Ванда Леваниди – Ангел с человеческим сердцем (страница 10)

Мы на время превратились в детей, и его заливистый смех заставлял забыть обо всем. – Хочешь увидеть кое-что? – резко сев на кровати, он заговорчески подмигнул. Мне было все равно, что именно хочет показать, лишь бы быть рядом с ним. – Хочу! – сказала и села рядом. – Одевай что-нибудь потеплее и попрактичнее. – Мы что куда-то пойдем? – удивилась я. – Нет, полетим, – и это не звучало шуткой. Потрепала его густые волосы и, выбрав в шкафу вещи, побежала одеваться. Выглянув из ванны, уточнила: – Ты про Мэри помнишь? – Успеем до ее прихода, не волнуйся, – отозвался он, и отвернулся, чтобы не смотреть на мои голые шею и плечи. От такого поведения я смутилась. Переодевшсь в теплый свитер, и джинсовые брюки, зауженные к низу (напоминающие обтягивающие лосины, но привлекательнее), натянула белые сапоги, едва доходящие до колена, с плоской подошвой и белую теплую куртку. Быстро расчесав волосы и подправив макияж, вышла из ванны, и не спеша подошла к нему. – Полетели? – спросила, улыбаясь. – Ты очень красивая, Элизабет… – сказал он, шагнув ко мне, и его пальцы обхватили мое запястье. Не знала, что ответить, но уже успела почувствовать, как сквозь его пальцы внутрь проникает тепло и наполняет мое сознание. – Закрой глаза… – сказал он, целуя в висок, приятно обжигая дыханием кожу. Хоть и не хотелось этого – ни секунды не хотелось упускать рядом с ним – я зажмурилась. Дэвид развернул меня спиной, притянул к себе, и земля ушла из-под ног. Его губы не прекращали мягко и еле уловимо касаться моей шеи. Открыла глаза, гонимая любопытством, и в то же время, боясь прервать удовольствие (ведь не каждый день тебя целует ангел), и не поняла, где нахожусь. Вокруг все яркое – как в красивом диснеевском мультфильме. Столько красок и столько звуков, что невольно защипало глаза. Попробовала их закрыть и открыть снова, в надежде, что станет легче воспринимать неожиданный поток информации, отчаянно и безрезультатно сопоставляемый моим мозгом с тем блёклым и серым мирком, в котором привыкла жить. Затем переключилась на ощущения: ветер трепал волосы и настойчиво пытался забраться под одежду. Несмотря на ласковое настроение его порывов, погода в целом была холодной, но судя по яркости ощущений и красок, явно уже весенней. Я так и стояла спиной к нему, слегка покачиваясь из стороны в сторону и крепко прижимая его руки к своему животу. Дэвид терпеливо ждал, и уверенна, что самодовольно улыбался. Решила обойти ситуацию с другой стороны и прислушаться к происходящему. Снова закрыв слезящиеся глаза, отчетливо различила пение и щебетание незнакомых птиц, завывание теплого ветра, порывы которого приятно ласкали лицо и играли с моими волосами, шум листвы и гудение деревьев, потревоженных тем же задорным ветром, и… что-то еще, перекрывающее остальные звуки… «… весомое и могущественное, не скрывающее своей силы, сметающее все на своем пути и заставляющее землю под нами слегка вибрировать. Водопад?» – Да, милая, это водопад… Я встрепенулась. «Неужели это было сказано вслух?» – Нет, вслух ты ничего не произносила с тех пор, как мы здесь. Но ты думала об этом месте, как о сказочном и пыталась сконцентрироваться, улавливая каждый звук… Не представляла, что на это можно ответить, а его забавляла моя реакция и выражение лица. Разум отказывался принимать за чистую монету все, что происходило. – Здесь возможно читать чужие мысли. Это чистое место, в котором природа и живые существа едины и для разговора не обязательны слова, – объяснил он. – А в моем мире ты умеешь читать мысли? Вообще кто-нибудь из вас умеет? – Помнишь, я говорил тебе, что каждый Хранитель получает способности, необходимые конкретно его подопечному. Я не умею, потому что мне это незачем – на это уходит лишняя энергия. Возможно, что кто-то из наших умеет… – Но почему я не слышу твои мысли? – Потому что не вслушиваешься, ты сконцентрирована на другом… «Как тут вообще можно сконцентрироваться, если мы стоим на густой и сочной траве, а под ногами обрыв и шумит вода? Это место – мечта любого романтика…» Крепко сжатая в тисках его рук, не могла даже посмотреть вниз, чтобы понять, как высоко находимся. В попытках