Ванесса Лен – Только монстр (страница 63)

Голова раскалывалась от боли. Когда пленница попыталась коснуться лба, то впервые заметила сковывающие запястья впереди наручники и попыталась освободиться, чувствуя накатывающий страх.

– Привет, Джоанна.

Она резко обернулась. Конечно же, это был Ник. Он стоял в самом углу камеры, опираясь на каменную стену с таким небрежным видом, точно отдыхал. Лишь слегка напряженные плечи намекали на другие эмоции.

– Как твоя голова? – спросил он.

– Немного чересчур, тебе так не кажется? Вся эта стилистика темниц, – сменила тему Джоанна, не желая демонстрировать свою слабость, и порадовалась тому, что комментарий прозвучал спокойно и иронично.

После нескольких попыток нащупать в кармане брошь Мтвали стало ясно: ее вытащили. Значит, к легкому способу покинуть это место прибегнуть не получится. Быстрый взгляд на камеру показал, что других очевидных путей тоже не было: ни окон, ни широких отверстий. Оставалось напасть на тюремщика. Потребуется несколько секунд, чтобы подняться на ноги и еще несколько – чтобы подскочить к Нику. А Джоанна собственными глазами видела скорость его реакции в позолоченной палате.

Когда пленница встала, то сделала еще одно неприятное открытие: от левой лодыжки тянулась цепь, приковывая к стене. Похоже на какие-то средневековые кандалы прямиком из камеры пыток.

– Что это?

Джоанну накрыла волна паники в сочетании с клаустрофобией, внушенной обстановкой. Сначала наручники, теперь еще и кандалы? На секунду вновь вернулось ощущение воплотившегося в жизнь кошмара. Остаточный эффект от седативного препарата только усиливал впечатление: туман в голове не позволял отличить сон от яви.

– Сними это! – прорычала Джоанна, яростно стараясь освободиться, однако цепь снова и снова натягивалась, дергая обратно, словно хищник не желал выпускать добычу.

– Прости, нельзя позволить тебе навредить кому-нибудь. – Ник не пошевелился, но в его глазах промелькнула тень эмоций. Сомнение? Тревога? Он не ожидал, что Джоанна так бурно отреагирует на кандалы. – Я не могу снять их, так как обязан позаботиться, чтобы ты ни к кому не прикоснулась. Пожалуйста, успокойся.

Успокоиться? Она хотела бы посмотреть, как сам Ник повел бы себя в такой ситуации. Эта мысль всколыхнула воспоминания о той записи, где он, привязанный к креслу, окровавленный и избитый, умолял мучителей пощадить его родных.

Джоанна зажмурилась и попыталась восстановить дыхание. Затем подумала об Астрид, которая бросилась к ней сразу же возле входа, точно ждала ее возвращения.

– Ты знал, что я приду?

– Конечно, – кивнул Ник. – Ты же пообещала это сделать, и я тебе поверил. – Он сменил позу и переступил с ноги на ногу. – И каков план? Полагаю, ты здесь, чтобы убить меня.

– Нет, – замотала головой Джоанна. – Нет! Я явилась сюда, чтобы поговорить с тобой.

– Поговорить, – повторил Ник бесстрастно, явно не поверив ей. – И о чем же?

– О тебе.

Он поджал губы, потому что никогда не любил говорить о себе. Джоанна не понимала почему, пока не увидела те ужасные записи.

– Мои люди готовы к любому нападению, – предупредил ее Ник.

Она почувствовала себе уязвленной. Неужели он действительно счел ее способной организовать штурм на музей, полный туристов? Снаружи находились толпы обычных людей. Вот какого низкого он о ней мнения?

Из-за решетки послышался голос Астрид:

– Она не скажет нам правду без посторонней помощи.

Бывшая коллега, занимавшаяся в музее досугом детей, стояла снаружи в напряженной позе и с мрачным выражением лица. Работая волонтером, Астрид показывала маленьким посетителям приемы фехтования на пенопластовых мечах. А в ночь нападения наверняка сражала теми же приемами Оливеров. Интересно, кто-нибудь еще из сотрудников музея является охотником на монстров? Союзником величайшего героя среди людей? Джоанна судорожно сглотнула. Не считая Ника, Астрид была ее ближайшей подругой в Холланд-Хаусе.

– Не хочу снова накачивать ее препаратами.

– Необходимо выяснить, что она планирует, ты сам это говорил. Как говорил и то, что после убийства ее родных Джоанна будет мстить. Что она опасна, – напомнила Астрид. – А вокруг полно беззащитных туристов. Мы несем ответственность и за их жизни, а не только за свои собственные.

Оба бывших друга, ставших тюремщиками, удалились, чтобы обсудить дальнейшие действия, оставив на какое-то время Джоанну одну. Она торопливо осмотрела наручники, с трудом вытащила шпильку из волос и принялась ковыряться ей в замке, для маскировки сев и скрыв запястья за согнутыми коленями. Однако продвинуться далеко не удалось: вернулись герой с помощницей.

