Варвара Еналь – Мы остаемся свободными (страница 32)

Ведь теперь вместо Иминуи тут всем командовал Федор. Должен был командовать.

Чуть дальше показалась кладовка, полная притихших и потухших многоножек. Еще дальше – пустые белые коридоры. Как далеко ни продвигалась Таис вперед, сколько ни присматривалась к разодранным частям шестиногих – такое тоже попадалось на пути, – кругом царила безжизненная тишина. Все остановилось на крейсере, замерло, потеряло смысл и цель.

Загадочная Иминуя больше ничего не решала. Как там Федор выразился? «Я твой личный вирус», – сказал он. Против такого вируса у Иминуи не оказалось достаточной защиты.

В широком белом коридоре с прорезиненной дорожкой лежали два разодранных тела шестиногих. Прозрачные куски казались теперь студенистой массой, тела без плат потеряли форму. Почему Пушистик так любит жевать платы? Они крошечные, маленькие и несъедобные. В них нет никакой питательности. Смысл их поедать? Вдруг после такой еды у Пушистика заболит живот?

Таис усмехнулась и тут же отбросила такое предположение. Ерунда, Пуш спал сладко и крепко, как сытая и здоровая животинка. Этого зверя не возьмешь какими-то там несъедобными платами, его вообще ничем не возьмешь.

Вспомнились недавние бои с фриками на станции. Те кидались на роботов-донов, разрывали на части, жевали, ломали, крушили – и ничего с фриками не случилось. Ничто их не брало. Можно было только отрубить голову – тогда фрики погибали. Пушистик обладал точно такими же способностями, он ведь тоже фрик, только маленький. Он точно так же умеет восстанавливаться, выздоравливать и побеждать.

Только теперь Пушистик за них – за Таис и Федора. Он не против людей.

Таис добралась до дверей, ведущих в шлюз, – плотно закрытых, спокойных, неподвижных. Здесь тоже была тишина и пустота. В нишах стояли трое шестиногих – бесполезные и бестолковые.

Хорошо, если бы Федор наладил управление крейсером, тогда роботы подчинялись бы Федору и Таис. Это было бы просто отлично.

Ничего особенного и примечательного на техническом уровне теперь не было, и Таис решила вернуться назад. На ее мини-планшете выходило так, что уже наступил новый день, время тринадцать тридцать. Только ведь для крейсера это время не очень действовало, тут был свой распорядок.

Наверное, роботы существовали вне времени.

Таис вернулась к Федору. Тот, услышав ее шаги, поднялся, откинул со лба мешавшие волосы и спросил:

– Что-нибудь нашла?

– Ничего нового. А у тебя как дела?

– Никак. Я не могу разобраться в программах. Это не программы, это живой организм какой-то. Только я пытаюсь добраться до него – он ускользает, закрывается и прячется. Здесь один программный виток уходит в другой, все складывается, как коробочка с секретом. И в итоге у меня остается только крошечная точка-зерно, вскрыть которую я не могу. Это не цифровые технологии, это то, что мне совершенно не понятно. Но ведь нынешних обитателей станции сделали люди, это не органическая материя. Это роботы, значит, они были кем-то созданы. Ничего не возникает просто так, эволюции роботов не существует.

– Как и эволюции людей, – согласилась Таис.

Федор выглядел уставшим. Потемневшие глаза, щетина на подбородке, лохматые волосы. Таис подошла к нему совсем близко, провела по лохмам, приглаживая их пальцами, дотронулась слегка до небритой щеки и тихо спросила:

– Что будем делать? Как мы вернемся на станцию?

Федор улыбнулся ее ласке, но его ответ прозвучал не очень весело:

– Если не разберусь со всем этим – никак. Надо бы проверить шлюзы – нет ли каких катеров, чтобы выбраться на них. Беспилотники для этого не подходят.

– Так пошли проверим сейчас.

– Только выпью кофе.

Агрегат Грум тут же затарахтел низким голосом:

– Эспрессо, капучино, заварной кофе – что хотите, на выбор. И шоколад – горький, молочный, с орехами. У меня тут есть все, что пожелаете.

При словах о шоколаде подскочил Пушистик, выбрался к пробитым стеклянным дверям – лапы захрустели по мелким осколкам. Мотнул головой, разинул пасть, рыкнул и уставился на Таис и Федора. Его морда отчетливо выражала желание пожрать чего-нибудь шоколадного и побольше. И он явно собирался настаивать на этом своем желании.

– Шоколад так шоколад, – покорно согласился Федор, обнял Таис за плечи, и они направились к агрегату.

Тот сразу же начал предлагать еду, но Таис не успела проголодаться.

– Болтливый какой-то, – пробормотала она.

– Соскучился по людям. Часто тут бывали люди, а, Грум? – спросил Федор.

– Люди? – Грум замер на мгновение, зашипел, наливая горячий кофе с молоком в пластиковую прозрачную кружку с изогнутой ручкой.