сосредоточиться на нем, почти сдалась, потому что не обращать внимания, на яркость окружающего мира казалось невозможным. Видя мои метания, Дэвид развернул меня лицом к себе и так же крепко прижал, боясь даже на миллиметр ослабить хватку и не давая возможности лишний раз шевельнуться. Подняв мое лицо вверх за подбородок, произнес: – Смотри мне в глаза. Последовав совету, сосредоточилась на воспоминаниях о первой встрече, разговоре, впечатлении. Он засмеялся, поймав ход моих мыслей. Я наконец четко услышала его мысль, хотя он не раскрывал рта, чтобы ее произнести: «Ты была такая смешная, когда увидела меня в первый раз на своем подоконнике и включила свет. Вся ярость мира была отображена на твоем личике». Улыбнулась смущенно, вспомнив ужас, обуявший мое нутро в тот вечер. «Покажи еще что-нибудь», – все так же мысленно попросил он. Вспомнилось, как он выглядел в первый раз в моих глазах, как призналась себе, что влюбилась, и как меня сводил с ума его вид, взгляд и движения. Он улыбался с закрытыми глазами, а мне ничего больше не хотелось, только бы каждый день любоваться этой улыбкой. «Покажи мне, что бы ты хотела запомнить больше всего из того, что было между нами». Мне не понравилось, что он говорил о нас в прошедшем времени, как о невозвратимом событии и уловив мое расстройство, шепнул, прижав мою голову к груди: – Прости, милая, я не хотел. Приложив палец к его губам, шепнула: – Смотри… И показала ему то, что вижу и чувствую в данный момент, потому что сильнее эмоций, чем эти, мне раньше не приходилось испытывать. …Обрыв, яркое слепящее солнце, зеленая, будто разукрашенная ребенком трава, шум воды. Я вошла во вкус и стала показывать то, как представляю себе берег реки, возникшей из огромного, бушующего водопада, и наш обрыв снизу. «Это не безопасно, но очень красиво. Ты хочешь вниз?». «Мне хватает того, что ты мне показал сейчас», – ответила все так же, не открывая рта. «Тогда лови!» – и он стал передавать свои мыслеформы, напомнившие видеосъёмку. Показал мне дом, заваленный снегом снаружи, стоящий в густой темноте, которую разрывает яркий желтый свет из окон этого дома. Валящий из трубы дым, оставляющий в темноте еле различимое грязное облако. Лес, погребенный под снегом в кромешной темноте. Кроны деревьев, тонущие в тяжелых сугробах. Изнутри дом был подобен картинке на рождественской открытке: горящий камин, с украшенной полкой, на которой стояли старинные подсвечники и еловые ветки. Огромный белый диван, максимально близко расположенный к камину, с двумя подушками и с красным пледом, небрежно брошенным на край дивана, и сползшим на ворсистый белый ковер, покрывающий весь пол. Он позволил мне даже насладиться ощущениями и запахами этого дома. Я чувствовала тепло горящих поленьев, мягкость ковра прикасающегося к босым ногам, и царящий в доме аромат корицы, смешанный с еловым запахом и дымком от камина. Моему восторгу не было предела от того, что он проделывал с моим сознанием. Я не могла представить, что может быть лучше этого места. Оно потрясало своей красотой. Стоило только почувствовать мягкость любимых губ на своем лице, я вырвалась из плена его фантазии. Открыв глаза, с восхищением посмотрела на него: «Это просто непередаваемые ощущения, Дэвид!» «Я рад, что тебе понравилось, милая»… Глава 18. Обрыв

Мне понравилась эта форма общения – не нужно было придумывать и подбирать слова, чтобы получилось то, что хочешь передать. После такого полета фантазии общение людей (и меня в их числе) – жалкая пародия на то, что мы с ним проделывали. «Словами не передашь ярких красок сознания и в точности не опишешь тех образов, что можешь видеть в своих мыслях. Наверно, поэтому каждый человек – загадка. Он живет со всеми и в то же время в одиночестве, не в силах объяснить то, как видит мир на самом деле, постепенно теряя способность думать насыщенно… Ощущения вставляются в рамки словесной речи, в попытках объять целый мир, с огромным количеством красок всего лишь несколькими словами, не передающими и доли реального значения ощущений… В поисках правильного и более объемного значения предмета, мы заменяем слова восторженными возгласами, отчего они становятся все короче, а значения обобщеннее, теряя