Вардан Багдасарян – Стратегия Александра Невского (страница 19)
Под контролем рыцарей в Палестине осталась фактически только одна Акра – столица Иерусалимского королевства. Спасти проект крестовых походов возможно было, лишь подключив к нему какую-то новую силу. И такая сила была найдена в лице монголов-христиан. История, тем не менее, распорядилась так, что и этой силой крестоносцы воспользоваться не смогли и не захотели. Попытка достижения мирового доминирования Западом к концу XIII столетия с очевидностью провалилась.
Гвельфы против гибеллинов.
Александр Невский и политическая борьба европейских кланов
Сегодня глобализация, как известно, представлена в двух сценарных вариантах. Один вариант выстраивается вокруг США как национального государства с апелляцией к американской мечте и в целом американизму. Соединенные Штаты предстают в этой версии сверхимперией с планетарными претензиями. Второй вариант сопряжен с идеологией слияния национальных государств и переплавки традиций в интегрированном мире , построенном на принципах сети. Принципиальное значение при этом сценарии отводится идеологии глобализма как проекту мирового универсума.
Удивительно, что очень похожее противостоян ие глобальных проектов имело место еще в XIII столетии. Европа была разделена между сторонниками двух проектов интеграции. Один проект был
Имелись прецеденты включения в конфликт между императорской и папской властью отдельных русских князей. Так, по мнению Л.Н. Гумилева, гибеллином был влиятельный русский князь Роман Мстиславич , объединивший Волынское и Галицкое княжества. А вот его сын Даниил Галицкий перешел на сторону гвельфов, то есть папского престола [129] .
Б орьба между гибеллинами и гвельфами достигла апогея в XIII веке, в правление императора Фридриха II [130] . Гибеллины представляли его идеальным правителем, а Матвей Пражский – «чудом мира». Позже, в XIX веке, в эпоху Рисорджименто в контексте антипапских настроений гарибальдийцы провозгласят Фридриха отцом Гибеллинской Родины. Напротив, со стороны гвельфской партии император преподносился не просто как гонитель Ц еркви и еретик, но как антихрист, зверь Апокалипсиса. Со з верем, который умер и явится снова, идентифицировали императора последователи первого европейского хилиаста Иоахима Флорского. Четыре раза разные папы отлучали Фридриха от церкви (Григорий IX – трижды и Иннокентий IV). Со своей стороны император развернул преследование католических монашеских орденов – доминиканцев и францисканцев и военно-монашеских – госпитальеров и тамплиеров. Молва приписывала ему авторство «Трактата о трех обманщиках» [131] .
Для Руси такой раскол в Европе, казалось, давал определенные тактические шансы. Наличие системного конфликта между гибеллинами и гвельфами мотивировал о к использованию альянса с какой-либо из сторон в своих интересах. Альянс с гвельфами был нереален ввиду враждебности папства к Православию. Впрочем, это не помешало отдельным русским князьям выстраивать отношения преимущественно с гвельфами.
А вот Комнины в Византии, в отличие от Александра Невского, искали на Западе союза с гвельфами против гибеллинов. Они видели угрозу для себя не столько в наступлении католицизма, сколько в оспаривании императорского статуса. Император Запада, а не папство воспринимал ось Комнинами как зло первого порядка. На Руси в то же самое время восприятие в отношении западных вызовов выстраивалось с точностью до наоборот. Такая переориентация Византии на партию гвельфов являлась индикатором византийского кризиса, предвозвестником надвигающейся на греков катастрофы [132] .
Впрочем, никейцы – представители греческого православного государства Никеи, образовавшегося после крушения Византии, – смогли понять пагубность игры на стороне гвельфов и переориентировались на гибеллинов. Но случилось это уже после падения Константинополя.
Перспектива союза с императором могла казаться более реалистичной. Сам Фридрих II посылал сигналы о желательности союзнических отношений с православными против папства. Свою дочь он выдал замуж за никейского императора Иоанна Ватаца, позиционировавшегося в качестве лидера Православного мира. Фридрих возмущался в письме к нему тем, что папа «бесстыдно» называл православных еретиками. Сам же он признавался (в частности, в послании к деспоту Эпира) в дружеских чувствах к грекам.