Как только кружка оказалась полной, он выдвинул ее на поднос и уверенно пробасил:

– Людей тут давно уже не было. Пять лет, три месяца и семнадцать дней назад приходил последний раз человек устанавливать новейшие технологии. Ему дали четыре часа времени на работу, и он был из последнего поколения людей, которых называют управляемыми. Раньше таких не было.

– Раньше – это когда? – тут же уточнил Федор.

– Раньше – это на момент моего создания. Я – устаревшая машина, обслуживающий агрегат. Подобных мне лонов списали на тот момент, когда меня решили поставить на крейсер. Я просто оказался наиболее дешевым вариантом для обслуживания людей, а люди сейчас в меньшинстве, и вкладывать большие средства в них никто не желает.

– Что значит – в меньшинстве?

– Людей почти не осталось, только машины. Управляемых людей держат в определенном количестве для обслуживания машин – это самая дешевая рабочая сила. Но в последние пять лет научились обходиться и совсем без них, люди сюда не приходили, двадцать первые и двадцать третьи сами устраняли все неполадки на крейсере.

– Кто это такие, двадцать первые и двадцать третьи?

– Маленькие прозрачные роботы – это двадцать первое поколение роботов, а те, что побольше, – это двадцать третье. Новейшие технологии, которых раньше не было. Откуда взялись – этого не могу знать. Я всего лишь наливаю кофе и развожу картофельное пюре. Но что знаю, то расскажу.

Грум грустно хрустнул где-то внутри и выдал горку шоколадных конфет в пластиковой вакуумной упаковке.

– Тогда что значит управляемые люди? – снова задал вопрос Федор.

Таис молчала, удивленно слушая откровения пищевого агрегата.

– Люди с чипами в головах. Никто уже не живет без чипов. Я давно не видел таких людей, как вы, которыми нельзя управлять. На Земле всем управляет Международный сенат – там главный центр, которому подчиняются все роботы и все люди. И я в том числе, и крейсер Иминуя. И те другие три крейсера, которые прилетели сюда, выполняют задание Сената.

– Задание Сената? Значит, напасть на станцию им поручил Международный сенат? – недоверчиво уточнил Федор и взял кружку с горячим кофе.

– Тут все выполняют поручения Сената. Там и заседают лучшие электронные умы роботов. Они и решают все. Люди им подчиняются, потому что теперь люди могут существовать только с чипом в голове. Чипы я чувствую, и тот парень, что приходил, – он тоже носил такой же и делал только то, что ему велели. Он загрузил новые программы, выпил две кружки кофе, съел четыре бутерброда с колбасой и рыбным паштетом. Он называл меня «консервной банкой» и совсем не желал со мной разговаривать. После него не было никого, а Иминуя и остальные роботы вовсе не желают общения. Я для них – что-то вроде старья, на которое и внимания обращать не стоит.

– А тебе так важно с кем-то общаться? – удивленно спросила Таис и оглядела большую квадратную машину, встроенную в стену.

Фасад Грума был выполнен из темного глянцевого пластика, на нем привычными кнопками светились точки управления: вызов меню, заказ меню, отправка посуды в мойку. Справа у агрегата находились дверки шкафа, где можно было самостоятельно взять нужную посуду, если не доверяешь эту функцию машине.

Дон Грум – это, выходит, робот класса лон. Похожий на лонов-нянек. Только это – лон-повар. Возможно, на станции тоже стоят похожие роботы, только Таис не обращала на них внимания.

– Конечно, – с ноткой возмущения в голосе протянул Грум. – Я создан для общения с людьми. Я приветлив, услужлив, я обязан заботиться о людях. Благополучие людей – это мой приоритет. Как я могу выполнять свои программы, когда управляемые не обращают на меня никакого внимания? Только с вами и удалось поговорить за последние пять лет. По-человечески.

– Фига себе. По-человечески. – Таис покачала головой, но Федор на эти слова совсем не обратил внимания.

– То есть ты хочешь сказать, что на Земле всем заправляют какие-то роботы нового поколения? И в Сенате тоже роботы? А Гильдия чем занимается?

– Какая Гильдия? – не понял Грум.

– Торговая гильдия, которой принадлежат станции. Она есть? Она существует?

– Чего не знаю, того не знаю. Была когда-то Гильдия, это когда меня только запускали в производство, но я не работал на нее. Какое-то время я стоял в торговом центре, где ходили настоящие люди, а не только роботы. Тогда еще не было управляемых. Потом началась война, торговый центр разбомбили. Я уцелел чудом, и меня нашли управляемые. Я их сразу почувствовал, их чипы легко связывались с моими платами. Можно было общаться без разговоров, только не очень-то желали управляемые общения. Им лишь бы выполнить свою работу и получить дневной паек. От них никакого толку нет совсем. Ненастоящие они люди.