Вардан Багдасарян – Украинский нацизм. Исторические истоки (страница 22)
Перенесемся теперь в Австро-Венгрию и посмотрим, как развивалась украинская тема в регионе, который будет назван в дальнейшем Западной Украиной.
Существует распространенный взгляд, согласно которому западноукраинская идентичность построена исходно на иной цивилизационной платформе, чем русская и малоросская. Западная Украина рассматривается как анти-российский форпост. Там концентрируются симпатизанты Бандеры, оттуда на остальную часть Украины транслируется русофобия. На Западе традиционно голосуют за ан-тироссийских политиков. Именно Западная Украина считается повинной в отпадении украинской общности от России. Все это верно, но с той оговоркой, что антирос-сийской Западная Украина исторически была не всегда. Еще в середине XIX века в крае, входившем тогда в состав Австрийской империи, всецело доминировали русофильские настроения. Можно даже сказать, что популярность России и всего русского на территории, которая впоследствии будет названа Западной Украиной, была выше, чем на Востоке. Среди галицийской интеллигенции ключевые позиции занимала группа, идентифицируемая как «москвофилы». В Россию как на свою духовную Родину переехал ряд известных представителей западноукраинской интеллигенции: Михаил Балудянский, Юрий Ванелин, Василий Кукольник, Иван Орлай и др.
Сами себя галицийцы считали частью единого русского народа. Официально в Австрийской империи они именовались «русинами» или «рутегами». Неофициально в качестве самоназвания использовались термины «русины», «русна-ки» и даже «народ руський». Русская самоидентификация наглядно проявилась во время похода российской армии 1849 года по подавлению Венгерской революции. Витали надежды, что при распаде «лоскутной» Австрийской империи край отойдет под скипетр русского царя, воссоединится с Россией. С 1848 года во Львове выходила газета «Зоря га-лицкая» — печатный рупор галицийских русофилов. Яркими представителями русофильского направления в общественной мысли края являлись Богдан Дедицкий, Адольф Добрянский-Сачуров, Александр Духнович и др (рис. 15). Не являлась препятствием русофильству галицийцев и принадлежность к грекокатолической церкви. Более того, грекокатолические священники стояли во главе русофильского движения. Священниками, к примеру, являлись и Добрянский-Сачуров, и Духнович. Многие из священнослужителей грекокатоликов поддерживали идею Добрянского-Сачурова о возвращении униатов в лоно Русской церкви[132].
Галицийские русофилы, в отличие от украинофилов Российской империи, поддерживали русский язык. При этом народный язык признавался как возможное средство повседневного общения, тогда как русский язык мыслился в качестве литературного. Официально эта позиция галицийских русофилов была закреплена в их программных документах с 1899 года. [133]
Рис. 15. Разгром москвофилов в Австро-Венгрии: как Западная Украина стала русофобской
В России долгое время на существование русинов не обращали внимания. Австрийская империя часто оказывалась союзником, и поддерживать внутри нее сепаратистские силы считалось неприемлемым. Только в начале XX века идея поддержки русофилов в Галиции стала воодушевлять императорский двор и широкую общественность. Реакция России на русофильское движение была запоздалой, так как к началу XX века русофилы уже подверглись организационному разгрому и прежнее свое влияние отчасти утратили. Наиболее активная деятельность по поддержке русофилов проводилась лидером неославян-ского движения Владимиром Алексеевичем Бобринским. При его финансовом участии был создан ряд печатных изданий, публиковавшихся в Австро-Венгрии на русском языке: «Галичанин», «Православная Буковина», «Русская Правда», «Русское слово», «Славянский век», «Червонная Русь». В 1908 году в Праге неослависты провед ел и Славянский съезд, на котором формально ставились задачи расширения культурных связей между славянскими народами, а фактически — о ликвидации Австро-Венгерской империи. Инициировалось создание в Москве всеславянского банка. При такой направленности деятельности русофилы не могли не рассматриваться в Вене в качестве «пятой колонны» России[134].
Репрессии против русофилов были, впрочем, организованы задолго до Пражского съезда. Основанием для них являлись исключительно симпатии русинов к России и русскому языку. Русофилы имели в Австро-Венгрии сразу четырех врагов в лице австрийцев, венгров, поляков и евреев.
Первоначально Вена относилась к русофилам даже благосклонно. Русины рассматривались имперскими властями как противовес венграм. И такая ставка по опыту 1849 года себя оправдала. Русины Венгерскую революцию не поддержали и приветствовали подавление ее русской армией. Вопреки историографическим штампам о том, что венгерский поход русской армии вызвал всеобщее возмущение и недовольство, были и те (например, русины), кто поддерживал деятельность России. Но далее для Вены стало ясно, что русофильство, взятое в качестве идеологического знамени русинов, может стать фактором отделения края в пользу Российской империи.
