Вардан Багдасарян – Стратегия Александра Невского (страница 24)
Итогом третьей войны – весны-лета 1247 года – стало фактическое блокирование Константинополя с суши. Оставалось одно – военная операция взятия города. Но решение о штурме бывшей столицы Византии сдерживалось опасением того, что Запад может ответить организацией крестового похода [169] .
Никейцы, безусловно, могли взять Константинополь задолго до того, как это случится в 1261 году. Но у них отсутствовали должные силы для борьбы в случае организации Римом крестового похода и противостояния с Западом. Вот тут-то, казалось бы, и могло обнаружиться стремление к единению Православного мира. Никейцы привлекали к борьбе с католиками болгар. Но привлечение Руси вообще не значилось в планах никейских императоров. А между тем, Русь в то же самое время вела под руководством Александра Невского прямую военную борьбу с наступающими крестоносцами , то есть объективно должна была рассматриваться как союзница.
Император Иоанн III Дука Ватац предпочел действовать иначе, сделав ставку на раскол европейских католических сил. К концу 1237 года был выстроен союз никейского императора с императором Священной Римской империи Фридрихом II. Иоанн III был готов стать вассалом германского императора в обмен на помощь того в освобождении Константинополя. Никейские войска направлялись в помощь Фридриху в Италию, где тот вел затяжную войну с итальянскими городами. Союзнические отношения закреплялись браком Иоанна с дочерью Фридриха Констанцией (в Православии – Анной) [170] .
Папа Григорий IX воспринял крайне негативно поступающую информацию о союзе Фридриха II с православными. Своевольная политика императора Священной Римской империи расстраивала общую стратегическую линию политики папства в отношении Православия. При папе Иннокентии VI Фридрих II за союз с православными был на I Лионском соборе 1245 года окончательно отлучен от Ц еркви. Но для союза с Никеей это имело благоприятные последствия.
Казавшаяся правильной стратегическая линия на союз с императором Священной Римской империи дала сбой после смерти Фридриха. Его преемники на императорском престоле к идее альянса с Никеей интереса не проявили, а возможно, и опасались осуждения и санкций со стороны Рима.
Впрочем, Иоанн III одновременно вел переговоры с папами. В 1249 году к нему в Никею , в частности, прибыл генерал Францисканского ордена Иоанн Пармский. Предметом переговоров стала тема принятия Никеей унии. Фридрих даже упрекал Иоанна за то, что тот самостоятельно принял решение о диалоге с папой, являющимся «отцом лжи». В 1251 году император Никеи посчитал целесообразным приостановить переговоры с Римом. Ответным шагом папа Иннокентий IV развернул пропаганду крестового похода против Никейской империи. Иоанн III вынужден был вернуться к диалогу с Римом о заключении унии. Иннокентий был даже готов пойти на то, чтобы в Константинополе было одновременно два патриарха – один для латинян, второй – для греков.
Никейская империя боролась с Латинской, но утрачивала основы этой борьбы – опору на Православие. С одной стороны, обнаруживалась готовность в обмен на возвращение Константинополя принять унию. Но в этом случае утрачивался и сам смысл борьбы с Римской империей. Другой стороной происходящих в Никейской империи изменений являлся переход от единой православной идентичности к идентичности греческой (эллинской). Греки стали отдавать приоритет национальным интересам. Никея, как греческий центр, утрачивала потенциал быть лидером П равославного мира, которым обладала прежде Византия.
Сходным с Никейской империей образом действовали и другие греческие государства, осколки когда-то единой Византийской империи. Задачей-минимум для них являлось закрепление за собой положения легитимного центра для всех греков, как западных, так и восточных. Это предполагало борьбу греческих государств друг с другом. Задача-максимум состояла в восстановлении Византии. А это уже связывалось с претензиями на латинский Константинополь. Для решения как первой, так и второй задачи собственных ресурсов ни у одного греческого государства не доставало. Отсюда предпринимаемые ими попытки добиться поддержки со стороны Рима. Но такая поддержка могла быть оказана только в обмен на религиозные уступки. И все без исключения греческие государства вели переговоры об унии. Правда, зачастую, это делалось формально, при реальном саботаже процесса присоединения к унии. Ф.И. Успенский так описывал продвижение униатского проекта, в частности, в греческом Эпирском деспотате: «Папа Гонорий скоро увидел, что держава Феодора стала национальным центром православной Греции, средоточием и защитою непримиримых и ученых вождей Православия в Греции, а не мостом к подчинению православной Церкви папству, и отлучил Феодора от Церкви, упразднил акт унии эпирского деспота с католической Церковью, мотивируя отлучение враждой Феодора к Латинской империи…» [171] .
