Вартуш Оганесян – Возмездие (страница 72)

«Нужно провести опрос среди детей и узнать их желания». Сделала себе пометку в блокноте «позвонить Геннадию Александровичу».

Ещё они с Зариной пригласили гостей, популярных среди молодежи. Певцы, артисты, музыканты, блогеры… Планируется их тоже вовлечь в этот процесс, убедить, что даже простая моральная поддержка с их стороны будет являться для детей мощнейшим мотивирующим толчком к развитию и пробуждать устойчивый интерес к самореализации. Было бы здорово, если они согласятся приходить к деткам время от времени, чтобы общаться с ними и делиться своим опытом.

Так же хотели обратиться с просьбой к предпринимателям помочь выпускникам сиротам и инвалидам с дальнейшим трудоустройством или с поступлением в вуз, чтобы у них был шанс проявить себя наравне с обычными детьми из благополучных семей.

В общем, планы на вечер были грандиозные, вопрос был лишь в том, смогут ли они достучаться до гостей и заинтересовать, чтобы у них возникло желание помогать фонду не временно, а постоянно.

А после знакомства с Аделиной вечер и вовсе обещал быть психологически напряженным. Зато смело можно наладить личный контакт с Королем! И это теперь главная цель мероприятия!

От напряженных мыслей отвлек щелчок дверной ручки. Как же всё же бесило, что замки на дверях для Алэна были ненужным препятствием. «Здесь не бывает гостей, к которым мне нельзя заходить без приглашения», ответил он ей как-то на её претензию.

— Дим, подожди внизу, пожалуйста, — попросила, не оборачиваясь, укладывая бумаги в сумку, — я быстро.

— Не торопись, — прозвучал неожиданный ответ другим голосом, — Дима отъехал по делам.

Сердце взволнованно подскочило к горлу. Лицо уже расплылось в счастливой улыбке, когда вдруг вспомнила о своей чести. «Покер фейс», напомнила себе. Едва сдержала порыв броситься ему в объятия, и даже не обернулась, продолжая изображать увлеченность бумагами.

— Привет, Алэн, — придала голосу безразличный тон. — Думала, ты только к вечеру приедешь. Как слетал? Как Марк? Дима сказал, ты к нему поехал.

— Значит так? — вместо ответа прозвучал холодный вопрос совсем близко, практически в затылок.

Тело напряглось автоматически, заставив сердце против воли пуститься вскачь. Слуховые, вестибулярные и обонятельные рецепторы моментально обострились, пытаясь спиной уловить его звук, тепло, запах… Прикрыла глаза, уговаривая взволнованных мурашек убраться прочь.

— Решила делать вид, что ничего не было? — новый полушепот в самое ухо свёл все попытки удержать себя в руках на нет.

«Ай, чёрт с ней, с этой честью! В следующий раз…»

Развернулась и крепко обняла, страстно прижавшись к губам.

Больше ничего и не требовалось.

Халат моментально улетел на пол, а она оказалась под ним на кровати, лихорадочно помогая с пуговицами на рубашке, пока он расстёгивал брюки. Если прервать поцелуй, получится быстрее, но уж слишком поцелуй был сладок. Вскоре всё же ладони коснулись тёплой кожи на его груди, скользнули вниз по бокам, погладили спину и нырнули под полуснятые брюки к ягодицам, с силой сжав их. Бёдра нетерпеливо подались навстречу, подгоняя, требуя немедленного, долгожданного соития. И когда наконец это случилось, сладкий стон заглушил этот длительный, жаркий поцелуй.

«Безумие!», думала позже, лёжа под ним и не желая выпускать его из своих объятий. А он похоже был совсем не против; уткнулся ей в шею и не шевелится. Ощущать на себе его тяжесть и тепло, слушать глубокое дыхание было волшебно приятно. Можно ли так выразиться, не знала, но очень хотелось, чтобы этот момент длился вечно.

Однако, как известно, нет ничего вечного. А связь с Алэном и вовсе скоротечное и мистическое явление. Так что, нельзя привыкать!

Нехотя пошевелилась и погладила по спине:

— Сегодня важный вечер, — прошептала осторожно, — мне нужно подготовиться. — Но реакции не последовало. Тогда добавила: — А ещё я хотела спросить тебя.

Тут он приподнялся, опираясь на локти, и заглянул в глаза:

— Всё думаешь о Марке? — выдал хлёстко, словно дал пощёчину. — Не переживай, он в порядке.

Совсем не ожидала такого тона и не смогла среагировать столь же холодно, как это было сказано им. Резко оттолкнула его от себя и выкрикнула:

— Пошёл вон! — слёзы обиды подкатили к горлу. «А чего ещё ждала? Ведь прекрасно знала, какого он о тебе мнения!».

Но Алэн не шелохнулся. Наоборот! Наклонился и начал покрывать поцелуями шею, опускаясь медленно к груди.

— Нет! — оттолкнула снова, не позволяя коснуться чувствительного места, иначе опять пиши «пропала». — Прекрати! Хватит!

Он миновал грудь, спустился к животу, прокладывая обжигающую дорожку из поцелуев ещё ниже.

Дыхание сбилось, выпустив вместо ругани стон наслаждения. Тело предательски выгнулось, а ноги раздвинулись, открывая доступ к сокровенному… Но именно тут проснулся разум. Стремительно села, заставив его тоже подняться, и прижалась к его губам быстрым поцелуем, после чего приподнялась и крепко обняла, положив голову ему на плечо.

— Марк так делал? — опять спросил хлёстко, даже не ответив на объятие.

Слёзы наполнили глаза, но продолжала обнимать, чтоб он не видел этого.

— Не знаю, — прошептала, стараясь не выдать себя и своё разбитое состояние.

— А Илья?

Сжала дрожащие губы и зажмурилась, сдерживая слезы, которые скатились по щекам.

— Не знаю, — прошептала снова.

К великому ужасу Алэн отодвинул её от себя. Знала, что он смотрит на неё, но не хотела открывать глаза.

— Как это «не знаю»? — на этот раз голос прозвучал мягко и его ладонь нежно коснулась мокрой щеки.

Совсем растерявшись от такой резкой смены его интонации, уже не смогла сдержаться. Вскочила, схватила халат и побежала в ванную. Но не успела закрыть дверь. Алэн догнал и прижал к стене.

— Я не пойму, чего ты хочешь от меня?! — крикнула ему в лицо. — Сначала сводишь с ума своим вниманием, нежностью, ласками, потом безжалостно бьёшь, обвиняя в том, что я жила и дышала до встречи с тобой! — слёзы обильно текли по щекам, голос дрожал, срываясь на всхлипы. — Что бы я ни сказала, ты всё равно будешь ставить Марка и Илью между нами! Да какое тебе вообще дело, с кем я спала или сплю, или буду спать? Ты всех своих шлюх упрекаешь в связях с другими мужчинами? Жанну тоже упрекал, что она вышла замуж за Марка пока трахал? Скажи, наконец, что тебе нужно от меня?!!! — плачь перешёл в рыдание. — Не знаю я, кто и как прикасаться ко мне до тебя! Не помню я этого! Только ты в моей голове! И как бы я не старалась выкинуть тебя оттуда, не могу! Не могу!!! Пропади ты пропадом!!! — с силой ударила его в грудь. — Убирайся из моей головы! Убирайся из моей жизни!!! Хватит с меня! Оставь мне хоть чуточку чести, чтоб я смогла жить дальше! Без тебя. — Из-за слёз больше не могла говорить. Да и нечего. Спрятала лицо в ладонях, содрогаясь всем телом.

