Ваня Мордорский – Моя попытка прожить жизнь Бессмертного Даоса IV (страница 38)
Я взглянул на нее еще раз. И бросил в воздух грибы, огненные листья и шиповник, и в этот раз позволил всему вместе упасть прямо в котелок создавая «что-то другое».
— Ты их ненавидишь. Не только Цицы-Хотея, но и остальных богов счастья — спокойно сказал я, направляясь к Жабе. Мои следы оставляли странный золотистый след, совсем как у Святых, а я ощутил как наружу всплывают все отголоски воспоминаний, которые я увидел, а в ногах сконцентрировались пути всех Святых.
— Презираю, — прошипела жаба. — И их…и людей…я же чувствую их желания…их эмоции. Существа, которые верят, что удача дается даром. Клянчат у меня золото, у моих статуй, натирают мне пузо, но сами трусливы, ленивы, глупы и хотят золота ради золота.
Я сжал котелок сияющими от переполнявшей их Праведной Ци руками.
Она хотела использовать язык, но я ее остановил.
— Я сам. Просто открой свою пасть.
— Но…
— Ты не выпьешь всё. Это жадность. Теперь тебе достаточно одного глотка. Не надо всё пить.
Жаба непонимающе посмотрела на меня, но пасть послушно открыла. Как ребенок, которому дают лекарство.
Я чуть наклонил котелок, и с него сияя, словно маленькое солнце, сорвалась одна капля. Всего одна. В ней содержалась вся «суть» чая.
Больше и не надо.
Жаба поймала языком каплю, да так и застыла. Ее словно пронзило током. Я показал ей всё. И Долину Памяти, и Дао Святых, и Разлом и… Вечный дозор.
Я сел в позу лотоса прямо перед ней, и начал втягивать в себя ее ауру. Ее жадность.
Мы смотрели друг другу в глаза.
— Неужели ты не понимаешь, что Цицы не мог отобрать твое Дао? Не мог помешать тебе ему следовать…он чуть сбил тебя с пути…и все…
Взгляд жабы выражал непонимание.
— Он сыграл на твоей жадности. Твое Дао — жадность….те монетки… они просто монетки…прошло столько лет, но ты не можешь их отпустить.
— Но…
— Я не договорил. Те монетки больше не ты. Они не часть тебя и никогда ей не были. Дао внутри, а не снаружи.
Я протянул руку, с моей руки сорвалась капля Ци и начала отделять от тела жабы одну монету за другой.
Глаза жабы были потерянными.
— Дао не может быть односторонним, — продолжил я, и ощутил, что говорю чем-то, что рождается от всех тех воспоминаний внутри. Какое-то неосознанное знание-чувство.
— Дао не имеет границ. А значит, твоя жадность лишь извращение твоей сути.
— Не может такого быть! Это мое Дао! Кому как не мне знать?
— Цицы попытался направить тебя на верный путь тем, что сбил со старого, а не проклял, как ты подумала, — спокойно сказал я, — Он надеялся, что ты сама поймешь, что монеты не часть тебя, потому что они тебе никогда не принадлежали. Тот, кто не может отпускать, не может брать, понимаешь? Если ты не готова отдать эти монеты, то ты ими не владеешь, потому что отдать можно только то, чем владеешь. А значит, твоя жадность — иллюзия. Но вина в Цицы в том, что он вмешался в чужое Дао…такое делать нельзя.
Жаба застыла с раскрытым ртом.
«Я что-то уже запутался…»
Монеты с тела жабы начали слетать одна за другой. Сами. Словно их перестало что-то удерживать.Я ощущал, глядя на эту жабу, что в ней скрыт какой-то мощный потенциал, который похоронен за этой грудой золота и хлама. Нужно только направить ее на верный путь. Она не плохая, просто…заплутавшая среди алчности.
— Скажи, разве не становится тебе легче, когда эти монеты падают? — спросил я, поднимая монету.
— Да… — пробормотала она растерянно, — Как будто….
— Но это не всё.
Я прикоснулся к лапе жабы, покрытой толстыми наростами и она вздрогнула, как от удара тока.
— В тебе кроме жадности была ненависть. Ненависть к Цицы.
— Да! — скрипнула она зубами. — И сейчас она горит во мне.
— Ты должна это отпустить.
— Это не справедливо! Он должен быть наказан! Так нельзя поступать!
Я улыбнулся.
— С Цицы спросят. И за это. И за всё остальное. И не только с него.
— В смысле? — дружно и удивленно воскликнули лисы.
«В смысле? Не многовато ли ты на себя берешь, Ван? Такими словами нельзя разбрасываться».
— В смысле? — спросила жаба. — Ты слабый Праведник, которого даже я уничтожу одним плевком. Как ты можешь спрашивать с божества?
— Потому что спрашивает не тот, кто силен, а тот, кто прав. Посмотри внимательно мне за спину.
Я медленно поднял руки и сделал знак последнего Дозора.
Один за другим, за моей спиной вставали те, кто ушел и стал частью Неба. Каждый Святой. Каждый Даос. Просто Праведник. Все те, кто отдали свои жизни, закрывая Разлом и борясь с Пустотой.
Жаба вздрогнула, увидев тени Святых за мной.
— Спрашиваю не я. Спрашивают они. Каждый из них имеет Право спросить. И теперь это Право во мне. Заданный под Небом вопрос требует ответа. На него нельзя не ответить. И каждый из них спросит, почему тот, кто должен был стоять рядом с ними, не стоял. Почему Божества не пришли под Небо, почему они не отдали свою божественность во спасение Неба.
«Откуда ты это знаешь? Ты стал каким-то другим, Ван!»
Сейчас я и не был в полном смысле собой. Я был частью тех, кто ушел, и тех, кто смотрел вниз. Тех, чью жертву нельзя было игнорировать. Я был частью тех, чьи воспоминания направляли меня на верные слова.
— Поэтому…ты, Жаба-скряжник, найдешь свое Дао, и станешь тем, кем должна была стать. Божеством. И когда ты это сделаешь, ты найдешь меня.
Монеты с жабы осыпались всё звонче и быстрее.
— Видишь этот знак? — я вновь показал ей Печать Вечного Дозора, — Ты будешь рядом со мной, чтобы защитить Небо. Когда мы станем вместе с тобой, мы будем отдавать.
— Но с Небом всё в порядке… — удивилась жаба.
— Пока в порядке. — покачал я головой, — Но ты не такая, как Цицы и остальные божества, ты придешь, когда наступит время. Они не пришли. Ты — придешь.
Жаба смотрела на печать Вечного Дозора, на тени ушедших Даосов и Святых за моей спиной, и сказала:
— Я приду. Я не такая.
Я встал.
— Сделай это. — сказал я, — Отдай то, что принадлежит тебе. Отдавай впервые сама. По собственной воле. По собственному желанию. Потому что хочешь. Потому что твое.
Из глаза жабы скатилась слезинка.
Она стиснула зубы.
А прямо возле края хижины всплыл сияющий золотым духовный лотос. Он «пах» золотыми монетами и…жадностью.
Я вопросительно посмотрел на жабу.
— Бе…бер…бери… — выдавила она, — Я…от…отд…отда…
Она собралась с духом, и выпалила:
— Я отдаю…