свое истинное предназначение». Я забыла, что Дэвид следит за потоком моих мыслей и вопросительно посмотрела на него. Он кивнул в знак согласия с моими философскими выводами: «Все именно так. Потому данное место и называют «чистым» – здесь все намного проще, чем в человеческом мире» «А где мы находимся?» – У «чистого» места нет названия, здесь люди еще не бывали, – отозвался он. – Но кто-то же здесь живет!? – Природа, животные и ангелы. За той горой и есть наша земля, – он указал на высокий холм, – Это мир Хранителей и Ангелов. Все похолодело внутри – мы находились так близко к тем, кого я уже ненавидела, за то, что они еще не сделали, но обязательно сделают… – Но ведь мне запрещено здесь… Он не дал закончить: -Ты все забудешь, но сейчас я хочу, чтоб ты видела и знала все, что известно мне. Мне нечего терять, если тебя не будет рядом… – он прижал меня сильнее. Ветер развевал мои волосы, позволяя чувствовать себя пушинкой на краю земли. Кончиками пальцев коснулась его лица, провела пальцем по губам и шепнула: – Поцелуй меня, Дэвид. Он недолго смотрел мне в глаза, внимательно обдумывая каждое мое слово, потом прикусил нижнюю губу и произнес: – Милая, пойми меня правильно – я не знаю, что может быть… – я почувствовала его замешательство и мысли о том, как это отразится на мне и моем состоянии, сможет ли он проконтролировать энергию, но сейчас для меня все это было важно… Мои губы уже были в сантиметре от его: – Максимум закружится голова… – шепнула ему. Дэвид не выдержал близости желанного момента – мы слились в поцелуе. Я была только рада тому, что не умела целоваться, ведь первым меня поцеловал тот, кому я уже отдала свое сердце навеки, независимо от того, будем мы вместе или нет. Обвила руками его шею, и он тут же отозвался, страстно прижимая к себе. Его горячее дыхание сливалось с моим, а влажные и мягкие губы умело руководили процессом. Поцелуи становились настойчивее и в тоже время мягче и глубже, руки уже скользили по моей спине под одеждой, учащая сердцебиение. Усилием воли он оторвался от моих губ, прерывая свои жаркие мысли. Я видела все, о чем он думал. Картинки в его сознании мелькали одна за другой, позволяя читать все его желания. Первым порывом было отшатнуться, оторваться от него, но его фантазия завораживала, и ощущения естественности происходящего не давали мне этого сделать. Не отдаляясь и не переставая прикасаться к его губам своими, прошептала: – Тебе не нравится? Он словно очнулся ото сна и, взяв меня за руку, повел прочь от обрыва, все еще сбивчиво вдыхая воздух. – Наоборот, я был лишен этого, и не предполагалось, что когда-нибудь смогу испытать подобное. Внутри словно разожгли огонь – все горит и рвется. Самому за себя стыдно, что могу так думать о тебе… – Перестань, это нормально! Я понимаю, о чем ты… Ты же человек, поэтому хочешь… – сжала крепче его руку. Мы бродили по лужайке и вслушивались в щебетание птиц над головой. Природа и ощущения на их земле были такими, каким вошел в мою жизнь этот странный ангел с человеческим сердцем – неестественными и нереально красивыми. У ручья он постелил свою куртку на камни и сел, приглашая меня. Усаживаясь рядом, обратила внимание на то, что от его прикосновений земля больше не уходит из-под ног, словно энергия внутри нас выровнялась. Но по его версии – он научился наполнять меня только по надобности и контролировать энергию внутри себя. Сейчас мне хотелось только одного – наполниться им так, чтобы ничто не смогло заставить забыть его. Повернувшись, я стала целовать его настойчиво и страстно. Он отвечал тем же до тех пор, пока моя рука не скользнула под его свитер, и сознание не стало прокручивать те картинки, которые недавно видела в его мыслях. Но он оттолкнул меня и грубо сказал: – Я не сделаю этого с тобой!!! – Дэвид… – я возмутилась и немедленно покраснела, настолько захотелось провалиться сквозь землю. – Ты не представляешь, как сильно я этого хочу… Это все так глубоко было спрятано внутри меня, что сейчас хочет вырваться наружу, разрывая меня на части. Чего мне стоит сдерживать это!!! – Не сдерживай. Если я рожу ребенка, у них не будет выхода, – еле слышно произнесла ему. – Нет! Это невозможно, Элизабет! Ребенок их не