Варвара Андреевская – Записки куклы (страница 14)
Юркнув под одеяльце, обе девочки, как мне показалось, заснули очень скоро, заснула и моя Ниночка. Я одна только лежала с открытыми глазами и, как бы предчувствуя что-то неладное, старалась прислушаться к малейшему шуму.
В комнате было светло, во-первых, от лампады, а во-вторых, от луны, которая ярко блестела на небе, освещая собою все окружающее пространство, и пробивалась сквозь опущенные кисейные занавеси нашего окна, выходившего прямо в поле.
Но вот кровать, на которой спала Лида, скрипнула, я навострила уши и увидела, что Лида приподнимает голову с подушки, осторожно спускает на пол свои маленькие ножки и тихонько подкрадывается к нам, точно кошка на добычу; глаза ее сверкали злобой, руки дрожали, выражение всего лица казалось ужасным!
— Ниночка! Ниночка! — старалась я крикнуть, надеясь разбудить мою маленькую госпожу, но… Ниночка спала крепким сном, а Лида подвигалась все ближе.
— Ага, попалась, — прошипела она, осторожно сняв меня с кровати, — ты думаешь, я прощу, что ради тебя столько времени оставалась без пирожного и что сегодня никто не хотел играть со мною, — нет, голубушка, ошибаешься, такие вещи простить нельзя.
С этими словами она вышла из детской, пробралась в коридор, накинула на плечи первую попавшую под руки и висевшую на гвозде кофточку, сунула ножки в чьи-то калоши и снова зашагала вперед, зашагала до тех пор, пока в конце концов не очутилась сначала на балконе, а затем в саду.
«Куда она несет меня? — думала я, теряясь в догадках, — что хочет делать со мной эта противная злая девочка?»
Сомнения мои разрешились скоро: заворачивая с дорожки на дорожку, Лида остановилась около колодца, откуда нам всегда приносили воду и, недолго думая, со всей силы бросила меня туда.
Никакое перо не в состоянии передать того ужаса, который охватил меня, пока я летела вниз… мысли мои путались, я чувствовала, что вокруг темно, сыро, холодно… чувствовала, что шлепнулась в воду, и со страхом думала о том, что сейчас же пойду ко дну, что, наверное, и случилось бы, если бы мои волосы не зацепились за железный крюк, весь покрытый плесенью. Наверху, около колодца, между тем, поднялся крик, и началась суматоха.
Как я узнала после, садовник, спавший на траве под деревом, проснулся как раз в тот момент, когда Лида подошла к колодцу, и собственными ушами слышал, как в колодец что-то шлепнулось.
— Говорите скорее, что вы туда бросили? — крикнул он громким голосом, схватив Лиду за кофточку, но Лида вырвалась от него и быстрее молнии помчалась вперед, чтобы спрятаться в густые кусты сирени.
На крик садовника сбежалась не только прислуга, но и сами господа. Мать Лиды и мать Ниночки явились первыми, обе они стояли взволнованные, перепуганные, и по очереди заглядывали в глубину колодца, но так как там было темно, то, конечно, ничего не могли видеть, а только прислушивались, не долетит ли до их уха чей-нибудь стон.
— Позвольте, сударыня, я сойду туда с фонарем, — сказал садовник и начал поспешно опускать лестницу.
— Ах, Матвей, осторожнее, ради Бога осторожнее! — в один голос обратились к нему обе дамы.
— Не беспокойтесь, мне не впервые: недавно поваренок, черпая воду, по неосторожности уронил сюда серебряную ложку, я же случайно проходил мимо, он бросился ко мне и, обливаясь слезами, сообщил о своем несчастии, тогда я притащил вот эту самую лестницу, спустился по ней в колодец, достал ложку и сейчас же назад, так точно и теперь будет…
Рассуждая подобным образом, словоохотливый садовник поспешно начал опускаться, я смотрела на него умоляющими глазами и очень боялась, что он меня, пожалуй, не заметит, так как фонарь его был маленький и светил плохо.
— Ба-ба-ба! Да это кукла Милочка, которая приехала к нам в гости с маленькой барышней, как бишь барышню-то зовут, забыл совершенно! — громко проговорил сам себе добрый старик и, ловко отцепив меня от крюка, начал подниматься.
— Ну что… нашел кого… кого именно? — слышались голоса сверху.
— Нашел такую вещь, что никому в голову прийти не может, — отвечал мой спаситель.
— Что такое? Что именно, говори скорее.
Садовник вместо ответа высоко поднял меня над своей головой.
— Кукла Милочка! — крикнули в один голос все стоявшие вокруг колодца.
— Это проделка Лиды, — строго заметила гувернантка.
— Так точно, — подтвердил садовник, — я ведь собственными глазами видел ее, хотел даже поймать, но она куда-то скрылась…
— Милочка, бедная ты моя голубка, — говорила, между тем, Ниночка, тоже прибежавшая на шум, — как тебе, должно быть, было страшно! — и, бережно завернув меня в теплый платок, поспешно понесла домой.
Глава пятнадцатая
Заключение
На следующий день после случившегося происшествия Ниночка принялась упрашивать мать не оставаться дольше гостить у Лиды. Она боялась, чтобы эта бесконечно злая девочка не вздумала вторично бросить меня в колодец, да еще в самую середину, чтобы мне не за что было зацепиться и чтобы я пошла прямо ко дну. Этот колодец наводил на нее ужас, особенно после того, когда она утром при свете солнца пошла осмотреть его вместе с Марусей и со мною.
— Подумай, мама, если Лида утопит Милочку, какими глазами я посмотрю на Соню, которая отпустила ее со мною с тем, чтобы я берегла ее пуще глаза.
И, заливаясь слезами, бедняжка до того неотступно принялась умолять мать уехать скорее, что последняя, в конце концов, должна была согласиться.
Обратный переезд наш в деревню, где жила Соня, совершился благополучно. Соня встретила меня с распростертыми объятиями и, когда Ниночка рассказала все, то даже прослезилась.
— Жизнь Милочки полна приключений, которые, право, следовало бы описать, — сказала она, когда маленькая подруга ее замолчала.
— А что и правда, ведь ты дала мне превосходную мысль, — подхватила Соня. — Начиная с завтрашнего дня, я приступлю к делу, то есть, лучше сказать, заставлю Милочку самой описывать все свои похождения, ей они лучше известны.
Сказано-сделано, на следующий день, сейчас после завтрака, Соня посадила меня к письменному столу, положила передо мной разлинованную тетрадку, дала в руку перо и проговорила ласково:
— Дорогая Милочка, будь умница, напиши в этой тетрадке все, что с тобою случалось в продолжение твоей жизни. Если напишешь хорошо и толково, мы отдадим напечатать, нарисуем картинки, и у нас выйдет славная книжечка, которую, наверное, маленькие девочки будут читать с удовольствием.
О, с каким восторгом взялась я за предложенную мне работу! Она нравилась мне до того, что я, не разгибая спины, просидела около своего письменного стола целую ночь вплоть до рассвета… К утру записки мои были готовы…
Исполнила ли я их настолько хорошо, как просила Соня и как мне самой хотелось, — не знаю, но старания, во всяком случае, приложено было очень много, а потому, если они займут тех маленьких девочек, которые пожелают с ними познакомиться, то я буду считать себя совершенно счастливою и обещаю на будущее время написать им еще что-нибудь в таком же роде.
Текст по изданию: