Ваня Мордорский – Мастер Трав 12 (страница 21)

Они меня не чувствовали. Потому что, как я уже знал по сети старых дубов, деревья ощущают живу. Да, их внимание можно привлечь кровью, но они интуитивно воспринимают ее как что-то делающее их сильнее, и тянутся к ней, а через живу они «видят» мир. Просто у старых деревьев это восприятие гораздо тоньше и чутче, нежели у мелких. Понял это я только сейчас, когда скользил от древа к древу и на минуту погрузился в одно из них. Почувствовал его корни, ветки, листья и других существ.

Виа была подвижной и видела мир в тепловом спектре. Тут же, через дерево, я ощутил кое-что другое. Мир был незыблем, а фон живы ощущался стабильным. Для деревьев это была словно карта, знакомая карта местности, а вот все изменяющиеся потоки живы, существа и прочее воспринимались следами на этой карте.

В первый раз я этого не понял. Можно углубиться в ощущения деревьев и чувствовать влажность почвы, а можно отстраниться и учиться видеть живу. И последнее для меня очень важно, потому что связано с моим собственным навыком «ощущения живы».

Но это потом, сейчас меня больше волновала моя Кровь. Я попытался найти ее, используя для этого ощущения самих деревьев.

Кровь они ощущали узлом, который врезался в их тела. И этот узел, — когда я прислушался к нему, — вибрировал.

Моя Кровь! — Пришло внезапное озарение. — Когда они впитывают каплю моей крови, они связывают себя со мной на физическом и энергетическом уровне.

Я вспомнил, как после повышения ступени Дара слышал гул голосов лесных растений, и над всем этим стоял гул огромных Древ Живы, как высоковольтных проводов. И моя Кровь тоже имела этот «звук».

Вот как я могу связываться с ними! Моя Кровь для меня же — частота, на которую я выхожу интуитивно. Она всё еще связана со мной. То, что ее впитали деревья, ничего не значит. Моя Кровь никуда не исчезла. С железными дубами точно так же, но там она словно заглушается огромным количеством живы и памятью самих деревьев.

И сеть из восьми деревьев усиливала этот сигнал моей Крови. Деревья резонировали друг с другом, многократно повышая ее уловимость для моего же Дара. Это было лишь предположением, но оно идеально ложилось на то, что я сейчас ощущал.

Вспышка головной боли напомнила мне, что находиться больше двух минут внутри сети на таком расстоянии нельзя. Вчера это было около минуты, а сейчас, по моим ощущениям, прошло около двух.

Расту.

Перед тем как покинуть сеть, я потянулся к корням, на которые вчера ставил ментальные закладки. Я не видел их глазами, но чувствовал их объем и длину в пространстве. Корни, направленные к Узлу Строителей и к старым дубам, удлинились, как минимум, вдвое.

Работают! Закладки продолжают работать и стимулировать рост в нужном направлении.

Внезапно перед внутренним взором вспыхнуло системное уведомление:

[Рост сети: +4.8%]

Я сам не заметил таких изменений, но системе было с чем сравнить. Значит моя жива успела за один день настолько ускорить рост.

Я вынырнул из сети. Голова снова отозвалась тупой болью, из носа опять капнула кровь, но в этот раз откат дался заметно легче, чем вчера. Выдохнув с облегчением, я вытер кровь и подождал, когда пройдет головная боль. Минута-другая — и она утихла.

Небольшая цена за возможность иметь глаза и уши в десятке километров от дома.

И вот откуда такая слабость в теле — Кровь работает. Постоянно. Она продолжает резонировать и это не может не сказываться на мне. Просто это фоновый процесс, который я не замечаю. Скорее всего, я привыкну к этому, как привыкаю к увеличенному количеству связей.

Я на миг задумался. А что, в сущности, такое — мои связи? Это нити или, вернее, струны, которые протягиваются от моего сознания к растениям, с которыми у меня контакт. Чем дальше они от меня, тем слабее эта связь, и чем выше уровень взаимодействия, тем толще эта струна. Это процесс, вернее, явление, выходящее за рамки физического. Для них я словно «телеграфная станция», к которой их присоединили. На них я ничего не «трачу», но моя кровь — другое дело. Она требует подпитки, чтобы существовать и каким-то образом оно берет из меня силы.

Я застыл. Да, сеть деревьев с моей кровью стала моим ретранслятором — вот почему по телу так ударило. И тут возникает вопрос, а как сильно ударит по телу создание сети железных дубов из трех-четырех десятков деревьев?

Я на миг похолодел, представив возможные последствия. Может и хорошо, что Кровь Симбионта так долго восстанавливается. Такой себе природный ограничитель от тех, кто начнет ее бездумно тратить и столкнется с последствиями.