Венгерский фактор оказывался прежде недостаточно учтен в выявлении генезиса украинского национализма. В 1868 году Австрийская империя была преобразована в Австро-Венгрию. Восточная часть государства, где проживали русины, оказалась под венграми. Венгры хорошо помнили о позиции русинов во время Венгерской революции и стали сводить счеты. Начался процесс активной ма-дьяризации края. В качестве угрозы венгерской стороной воспринималось неославянское движение, стремившееся преобразовать двухкомпонентную австрийско-венгерскую империю в трехкомпонентную австрийско-венгерско-славянскую. Безусловно, это ослабило бы прежде всего венгерские позиции.
До разделов Польши территория Карпатороссии входила в состав Речи Посполитой. По прошествии десятилетий польские националисты по-прежнему считали эти земли своими, а себя позиционировали в качестве господ. Помещики в Карпатороссии были преимущественно поляками, тогда как крестьяне — русинами. Русофильство русинов принципиально создавало угрозы для сохранения польского господства и лишало перспективы идеологию польского национального реванша.
Евреи в целом с большей симпатией относились к Австро-Венгрии и Габсбургам, нежели к России и Романовым. Перспектива перехода Карпатороссии под власть царя их никоим образом не устраивала. Существовало мнение, что из подданных империи хуже всего относились к евреям именно русины. И евреи отвечали на антисемитизм доносами на русинов об их связях с Россией.
Первым в серии процессов против русофилов был организованный в 1882 году процесс, названный по имени Ольги Грабарь (дочери Адольфа Добрянского и матери известного художника Игоря Грабаря). Дело было полностью сфабриковано. Лидерам русофилов приписывались попытки организации перехода галицийских крестьян целыми селами в православие. Руководящая верхушка русофилов была арестована. Несколько человек получили сроки заключения, другие были оправданы. Но важен был вектор развернувшегося антирусофильского наступления. В дело вмешался даже Ватикан. За симпатии к православию русофил, униатский священник Иван Наумович был отлучен римским папой от церкви. Воспользовавшись ситуацией, иезуиты захватили монастыри, принадлежавшие грекокатолическому ордену святого Василия[135].
За процессом 1882 года последовали другие: братьев Геровских, Первый и Второй Мармарош-Сигетские, Максима Саидовича и Семена Бендасюка. Как правило, использовался один и тот же механизм: русофилы обвинялись в агитации перехода грекокатоликов в православие. Пройдет время, и Алексей Геровский, один из репрессированных лидеров русофилов, напишет письмо И. В. Сталину, содержавшее призыв спасения русской идентичности на Западной Украине: «Не дайте в обиду самой западной окраины Земли Русской. Защитите ее. Не допустите, чтобы наше маленькое русское племя, удержавшееся в течение тысячи лет на юго-западных склонах Карпат, было стерто с лица земли в момент величайших побед русского оружия. Спасите русский край, который русские ученые (профессор Ключевский) считают колыбелью русского народа. Русская история Вам этого никогда не забудет»[136].
Во время Первой мировой войны репрессии против русофилов в Австро-Венгрии приобрели характер системной государственной политики. Повсеместно велись поиски русских шпионов. Русофилы направлялись в концентрационные лагеря: Телергоф, Терезин, Береза-Картузский. Василий Ваврик, один из ярких деятелей русофильского движения, свидетельствовал о порядках в Телергофе: «Это был лютейший застенок изо всех австрийских тюрем в Габсбургской империи… Смерть в Талергофе редко бывала естественной: там ее прививали ядом заразных болезней. По Талергофу триумфально прогуливалась насильственная смерть. О каком-нибудь лечении погибавших речи не было. Враждебным отношением к интернированным отличались даже врачи. О здоровой пище и думать не приходилось: терпкий хлеб, часто сырой и липкий, изготовленный из смеси самой подлой муки, конских каштанов и тертой соломы, красное, твердое, несвежее конское мясо дважды в неделю по маленькому кусочку, покрашенная начерно вода, самые подлые помои гнилой картошки и свеклы, грязь, гнезда насекомых были причиной неугасаемой заразы, жертвами которой падали тысячи молодых, еще вполне здоровых людей из среды крестьянства и интеллигенции. Для запугивания людей, в доказательство своей силы тюремные власти тут и там по всей талер-гофской площади повбивали столбы, на которых довольно часто висели в невысказанных мучениях и без того люто потрепанные мученики»[137].