Вардан Багдасарян – Стратегия Александра Невского (страница 37)
Вопрос о том, кто и против кого поднял бунт в 1262 году, остается открытым. Существует мнение, что во главе него стоял чуть ли не лично Александр Невский. А.Н. Кирпичников ссылается по этому вопросу на Устюжскую летопись, сообщающую о рассылке грамот князем, призывающих «татар побивати» [281] . Не исключается и участие в восстании представителей церковной иерархии. Всё это, казалось бы, вступало в явное противоречие с выстроенным Александром Невским политическим курсом. А главное – было бессмысленным, так как предполагало неизбежный ответный удар со стороны монголов. Что это в таком случае было – психологический срыв князя? То, что монгольских репрессий в ответ на восстание не последовало, говорит о неоднозначности причин произошедшего мятежа.
Окончательно ответить на вопрос, что же произошло в действительности в 1262 году возможно, лишь выяснив, кто собирал дань со стороны монголов. Очевидно, имела место некая латентная борьба среди монголов за это право. И вероятно кто-то со стороны акторов монгольской политики санкционировал бунт против сборщиков. Возможно, бунт поддерживался из Сарай-Бату против Каракорума, а возможно и из Каракорума против Сарай-Бату. Не исключено, что конфликт и вовсе развертывался между другими акторами. Но положение о том, что за ширмой восстания 1262 года находились противоречия между Чингизидами, имеет своих сторонников в отечественной историографии [282] .
Интересные подробности о ходе восстания 1262 года содержатся у В.Н. Татищева, предположительно обладавшего источниками, которыми не располагали последующие историки. Помимо антимонгольской составляющей он указывает на социальные мотивы восставших. Богатые люди, – сообщает он, – откупившись от монголов, стали наживаться, беря, вероятно, на себя функции сбора дани. На «многих людей убогих» налагался долг под проценты. Сообщает Татищев и о том, что часть татар была побита, другая изгнана, но иные из них крестились, что являлось, по-видимому, способом избежать расправы. Приводятся Татищевым и сведения о расправе над неким бывшим чернецом Зосимой, который изменил христианской вере в пользу религии басурман, причинил много зла православным, за что был убит, и тело его отдано на съедение псам. Измена вере воспринималась как особо тяжкое преступление, и случай с Зосимой, как вопиющий, по представлениям XIII столетия, был выделен особо [283] .
Русская Церковь и Константинопольский патриархат – духовный суверенитет
В отличие от папства, прельстившегося светской властью, для Православной Церкви выдвижение политических амбиций было неприемлемо. Конечно, в реальной истории случалось всякое. Но в целом установка аполитичности Церкви выдерживалась. Но представители церковной иерархии могли опосредованно влиять на политику, вразумляя и увещевая политиков. И такие увещания воспринимались в том числе и потому, что Православная Церковь сама не претендовала на политическую роль. А в то же время у католической Церкви это не выходило именно ввиду наличия собственных амбиций в политике. Как результат – непрекращающаяся десятилетиями борьба с Римскими папами императора Фридриха II.
Во время княжения Александра Невского в Новгороде Новгородским архиепископом являлся Спиридон , бывший иеродиакон Юрьева монастыря. Он оказался возведен в этот сан по выпавшему жребию, что должно было предотвратить лоббирование. Прежний архиепископ Арсений обвинялся в подкупе при возведении в сан, и процедура жребия должна была снять любые обвинения и обеспечить легитимность иерарха в непростой ситуации. Архиепископ в системе управления Новгорода обладал, как известно, значимыми полномочиями. Но не было ни одного случая, когда бы Спиридон использовал свое влияние в политических целях. Он находился как бы в тени князя, но при необходимости выходил из тени. Так случилось, в частности, в 1230 году во время постигшего Новгород ужасного мора и в 1232 году после сильнейшего пожара. Спиридон в 1240 году благословил Александра перед битвой со шведами, а после победы встречал его у храма Святой Софии. Именно архиепископ возглавлял новгородские посольства к Ярославу Всеволодовичу и к самому Александру в 1241 году с просьбой о возвращении в Новгород для отражения немецкой агрессии. По-видимому, архиепископ Спиридон полностью разделял курс Александра в противостоянии католикам [284] .
Важно обратить внимание на то обстоятельство, что во время столкновения Александра Невского с крестоносцами в 1242 году Русь оказалась без высшего церковного руководства. Киевская митрополия была физически разгромлена во время нашествия Батыя. Митрополит Иосиф погиб в 1240 году при взятии монголами Киева. Новый митрополит Киевский и всея Руси Кирилл II будет утвержден в Никее лишь в 1247 году. Так что государственной власти, которую представлял Александр Невский, пришлось помимо собственных функций взять на себя частично и функции Церкви.