Ник бросил пленнице бутылку.

– Что это? – с подозрением уточнила Джоанна.

– Вода, – ответила Астрид. – С секретным ингредиентом. Почти таким же эффективным, как дар Гриффитов.

Кажется, Рут что-то упоминала о способности этой семьи монстров вынуждать говорить истину.

– Сыворотки правды не существует, – фыркнула Джоанна.

– В этом времени – нет, – согласилась Астрид. – Пей. Не меньше четверти бутылки.

Под ее настороженным взглядом пленница открутила крышку и проглотила почти половину воды. Джоанна испытывала ужасную жажду. А еще хотела продемонстрировать, что ей нечего скрывать.

– И долго ждать, пока подействует?

Как ни удивительно, эффект почувствовался почти сразу. По телу – от груди до самых кончиков пальцев – распространилась волна тепла, заставляя расслабиться. Однако вместо того, чтобы поддаться этому ощущению, Джоанна напряглась, когда накатило то же онемение, что и при непроизвольном путешествии во времени.

– Не сопротивляйся, – предупредил Ник.

Но Джоанна ничего не могла с собой поделать, отгоняя головокружение с тем же отчаянием, с каким пыталась освободиться и от цепей. Она никогда не любила чувствовать себя беспомощной.

– Как тебя зовут? – спросила Астрид.

– Джоанна Чен-Хант, – вырвалось помимо воли.

Сыворотка на самом деле действовала. При этой мысли желудок сжался от страха. Препарат заставлял говорить немедленно, не задумываясь, словно язык работал отдельно от мозга.

– Твой отец – человек? – продолжила допытываться Астрид.

– Я… – пролепетала Джоанна, не ожидавшая подобного вопроса.

Она замотала головой, стараясь разогнать туман в сознании, и стиснула зубы, хотя желание сказать правду было почти таким же сильным, как потребность дышать.

– Прекрати сопротивляться, – велела Астрид. – Где находится сейчас твой отец?

– Я не знаю, – выпалила Джоанна и с облегчением поняла, что действительно не имеет представления, где может быть папа в данный момент.

– Он человек?

– Да! – сквозь зубы процедила Джоанна, до последнего сопротивляясь желанию ответить, хотя это становилось все сложнее. – Хватит о нем спрашивать!

– Можешь приступать, – сказала Астрид Нику и ушла.

Он сел рядом с пленницей так, чтобы она не могла его коснуться, и откинулся спиной на решетку.

Некоторое время они просто смотрели друг на друга, и молчание казалось почти уютным, привычным. Знакомым. Странно, но в присутствии Ника Джоанна чувствовала себя как дома, в безопасности. Конечно, ощущение было обманчивым. Возможно, в иной хронологической линии оно и было реальным, но не сейчас, не в этом времени.

– Что ты задумала, придя сюда? – наконец спросил Ник.

– Поговорить, – без колебаний ответила Джоанна. – Поговорить с тобой.

– Чтобы отвлечь, пока другие нападут? – мрачно уточнил он.

– Нет.

– Тебя кто-то сопровождает? Кто-то еще придет сюда? С оружием? Или, может, взрывчаткой?

– Нет, – отрезала Джоанна. – Нет, нет и нет.

Неужели Ник действительно считает ее способной на такое? Но он уже ясно дал понять, что в его глазах кража любого количества времени у людей приравнивалась к убийству. Именно поэтому он и расправлялся с монстрами так безжалостно.

Невольно вспомнился взгляд на лице юной версии Ника с записи, когда он обнаружил погибшую семью в доме, где вырос. Вспомнилась умирающая бабушка. Между ними уже пролегла целая река крови.

– Ник, – произнесла Джоанна, позволяя препарату говорить за нее, позволяя правде вырваться. – Я пришла сюда, чтобы побеседовать с тобой. Ты же знаешь, у меня не получилось бы сейчас солгать.

– Ну тогда скажи мне то, что хотела, – холодно, как тогда, обращаясь к Эдмунду Оливеру, процедил Ник. – Что тебе нужно?

Что ей нужно? О, существовало так много вариантов ответа на данный вопрос! Нужно спасти семью. Нужно изменить ход событий так, чтобы ничего из этого не случилось. А еще нужно, чтобы Ник поверил: она отчаянно хотела быть вместе с ним. Под влиянием сыворотки лгать – даже самой себе – стало невозможно. В его присутствии правда казалось ясной как день: Джоанна жаждала находиться рядом с тем, кто убил ее родных, несмотря на то что он сделал. Она не могла отрицать этой истины, какой отвратительной бы та ни была.

К счастью, сыворотка позволяла выбрать любой из правдивых ответов.

– Мир, – выдохнула Джоанна. – Между монстрами и людьми.

– Мир? – недоверчиво переспросил Ник и поджал губы. Он так и сидел, откинувшись на решетку в расслабленной позе, и лишь слегка приподнятые плечи выдавали его напряжение. – Я убил твоих родных. И ты утверждаешь, что сумеешь когда-либо меня за это простить?