остановит – будет хуже, если ты его родишь! В три – четыре года они отнимут его у тебя, как когда-то лишили моей матери меня, и сделают таким же роботом – лишенным всего и работающим на них… Ты останешься одна! – Помнишь как тебя забирали у матери? – Да. Я представил тебя с ребенком на руках и отчетливо вспомнил маму, у которой отбирают меня, только потому, что я – дитя Хранителя. Не хочу повторить судьбу отца, не зная ни его, ни его жизни! – чуть смягчившись, он добавил, – Не надо, Элизабет… Не порть свою жизнь! Когда увижу, что рядом с тобой достойный, и ты действительно его любишь – позволю тебе быть счастливой и исчезну, чтоб прекратились боли. – Не надо, Дэвид! – долго удерживаемые слезы хлынули по щекам. – Нам пора! – сказал он и притянул меня к себе, – Не плачь, милая! Я счастлив, что ты видела мой мир, и это мой тебе подарок… Больше ничего не могу для тебя сделать, но буду помнить все, обещаю! И он снова поцеловал меня. Этот поцелуй не был похож на предыдущие, практически выбивающие искры. Он был полон нежности и тепла. Дэвид наполнил меня незаметно, и спустя несколько минут мое настроение значительно улучшилось. – Мама уже дома, наверно… – Еще нет… – со знанием ответил он, и на мой вопросительный взгляд пояснил, – Всегда чувствую, что творится в твоем доме, когда вынужденно прихожу сюда… «Вынужденно? Что это значит?» «Я здесь живу, и здесь у меня есть дом. Прихожу сюда каждую ночь, пока ты спишь, чтобы переодеться и привести себя в порядок». Он снова поцеловал меня, и в который раз теряя под ногами твердую поверхность, совершенно не заметила, что оказались дома. Мамы до сих пор не было, как он и утверждал. Взглянула на часы и не поверила своим глазам: – Сколько времени прошло??? – По вашему часовому поясу – всего пятнадцать минут, по нашему – три часа… – улыбнулся он. Верилось с трудом – эти пятнадцать минут показались целым месяцем в его мире. – Кажется, что прошел месяц… – все еще под впечатлением произнесла и улыбнулась в ответ, – Так непривычно, что не слышу твои мысли… – Это так же как со словами – не зная мысленного языка, люди теряют драгоценные секунды жизни. Мысль ведь быстрее слова… За одну минуту можно подумать о множестве вещей, окрашенных фантазией в разноцветные краски. А по факту большую часть жизни, люди теряют на пустые и ненужные слова… – Скажи, а вы бессмертны? – Нет. Но мы мудрее вас, потому что правильно используем время, не пользуясь словами. В наши двадцать, мы мыслим как шестидесятилетние, по вашим меркам. Мы не знаем о болезнях и не боимся их, потому и не умираем от них. – А от чего вы умираете? – От чувства вины за смерть подопечного, которого не удалось спасти. Мы просто сгораем. Но я уже умер как Хранитель… Я – без пяти минут вампиррррр! – он стал приближаться, злобно рыча и сделав страшное лицо с оскаленными зубами. Очень не к месту стало смешно. – Что, не страшный? – ничуть не расстроившись, спросил, а в черных глазах заискрился смех. – К сожалению… – обняла его, и взъерошила волосы рукой. Оставшееся время до прихода мамы мы целовались и рассматривали фотографии. Рассказывала ему о своих школьных годах, отношениях с Робертом, его красоте, за которой охотилась половина учениц школы и охотится большая часть студенток университета. Его интересовала жизнь Роберта в облике человека, ведь Роб был его учителем и другом уже больше года. Естественно, увлеченные друг другом, мы не заметили, когда пришла мама. Сколько она простояла возле двери в мою комнату, я не знала, поэтому обвинять ее в подслушивании не посмела. Мы разговаривали на отвлеченную тему и смеялись, когда раздался ее голос из-за двери… Как хорошо, что у нее есть привычка стучаться! -Элизабет, я войду? Дэвид быстро подошел к столу и, схватив мой телефон, кинул его мне: – Это сработает, она меня все равно не слышит. – Конечно, мам, – крикнула ей, приложив трубку к уху. Мама вошла, а я сделала вид, что заканчиваю телефонный разговор, и поднялась с кровати: – Пойдем ужинать? – спросила, с трудом удерживая рвущийся наружу смех. Она с подозрением оглядела комнату, разумеется, не заметив стоящего рядом Дэвида. – Конечно, – расслабившись и расправив плечи, натянуто улыбнулась она. Глава 19. Неизбежность