Варвара Еналь – Мы будем любить всегда (страница 56)
– Невелика у меня семья, выходит. – Шереметьев слегка качнул головой и отвел в сторону рычаг движения, заставив катер совершить крутой вольт.
– Там еще есть Таис, – напомнила Эмма, – а ее всегда слишком много.
– С Таис не скучно, – тут же подтвердил Даниэль и заулыбался, показывая крупные ровные зубы.
– У вас есть возможность сделать большую семью. У вас будет свой клан Шереметьевых, вы освоите эти земли, и они всегда будут принадлежать вам, – проговорил Ник.
– Дельная мысль, – согласился Шереметьев.
На следующий вечер все собрались в капитанской рубке. Это был решающий момент. Все три станции находились в полной готовности. Через установленную связь Федор торопливой скороговоркой пояснял, что надо делать. Рядом сидела сосредоточенная и немного грустная Таис, и Эмма видела золотистые отблески в ее медово-желтых кошачьих глазах.
Эмме до сих пор немного нравился Федор, но это уже были другие чувства. Он был дорог как хороший и добрый друг, как надежный друг, который никогда не подведет.
Рядом с собой Эмма ощущала плечо Ника, и это прикосновение волновало и наполняло настоящей, глубокой радостью, которая журчала и бурлила, точно родники на острове Саб.
Оставалось совсем немного. Еще несколько минут – и созданный Федором вирус потечет по всеобщему потоку информации, достигнет главного мозгового сервиса синтетиков и переформатирует всех роботов на планете и на околоземной орбите.
И тогда война с роботами закончится сама собой.
Можно будет строить планы на будущую жизнь. Сыграть несколько свадеб, устроить большие праздники, спланировать, как они будут жить в большом и безопасном мире.
Но это будет уже совсем другая история. История взрослых людей на планете Земля.
Новая история человечества.
На этом этапе детство заканчивалось окончательно и бесповоротно. И, следя за быстрыми действиями Шереметьева, Эмма сжимала теплую ладонь Ника и думала о том, что ее жизнь меняется навсегда.
Но это были хорошие перемены. Перемены, которых дети со станции Моаг ждали слишком долго.
– Ну что, поехали? – спросил Федор и поднял серьезные глаза на отца.
– Двинулись, – коротко ответил тот и нажал на кнопки. Взрослая жизнь наступила.
Эпилог
Мы будем любить всегда
Трава в здешних местах росла высоченная. Она доставала до колен, и приходилось продираться через густые травяные заросли.
Но Таис это нравилось, и она каждый вечер уходила на долгие прогулки по самому краю берега реки. Вода шумела внизу, сразу около обрыва, и рыже-белые скалы отражались в ней мутными темными пятнами.
И кто только придумал назвать эту беспокойно бегущую воду Большой рекой крокодилов?
Мощная стихия сама походила на тяжелое животное, в котором были и опасность, и ласка одновременно. Ночью в воде отражалось множество звезд, и казалось, что эти яркие точки сияют из самой глубины и хранят в себе еще неизведанные тайны. Таис про себя называла реку Звездной и любила по вечерам смотреть, как медленно и необратимо прячется в воде солнечный бок.
Крейсер «Фрик» приземлился на здоровенной поляне, поросшей высокой травой, да так там и остался. Отец Федора Андрей Шереметьев настойчиво предлагал жить под землей, на базе Первой станции, но его идея никому не понравилась.
Федор и Таис уже привыкли считать своим домом здоровенный маневренный крейсер и оставлять его не собирались, даже ради Шереметьева.
Федор называл своего отца по имени. Так и обращался к нему: «Андрей». Потому что говорить суровому и хмурому человеку «папа» казалось неудобным и странным. Отец и сын частенько спорили по поводу всяких там технических новшеств, но споры их выходили милыми и смешными.
На ночевку Федор и Таис неизменно возвращались на «Фрик».
Вот и сейчас Таис сидела на краю широкого трапа, наблюдала, как отражается в воде неповоротливое красное солнце, и прислушивалась к стрекоту бесчисленных насекомых, по вечерам заливавших окрестности оглушительными звуками. Мир вокруг казался пустынным, торжественным и невероятно спокойным. Как будто ничто не волновало громадную реку, пылающее солнце и высоченные раскидистые деревья.
Этот покой навевал грусть и радость одновременно. Хотелось закрыть глаза и бесконечно ощущать ласковую теплоту воздуха, шелковое прикосновение трав и уютную шершавость нагретого за день трапа.
Таис улыбнулась, задрала голову и посмотрела на светлое небо, постепенно наполняющееся синим вечерним сумраком. Потом встала на ноги, слегка притопнула, провела ладонью по грубоватой ткани штанов и сунула руки в карманы.
Больше всего в ее обмундировании Таис нравились ботинки. Это было просто прелесть что такое! Они сидели на ногах как влитые, сами регулировали теплоту и влажность внутри, в жару охлаждали, в мороз согревали. И казались легкими, точно вторая кожа.