Силы и стойкость окончательно покинули морально истощенный организм, поэтому, когда Алэн поднял её на руки и отнёс обратно на кровать, не сопротивлялась. Свернулась калачиком под одеялом возле его груди и уснула под ласковые поглаживания по голове и тихий убаюкивающий шёпот:

— Моя девочка. Ты даже не понимаешь, в какой тупик меня загнала. Как же ты усложнила нам обоим жизнь… Моя…

13 глава

Алэн

Женские слёзы перестали трогать, когда на личном опыте испытал их истинное предназначение — манипулировать, заставить делать то, что нужно, когда не получается добиться своего обычными стандартными уговорами. Об этом способе знают все, но не все сталкиваются с самым жестоким его проявлением, когда манипулятор настолько сильный, что ты даже не осознаёшь, что являешься всего лишь безмозглой марионеткой в руках опытного кукловода. А даже если и осознаёшь, и разрываешь эти невидимые нити, потом каким-то образом снова оказываешься на крючке. Как объяснял психолог, некоторые наркоманы испытывают те же ощущения. Но в отличие от наркоманов, находясь под влиянием своей покойной жены, никакого кайфа при этом не испытывал. За долгие месяцы работы над собой научился-таки разбираться в людях, понимать их истинную сущность и предназначение. Теперь он был кукловодом, состоящим не из плоти и крови, а из стали и кремня! И никто уже не мог влиять на него.

Так думал.

Раньше.

Ещё буквально вчера утром.

А сейчас, глядя на неё спящую и содрогающуюся от тихих всхлипов, понял, что опять попался.

«Идиот! — ругал себя. — Ты не можешь быть с ней! Хочешь погубить её и себя?! Если они решат избавиться от тебя, кто её защитит? А если рискнут избавиться от неё?… Нет. Не посмеют! Им дорога их репутация и влияние. Дядя знает о последствиях, если с ним что-то случится». Да, шантаж и угрозы не лучшие друзья в налаживании контакта, но иногда без них никуда, пока не наладилась более доверительная связь. Сейчас отношения с некоторыми членами семьи были близкими, но не со всеми. Кое-кто продолжает смотреть волком, с завистью и злобой, но таких остаётся всё меньше. С большинством удалось найти компромиссы в виде свободы действий и принятия самостоятельных важных решений в доверенной сфере. Конечно, этот шаг дался с трудом и был страх, что кто-нибудь оступится и разрушит созданную ещё прадедом империю, и впоследствии все обвинят его, но постепенно научился прислушиваться и доверять. Нет, не всем. Отобрал самых надёжных и преданных, по его мнению. Окружили себя проверенными и верными людьми. И пока ни разу не ошибся с выбором. Недовольные его решениями безусловно есть, от этого никуда не деться, но споры и критика в его сторону потихоньку утихают. Видел, сколько сил дядя вкладывает, чтобы помочь ему укрепить авторитет в глазах не только семьи, но и перед другими влиятельными личностями. И союз с Салли действительно помог бы обрести ещё большую силу и власть. Но как объяснить дяде, что не хочет этого, не разбив при этом старику сердце? Связь с Леной не послужит для семьи новой опорой, не приведёт к процветанию и не увеличит их общий семейный бюджет, который и без того настолько огромен, что только определенные личности типа Гарри, мужа Лии, знают, сколько он составляет. Задача одних этот бюджет считать, других — увеличивать. Трутней сразу же отсекали от общего бюджета и пускали в свободное плавание. Отец многому научил перед смертью, вырабатывал серьёзное отношение к делам семьи и готовил на роль главы. Думал, что времени полно и когда наступит время, будет готов, но всё случилось гораздо быстрее. Оказалось, что двадцать пять лет — это всё же слишком мало, а отец очень многого не успел рассказать и многому не научил. Но, как известно, жизнь — лучший учитель, особенно если ученик хороший. И к тридцати годам сумел всё же укрепиться вверенной ему роли и заработать безграничный авторитет. Но, как бы там ни было…