Византийская политическая реставрация
Освобождение Константинополя в 1261 году никейцами явилось одной из блестящих операций в истории военного искусства. Она была проведена византийским военачальником Алексеем Стратигопулом при крайне малой численности отряда – всего около 800 человек. Грекам удалось создать у неприятеля впечатление своей многочисленности, что и предопределило успех. Византийцев поддержал восставший против латинян народ. Поджог ночного Константинополя усугубил панику. Потеряв контроль над ситуацией, Балдуин II бросил императорские регалии и бежал. Полной неожиданностью оказалось взятие Константинополя и для Михаила Палеолога, разбуженного сенсационным известием среди ночи [172] .
Всю оставшуюся жизнь Балдуин II пытался восстановить себя в статусе константинопольского императора. Его главным союзником в этих устремлениях выступал король Сицилии Карл I Анжуйский [173] .
Угроза антивизантийского крестового похода и Лионская уния
Русь не смогла оказать помощь Византии в 1204 году. События развивались таким образом, что это было тогда невозможно. Крестовый поход 1204 года и не был формально направлен против Византии. Но в 1261 году рефлексия была уже иной. Папа Урбан IV после освобождения никейцами Константинополя начинает активную агитацию за организацию крестового похода для восстановления Латинской империи. Это был бы поход, уже направленный против Византии непосредственно. Впервые врагами крестоносцев напрямую могли быть объявлены православные. Такой сценарий означал большую религиозную войну. Вероятность участия в ней русских сил во главе с Владимирским князем, несмотря на отдаленность Руси от византийских пределов , не была нулевой. Неучастие же в такой войне подразумевало для Православного мира моральную капитуляцию.
Михаил VIII Палеолог пытался любыми способами предотвратить войну. Для этого он проводил многочисленные переговоры со сторонами конфликта [174] . Он убеждал латинян в Византии и венецианцев, что их интересам ничто не угрожает. Михаил даже направил посольство к папе Урбану IV, но послы подверглись обесчещению. Католики были столь раздражены, что с одного из православных посланников живьем содрали кожу. Тем не менее организацию крестового подхода удалось притормозить, и после смерти в 1264 году Урбана IV его идея продвигалась уже не столь решительно.
Последующие папы, прежде всего Григорий X (ок. 1210 – 1276 ), не столько желали религиозной войны, сколько пугали ею императора для приведения Византии к унии. Идея восстановления Латинской империи была при папе Григории заменена униатским проектом. Григорий X полагал, что добровольное подчинение Византии папству более выгодно и реалистично, чем политика навязываемого внешними силами католицизма.
Создатель средиземноморской империи король Сицилии и Неаполя Карл Анжуйский ( 1227 – 1285 ) действовал с другой стороны. Он был одержим идеей восстановления латинской власти в Константинополе и не переставал при всех папах вести подготовку военного похода. Карл Анжуйский считал, что переговоры об унии надо прекратить и напрямую восстанавливать Латинскую империю. Его позицией пользовались папы. Если переговоры об унии начинали пробуксовывать, предъявлялась угроза войны в виде войска Карла Анжуйского.
Под давлением с Запада Михаил Палеолог предпочел войне унию. Против ее подписания выступил Константинопольский патриарх Иосиф I Гелесиот ( ум. 1283 ), поддержанный другими греческими клириками. Хотя, говорил один из них императору, мы и не называем латинян еретиками, они таковыми в действительности и являются. Продавливая решение об унии, Михаил пошел на низложение патриарха Иосифа, замененного на патриаршем престоле сторонником унии Иоанном XI Векком ( 1225 – 1297 ). Противники униатства в Ц еркви подверглись преследованиям. На Втором Лионском Соборе 1274 года было объявлено, что объединение Западной и Восточной Церквей состоялось [175] .
Надо сказать, что Лионский Cобор в своих решениях не ограничивался лишь пониманием унии как формального подчинения православных Римскому папе. Речь шла не о модели греко-католицизма – сохранения православной догматики и обрядовости при подчинении Римскому папе – более поздней версии униатства. Уния в XIII веке мыслилась как воссоединение Церквей, осуществляемое, естественно, на платформе католицизма. Не союз как сосуществование, а союз как слияние. Показательно, что Лионский Cобор наряду с прочими положениями подтвердил и догмат