Основанием отлучения Фридриха II от Ц еркви в 1245 году на I Лионском С оборе стал именно его союз с православной Никейской империей [133] . Союз был скреплен браком императора Никеи Иоанна III Дуки Ватаца с дочерью Фридриха. Сам же глава Священной Римской империи отказывал в навязываемой ему поддержке Латинской империи. Он требовал от латинских властей в Константинополе признания вассалитета и ленной присяги. Считая только себя преемником Римской империи ц езарей, Фридрих отказывал Латинской империи в легитимности. Спор о легитимности между Западной и Восточной Римскими империями переходил в плоскость спора обеих с узурпатором имперского статуса – Латинской империей [134] .
Не исключено, что Александр Невский в своей политике на Западе реально использовал ставку на гибеллинов. В пользу такого предположения говорит отсутствие сведений о каком-либо участии Священной Римской империи и лично императора в агрессии крестоносцев против Руси. Не было, конечно, и противодействия, но блокирование Империи от активных действий на русском направлении имело принципиальный характер. Агрессия подталкивалась партией гвельфов и непосредственно папством.
Ставка на гибеллинов делается и в современной российской политике. Названия партий «гибеллины» и «гвельфы» были запрещены еще в XIV веке, но наследники гибеллиновской и гвельфской линий существуют и по сей день. И современная ситуация содержит определенные потенциалы в проекции объяснительных моделей прошлого. Партия сторонников западной империи для современного Российского государства, безусловно, более близка, чем партия глобалистов-транснационалов. С современными гибеллинами еще возможен общий язык, тогда как с современными гвельфами разрыв абсолютный. Но союзниками России гибеллины также не являются. Они представляют цивилизацию Запада, выражают западные интересы и при благоприятной ситуации не преминут нанести удар.
Такой же в отношении к Руси и Православному миру в целом являлась позиция Священной Римской империи германской нации. Она могла искать в противовес Риму коммуникации с православными, но так же как Рим преследовала цель западного политического и цивилизационного господства. Александр Невский это хорошо понимал и, используя тактическую карту партии гибеллинов, не обольщался в отношении союза с Римской империей и Фридрихом II.
Россия – Запад: религиозные войны
Побед а Александра Невского над силами крестоносцев не стал а в длительной перспективе завершением конфессионального противостояния. Обычно тема религиозных войн в истории Запада продуцировалась на столкновение с исламом. Но религиозная война велась и против Руси-России.
Рассматрива я историю отношений России и Европы, основоположник цивилизационной теории А. Дж. Тойнби пришел к заключению, что агрессивной стороной в них выступала европейская цивилизация [135] . Всего, считая со времени образования Московского княжества, насчитывается 53 войны, которые вела Россия с государствами Запада. В подавляющем большинстве инициаторами начала военных действий выступали западные государства. Современная политика антироссийских санкций воспринимается в России в качестве естественного продолжения курса западной агрессии. Русские были всегда уверены в том, что истинной причиной нелюбви Запада является сделанный ими когда-то выбор в пользу Православия. Это убеждение сегодня только крепнет. По прошествии некоторого времени после окончания холодной войны пришло прозрение: «Мы думали, что нас ненавидят потому, что мы красные, но выяснилось, что нас ненавидят потому, что мы русские». Но далее выясняется больше: ненависть к русским связана с латентной ненавистью к Православию. Ряд высказываний представителей современной западной общественной мысли о том, что советский и российский империализм имеет глубинные православные корни и Православие после крушения коммунизма является главным врагом Запада, только убеждают в правильности таких выводов.
Религиозная компонента действительно устойчиво обнаруживается в идеологии войн, ведомых Западом против России. Выделяется несколько периодов, различаемых по смене акцентов содержания религиозного противостояния.