И тем не менее, вчера я сделал достаточно: немного понял механику ментальных закладок, научился задавать растениям цель, создал собственную управляемую сеть и нашел потенциальных союзников-симбионтов в лице дремликов. Ну а еще спас Морну (пусть и сам частично виноват в том, что она сорвалась) и рассадил паслен. Возможно будущее оружие против Измененных. Не так уж плохо для одного дня.

Как только прошла головная боль я, ради сравнения, мысленно проверил свои дубы-якоря. Как и ожидал, я не смог через них ощутить окружающую землю, запахи или вибрации, или потоки живы, как это было с моей полностью «подчиненной» молодой сетью. Я чувствовал старые дубы просто как горящие точки на своей виртуальной ментальной карте.

В молодой сети, пока я не замкнул каждое древо своей кровью, я тоже ничего не чувствовал, — подумал я. — Возможно со старыми дубами будет то же самое, когда я дострою контур. И видимо, учитывая возможные последствия, не стоит спешить с «замыканием» сети.

Но с другой стороны, поставить молодые сети возле дома Морны, возле нового дома гнилодарцев и возле их старой деревни может быть очень полезным. Раньше я лишь предполагал, что смогу наблюдать через них, а теперь знал точно.

Однако всё это не сейчас. Сейчас мне нужно привыкнуть к этой сети.

Я сделал еще одну зарядку и уже после этого стал вновь ощущать тело гибким.

После этого перешел к Дару.

Мысленно проверил все свои симбиотические связи. Двух не хватало. Вчера, чтобы попытаться подчинить дремлика, мне пришлось экстренно оборвать две связи с мелкими лесными душильниками. Надо было вернуть утраченное, чтобы сознание было под достаточной нагрузкой и привыкало к связям. Я достал ящичек, где держал мелких душильников-мутантов и, прикоснувшись к ним Даром, восстановил две связи.

Теперь у меня вновь было тридцать две связи.

Я решил пойти дальше. Пусть тело было еще не в полном порядке, но сознание было как раз таки в состоянии прибавить еще связей. Я уже понял, что часто вечером банально не остается сил на то, чтобы прибавить связи и лучше это делать утром.

Я сконцентрировался, собирая волю в единый ментальный кулак, и прикоснулся к еще одному душильнику.

Первый пошел легко. Новую связь сопроводила вспышка головной боли, но даже кровь не пошла из носа.

Терпимо.

[Дар (продвинутый): +0.4%(7.8%)]

Можно попробовать еще одну добавить.

Я сделал глубокий вдох, и продолжил.

Следующий душильник дался уже в разы тяжелее.

В висках стрельнуло болью, из носа привычно потекла теплая струйка крови, но я удержал контроль.

[Дар (продвинутый): +0.5% (8.3%)]

Тяжело дыша и со звенящей от боли головой я смотрел на ящичек с крошечными душильниками и привыкал к ощущению тридцати четырех связей.

Неплохо. За день мой мозг легко адаптируется к двум новым связям. Через время, возможно, стоит попробовать увеличивать нагрузку до трех в день.

Задвинув ящичек с мутантами под стол, я вышел наружу, умылся ледяной водой из корыта и, заварив себе кружку крепкого травяного чая, пошел проверять свой сад. Делился живой походя, не выпуская кружки из руки. Это давно стало привычным и рутинным занятием, которое даже уже не требует особого внимания. Без подпитки моей живой, скорее всего, половина эволюционировавших растений быстро бы зачахла. Каждый из них требовал повышенного количества живы. Я улыбнулся.

После подпитки я вернулся в дом к Виа и вновь намазал ее тело смесью гидролатов. Надеюсь, такие вот плеточники не будут нам попадаться постоянно, иначе нужно будет вырабатывать в Виа устойчивость к его кислотной слизи, а тратить на это ее эволюцию не хотелось бы.

Следующим на очереди был золотой женьшень. Места, где я безжалостно отрезал от него куски для спасения Морны, уже начали затягиваться золотистой пленкой и через день обещали зарасти окончательно.

Как только он восстановит целостность, нужно взять от него приличный кусок и попробовать прорастить отдельно. С обычным женьшенем, который я продал через Трана, такое получилось, возможно сработает и тут, учитывая мою живу и новый катализатор жизни. Если у меня будет два Золотых Женьшеня, возможности для экспериментов будут шире.

После я подошел к ящику, с высаженным вчера пасленом.

Из пятнадцати черенков три почернели и сгнили. Причем совершенно непонятно, от чего именно — то ли не выдержали концентрации энергии, то ли изначально были слабыми. Но я смотрел на оставшиеся двенадцать крепких, пустивших агрессивные белые корни будущих кустов, и понимал, что результат отличный. Если не случится ничего непредвиденного.

Быстро проверил землю, в которой они росли. Увы, как я и думал, за ночь она уже почти полностью растеряла свои восстанавливающие свойства, отдав всё черенкам.