Вано Иванов – БОГИ НА ЖАЛОВАНЬЕ. Роман-расследование (страница 2)
-–
Глава 3. ХАНААН: СЕМЕЙНАЯ ССОРА НЕБЕС
Тишина в чертогах Эля была особенной. Не мертвой, а тяжелой. Как воздух перед ливнем в горах. Здесь, на вершине горы Цафон, на севере Ханаана, пировал Верховный Бог. Эль, «Седовласый», «Творец творений», восседал на троне, выпиленном из цельного кедра. Борода его, белая, как пена прибоя, струилась до самого пола, усыпанного лепестками лотоса. Лицо – доброе, усталое, мудрое. Лицо отца, который все видел и все понимал, но чье терпение не бесконечно.
Вокруг, на ложах из слоновой кости, покрытых шкурами львов, возлежали семьдесят его сыновей. Элохимы. Боги народов земли. Шум стоял, как на базаре в Угарите: звон кубков, смех, споры. Вот Баал-Хаддад, бог грозы, могучий и буйный, с бицепсами, как у быка, хвастался, как разнес в щепки корабль Яма, владыки Моря. Вот хрупкая и страстная Анат, дева-воительница, точила кинжал, мечтая о новой битве. Вот хромой Котхар-ва-Хасис, бог ремесла, что-то чертил на глиняном черепке. А в тени, у дальней колонны, стоял он.
Яхве.
Он не пил меда. Не смеялся. Он стоял, прислонившись к каменной стене, закутавшись в простой темный плащ путника. Лицо его, обожженное солнцем южных пустынь, было непроницаемо. Только глаза, серые, как пепел после пожара, медленно скользили по пирующим братьям. В них не было ни веселья, ни зависти. Была оценка. Холодная, безжалостная, как взгляд мясника на стадо.
Эль заметил его взгляд. Старый бог вздохнул, отставил кубок.
–Сын мой. Подойди.
Тишина упала мгновенно.Все семьдесят сыновей замерли. Баал нахмурил свои густые брови. Анат настороженно сжала рукоять кинжала. Яхве оттолкнулся от стены и пошел к трону. Шаг его был тих, но поступь тверда. Он не кланялся. Просто остановился, глядя отцу в глаза.
–Отец.
–Ты не разделяешь веселья семьи, – сказал Эль. Голос его был мягок, но в нем звучала сталь.
–Я наблюдаю за ее распадом, – ответил Яхве. Голос – низкий, с хрипотцой, будто испорченный вдыханием пустынных ветров.
В зале прошелся возмущенный ропот.
–Распадом? – Баал поднялся, могучее тело напряглось. – Пока мы пируем, мир стоит! Реки текут, хлеб зреет, женщины рожают!
–Мир гниет, – не повышая тона, парировал Яхве. – Он тонет в распутстве твоих жрецов, Баал. В слабости твоих законов, отец. Они, – он мотнул головой в сторону братьев, – раздают свои милости всем подряд, как блудницы медяки. Нет порядка. Нет страха. Нет чистоты.
–А ты что предлагаешь? – вступила Анат, сверкнув глазами. – Больше страха? Мы – боги жизни, а не смерти!
–Я предлагаю выбор, – сказал Яхве. Его слова падали, как капли расплавленного свинца. – Не вседоступную милость. Не пантеон, где каждый выбирает, кому молиться сегодня. Я предлагаю Завет. Договор. С одним народом. Избранным. Чистым. Он будет моим. А я – буду его. Только его. И я выведу его, и дам ему землю, текущую молоком и медом, и уничтожу всех его врагов перед ним.
В зале повисло ледяное молчание.Такого еще не предлагал никто. Боги владели стихиями, городами, ремеслами. Но владеть одним народом, душой и телом, вечно, на условиях беспрекословного послушания? Это была не религия. Это была сделка. Жесткая, беспощадная.
–Ты хочешь создать рабов? – тихо спросил Эль. В его глазах мелькнула глубокая печаль.