Автором нового стратегического курса применительно к реалиям существования Руси в XIII веке был именно Александр Невский. Формирование этой стратегии могло, в соответствии с характером времени, осуществляться и по линии Церкви. И Ц ерковь действительно внесла в нее на соответствующем этапе свою важную лепту. Но в данном случае церковные иерархи действовали как бы вторым номером. И это было объяснимо существовавшим тогда положением Константинопольского патриархата и входящей в него Русской митрополии. Высшая церковная иерархия на Руси по-прежнему была греческой и ориентировалась прежде всего на решение греческих задач. Политически она и вовсе в тот период находилась в подчинении католическим властям Латинской империи. Сам константинопольский патриарх пребывал, правда, в Никее, положение которой как державы не позволяло проводить стратегическую политику.
Будучи под католиками, греческие православные священники от обвинений в еретичестве латинян, как минимум, воздерживались. Реально же многие искали с католиками сотрудничества, все шире распространялись идеи унии. Жесткая антикатолическая позиция Александра Невского шла в этом отношении в разрез с позицией греческой иерархии.
В самой Никее доминировал курс на заключение унии. Переговоры о ее заключении велись, то усиливаясь, то затухая, фактически весь период пребывания Константинопольских патриархов в Никее . Важно зафиксировать, что в то самое время, когда Александр Невский противостоял католической экспансии, во главе Константинопольского патриархата находилась униатская партия. Точнее ее можно назвать партией реалистического униатства. Показательна в этом отношении фигура патриарха Германа II (ум. 1240), который, с одной стороны, писал антилатинские трактаты и стихи, а с другой – продолжал переговорный процесс с католиками. В этом и проявлялась двойственность Греческой Церкви, сослужившая ей в итоге плохую службу. Нельзя быть двойственным в вопросах ценностей – это важнейший урок как бы аккумулировал произошедшее с Византией сначала в XIII , а потом и в XV веке.
Сложный путь в понимании стратегических задач Руси прошел один из таких иерархов – митрополит Киевский и всея Руси Кирилл II. К принятию стратегии Александра Невского он пришел далеко не сразу. Первоначально ему была, по-видимому, более близка позиция Даниила Галицкого. Но в дальнейшем митрополит пересмотрел свои взгляды и стал убежденным сторонником стратегии Александра Невского. После смерти князя именно он выступал фактически главным идеологом в ее реализации [285] .
Митрополит Кирилл оказался во главе Киевской епархии после Батыева погрома. Около 1243 года он был избран епископским собором при поддержке, оказанной Даниилом Галицким, являвшимся на тот момент Киевским князем. Однако для легитимации в качестве митрополита Кирилл был должен совершить визит к патриарху в Никею, что и произошло в 1246 – 1247 годах.
До 1251 года митрополит Кирилл был близок к Даниилу Галицкому и действовал в фарватере его политики. Даниил в этот период поддерживал линию на формирование антимонгольского крестового похода, и митрополит об этом не мог не знать. Оказывал митрополит князю содействие и в выстраиваемой им активной династической политике. Но в логике действий Даниила далее следовали шаги по объединению Католической и Православной Церквей , что Кирилл принять уже не мог.
В 1251 году в Новгороде состоялась первая встреча митрополита Кирилла с князем Александром Ярославичем. Произошло их знакомство и сближение. После получения Александром ярлыка на Владимирское великое княжение Кирилл фактически перенес митрополичью резиденцию во Владимир. При поддержке великого князя Кирилл укрепляет церковную иерархию в Северо-Восточной Руси. В частности, в 1258 году была учреждена епископия в Твери. Выстраивались отношения с монголами. Значимым свершением стало открытие в 1261 году русской православной епархии в Сарае [286] .
Показательно, что именно митрополи т Кирилл возвестил Руси в 1263 году о смерти Александра Невского: «заиди солнце Русской земли». И после ухода князя из жизни митрополит продолжал проводить курс борьбы с католическим прозелетизмом. Это нашло отражение, в частности, в решениях Владимирского С обора 1274 года, отвергшего унию. Отвержение унии являлось крайне решительным шагом для самого митрополита. В то же самое время в восстановленной Византии Михаил Палеолог реализовывал прямо противоположный курс на принятие унии . Противники унии в церковных кругах подвергались жестким репрессиям. Потенциально мог быть нанесен удар и по русской иерархии. Но Кирилл к этому времени уже стоял не на греческих, а на русских национальных позициях и был решительно настроен на борьбу.