нет, кроме тех самых роботов, которых ты желаешь отключить. Во всем этом проклятом мире эти дети нужны только роботам! Ты понимаешь? Мы нужны только Моагу-Мартину и больше никому!

– Только не надо этого пафоса, Эм. Мы нужны сами себе. Точка. Лично я не нуждаюсь в сочувствии лона или дона-двенадцатого. Я сам люблю себя, я есть сам у себя. У меня есть ты, есть Сонька, и о вас я сумею позаботиться, вот увидишь. Сумею сварить еду, сумею убраться в комнате, достать продуктов и надавать по мозгам тому, кто вас обидит. Мы можем просто взять к себе в каюту одного младенца или двоих и будем по очереди ими заниматься. Растили же как-то люди раньше детей без роботов.

– И сколько детей погибало? Ты знаешь статистику прошлых эпох? Знаешь, какой высокой была детская смертность?

– Эм, ты меня сейчас насмешила, и очень. Мы все были смертниками на станции. Мы все должны были умереть. На станции Моаг была стопроцентная детская смертность. Умирали все, все сто процентов! Ну, кроме тех, кто очень хотел выжить и не надеялся на роботов. Кроме детей подземелья.

– Это несерьезно. Это вообще несерьезно.

– Тем не менее все к этому и придет. Поэтому нам лучше сохранить наших двенадцатых, возможно, они пригодятся для боя.

– В бою их вырубят те же самые каракатицы. За полчаса буквально.

– Посмотрим. Мы посмотрим. Сейчас я бы хотел отдохнуть. Просто лечь и поспать. Тяжелый денек выдался, однако.

Колька поднялся и сказал, что ему надо в душ. Он зашагал к жилым каютам, на ходу стягивая с себя рубашку. Переступая через валявшихся в коридоре пятнадцатых, он принялся что-то насвистывать себе под нос, и Эмма поняла, что решение он уже принял.

Ей все-таки удалось уговорить Кольку зайти в медотсек. Правда, пятнадцатого, который руководил машиной диагностики, уже не было. Вернее, он был – торчал в углу с черными глазами и вытянутыми вдоль тела руками, но толку от него было не больше, чем от стула, на который тут же плюхнулся Колька.

– И что? – спросил он и выразительно поднял вверх черные брови.

– Ничего. Придется самим.

– Вот именно. И ничего сложного нет. Сейчас покажу, как это делается.

– А ты откуда знаешь?

– Приходилось как-то наведываться сюда, годик назад. Я тогда подвернул лодыжку, когда убегал во время охоты. Решил проверить: вдруг перелом. Федька мне помогал. Тут просто. Нажимаешь вот на этот экран, после на эту кнопку. А когда я лягу – на эту.

Колька проворно потыкал пальцем в голограммный экран, что сиял рядом со сканером, после лег на каталку, положил ладонь на рычаг, и та сама заехала внутрь круглого зева. Засияли теплым светом огоньки, Эмма запустила машину в работу, и буквально через пару минут на экране появились результаты обследования.

Как Колька и говорил, ничего страшного с ним не произошло. Микроскопический надрыв барабанной перепонки лечился специальными каплями – всего-то надо было два раза закапать. Этот совет тоже выскочил рядом с результатами сканирования.