–Я хочу создать инструмент, – честно ответил Яхве. – Острое, чистое железо в моей руке. Чтобы провести черту. Чтобы отделить свет от тьмы, своих от чужих. Ваш мир, отец, – он широким жестом обвел пиршественный зал, – он кончится. Он слишком стар, слишком терпим ко греху. Придет новый. Простой. Жесткий. Ясный. И в нем будет место только для одного престола.
Баал грохнул кулаком по столу.
–Это бунт! Ты хочешь свергнуть совет богов!
–Совет богов себя изжил, – холодно констатировал Яхве. – Я не свергаю. Я… замещаю.
Эль закрыл глаза.Он все понял. Этот сын, пришедший с юга, с палящих пустынь, где выживают только самые жесткие, принес с собой нового бога. Не семейного, не отчего. Бога-Вождя. Бога-Царя. Бога-Господина.
–Уходи, сын мой, – сказал старый бог, не открывая глаз. – Иди и делай, что должен. Но помни: тот, кто начинает делить мир на «своих» и «чужих», рано или поздно оказывается в одиночестве.
Яхве медленно кивнул.Он не ждал благословения. Он пришел объявить войну. Тихую, холодную, на уничтожение. Он развернулся и пошел к выходу. Его темный плащ мелькнул в дверном проеме – и скрылся.
Тишина в чертогах Эля стала еще тяжелее.Это была уже не тишина ожидания. Это была тишина после приговора.
Баал мрачно налил себе вина.
–Сумасшедший. Одинокий волк. Он ничего не добьется.
Эль открыл глаза.В них была бесконечная усталость.
–Ошибаешься, сын мой. Он добьется всего. Потому что он предлагает людям простой ответ на сложный мир. И потому что он не боится быть жестоким. А люди… люди всегда тянутся к силе, которая обещает им порядок ценой их свободы.
Он посмотрел в ту сторону,где исчез Яхве.
–Мы дали им мифы. Он даст им закон. Железный закон. И они выберут его. Они всегда выбирают тюремщика, если он называет себя спасителем.
Пир был окончен.На небесах Ханаана произошел тихий, но окончательный раскол. Двое богов – отец и сын – разошлись. Один остался править угасающим миром терпимости и изобилия. Другой ушел создавать новый мир – мир дисциплины, страха и избранничества.
И где-то внизу,в долинах, люди, ничего не подозревая, продолжали пахать землю и молиться каждому из семидесяти богов по очереди. Они не знали, что их будущее только что решилось в беседе, которую они никогда не услышат. И что скоро им придется выбирать. Или за них выберет тот, кто не терпит выбора.
-–
Глава 4. ИЕРУСАЛИМ: ЖЕНА, КОТОРУЮ ЗАМОЛЧАЛИ
Дом Ахимааца, торговца оливковым маслом, пах уютно и богато. Пахло деревянными бочками, сушеными травами, дорогим кедром, которым были отделаны стены. Иерусалим времен царя Иосии, конца VII века до нашей эры, спал под пологом теплой ночи. Но в доме не спали.
В маленькой, тайной комнатке, куда не заходили даже слуги, у стены стоял невысокий глиняный алтарь. На нем – грубо вылепленная, но тщательно раскрашенная фигурка женщины. Широкие бедра, подчеркнутая грудь, руки, простертые в благословляющем жесте. Это была Ашера. А рядом – маленькая каменная стела с выбитым именем: YHWH.
Перед алтарем,на коленях, сидела Мирьям, жена Ахимааца. Она тихо напевала, качая в такт головой. В руках у нее были миниатюрные гранаты из обожженной глины – символы плодородия. Она просила. О ребенке. О здоровье мужа. О том, чтобы масло в бочках не прогоркло.
Так молились ее мать, и бабка, и прабабка. Богу Яхве и его Супруге. Так было всегда. Во всем Израиле и Иудее. От простых хижин до… поговаривали, что и в самом Храме Соломона, в святая святых, много лет стоял священный столб – ашера. Женское начало Бога. Его милость, его утешение, его дающая жизнь сила.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.