Пришельцы-энкью снабдили их не только оружием и продуктами, но и удобными одеждой и обувью. Прислали несколько здоровенных контейнеров, и Таис выбрала себе все, что пожелала.
Так странно было наблюдать, как сбываются старые детские мечты!
Когда-то, когда она еще обитала на Нижнем уровне станции Моаг и причисляла себя к так называемым детям подземелья, ей до ужаса хотелось иметь удобную и новую одежду. Она буквально изнывала при мысли о том, что приходится напяливать на себя старые растянутые футболки и толстовки.
А теперь у нее полный шкаф одежды. И какой!
Штаны, которые она надела сегодня, не промокали, не нагревали кожу и поддерживали оптимальную для тела температуру. В них вовсе Таис не было жарко, хотя яростное солнце припекало целый день, будто вознамерилась испарить всю реку.
Из такой же ткани, только гораздо тоньше и мягче, была сшита и желтая рубашка. А в куртку, прилагавшуюся к удобным штанам, оказались вшиты специальные микроскопические нити, защищающие от пуль и отражающие выстрелы лучевого оружия. Этакая невесомая броня, изготовленная из таинственного Живого металла.
Как объяснил умный и невозмутимый Ник, только миротворцы обладают защитной формой.
– И мы теперь миротворцы? – уточнила Таис, хотя и так это знала.
– Как и мы, – подтвердил Ник.
– Потрясающе! – скептически скривился Шереметьев. Отец Федора не доверял ни пришельцам, ни роботам.
Даже после того, как все синтетики резко изменили свое отношение к человечеству и стали оберегать людей и помогать им, он все равно утверждал, что надо держать ухо востро.
– Если будете зевать, эти ваши миротворцы быстренько придумают, как вас объегорить. И будете у них служить, как роботы-уборщики, и выполнять то, чего они пожелают, – ворчал он и хмурил брови.
Насупленный и недовольный, он так сильно напоминал Федора, что Таис в такие моменты становилось смешно. И как только родные люди умудряются быть так похожи друг на друга? Можно было даже не сомневаться, что Андрей Шереметьев – родной отец Федьки. Тот же лихорадочный блеск глаз во время работы, та же привычка хмурить брови, тот же прищур, и даже крохотные морщинки около глаз у обоих получались одинаковыми, когда они улыбались.
– Зачем им это надо? – отмахивался Федор. – Они хотят, чтобы я усовершенствовал программное обеспечение для их крейсеров. То есть желают, чтобы я поработал вместе с их так называемыми Настоящими деревьями.
– Вот ты сам и определился, зачем им нужны ваши мозги, – снова принимался бурчать Шереметьев.
– Они давно это могли сделать, но не сделали. Порядочные. Договоры они соблюдают, а у меня с ними договор, – парировал Федор.
– Да нужны им твои бумажки…
– Договор электронный. Да не боись, все будет отлично. Мы с Тайкой уже все решили. Поработаем у них немного, они в обмен помогут с организацией рабочего и жилого пространства на Сабе. Выделят людей, расселят после тут детей с Моага. И человечество получит шанс начать все сначала, и в этот раз без вируса. А синтетики нам будут немного помогать.
– Еще и с синтетиками связался, – не унимался Андрей Шереметьев.
– Синтетики теперь имеют главным приоритетом заботу о людях. Они строят города, в которых человечество однажды будет жить.
– Погоди, эти роботы еще вывернутся из загруженных программ. Они умеют эволюционировать, не забывай. Смогут ли программы меняться в соответствии с эволюцией роботов? Ты смог создать нужное программное обеспечение?
– Создадим. Я понимаю, что надо все держать под контролем, – отвечал ему Федор.
– Роботы всегда будут представлять угрозу, – не унимался Шереметьев.
– Как и люди. Люди тоже будут представлять угрозу. Эти их споры могли длиться бесконечно, и Таис уже не вслушивалась. Понятно, что не стоит расслабляться и пускать все на самотек, но никто и не собирается. Базы-станции на островах Саб и Нелегальном постоянно усовершенствовались и укреплялись. Цеха по производству катеров бесперебойно работали, выпуская маневренных и ловких так называемых малюток, которых создал Шереметьев.
А Федор и его отец неустанно пеклись о безопасности островов.
«Дракон», крейсер миротворцев, отправился к своей планете. Как пояснил Люк, их миссия закончена, и теперь можно вернуться на родину.
– Теперь вы тоже часть миротворческой миссии и сами позаботитесь о своей планете, – сказал он.
Вместе с Люком улетели и его братья, а также Эмма и Дина.
Такая развязка событий несказанно удивила Таис. Она-то была уверена, что девчонки останутся на Сабе и будут помогать. Эмма отлично справилась с составлением договора и вообще оказалась прирожденным дипломатом. Она смогла выторговать для землян условия повыгоднее и без труда заключила договор с энкью, обсудив все пункты этого самого договора до самых мелочей.