Ван Вигри – Лотос цветёт под покровом ночи (страница 11)
– Нет, конечно. Это все пустяки. Зачем нам красивое лицо, если вскоре из-за него же мы и умрем?
– Мы так не хотим, уже все решили и сделали в конце концов. – Арым подхватила мысль сестры и завершила предложение за нее. Эллен отпустил взгляд на свои дрожащие будто осиновый лист руки. На тот момент у него в голове было слишком много мыслей, чтобы сказать им хотя бы одну, одна была громче другой, поэтому они наперебой звучали, так и не дав их хозяину сказать то слово «прости», чтобы унять свою дрожь, и пусть лишь на мгновение.
Раздался скрип входной двери. Трое переметнули взгляд в маленькую прихожую и увидели мужчин, одетых в богатые одеяния, на головах у них поверх налобной повязки красовались черные полупрозрачные шляпы с длинным украшением из деревянных бусин. Весь их вид выдавал гордость и циничность. Тэен повернулась обратно к Эллену, но тут же развернулась обратно и побежала встречать гостей. Пока она с улыбкой на лице разговаривала с одним из толпы, все косились на нее и перешептывались. Было слышно, как они говорили о том, какая она уродливая, еще и улыбается, наряд оставляет желать лучшего да и помещение не такое уж и пригодное для жизни. Настоящие ревизоры. Хан, пока слушал грязные их слова, успел про себя обозвать их всеми существующими и несуществующими словами, которые он знал. Эллен так засмотрелся на толпу, что прослушал слова Арым, а когда это понял, извиняющимся тоном попросил повторить.
– Я же вам говорю! Я получила письмо, в котором говорится, что в нашей деревне начинают заболевать люди один за другим, мы так испугались! Поэтому, мы с Тэен и здешними лекарями написали письмо в королевский дворец, чтобы к нам отправили новых, опытных лекарей. – шепотом говорила девушка, прикрываясь ладошкой, чтобы их разговор не услышали. Эллен внимательно выслушал собеседницу и кивнул, соглашаясь с ней. Оказывается, к нам пожаловали лекари, не простые лекари, а прямиком из королевского дворца. Тут Хан вдруг оторопел.
– Как один за другим заболевают?
Эллена накатила волна страха за жизни людей, которых это не должно было касаться. Арым с удивлением смотрела на него, не понимая вопроса, но потом она ответила еще более тихим голосом:
– Господин Хан. – начала она виновато. – Мы совершенно забыли вам сказать об этом! Всех людей, которые жили здесь, сейчас вывозят в более безопасное место. Эллен, услышав это, вскочил и ринулся к входной двери, расталкивая прибывших по сторонам.
– Уйдите, их нельзя вывозить отсюда! – Он отчаянно кричал, чтобы толпа рассосалась как можно быстрее. По случайности он выкрикнул то, чего нельзя было делать от слова совсем… – «Созревание Лотоса» нельзя просто так взять и вывезти!
Мужчины, смотревшие на Хана как на психически нестабильного человека, вдруг разошлись, открывая путь к дверям, но один из них решил поинтересоваться.
– О каком созревании лотоса вы говорите?
Лекарь замялся, испуганно смотря на окруживших его людей и нервно сжимал пальцы в кулак, торопясь выйти отсюда быстрее. К ним выскочила Арым и схватила сбаламутившегося парня за рукав, потянув его на некоторое расстояние от мужчин. Нижнее веко Эллена немного пульсировало, а ноги его совсем не держали, но он как-то стоял, стараясь придумать причину, пока лекари перешептывались. Самый горделивый из лекарей вышел вперед, поклонившись Тэен за ее любезность, и подошел к Хану. Смотрел он пристально и долго, будто сверлил взглядом. Стоящие сзади еще громче и интенсивнее обсуждали между собой «психа», показывали на него пальцем и пускали смешки. Парень совсем растерялся, но сдаваться не собирался. Его осенило.
– Уважаемый гость, меня зовут Хан Эллен, лекарь, приезжий с далекого севера. Когда узнал, что люди здесь начинают тяжело болеть, примчался по зову своего великодушия! – такой чепухи Эллен еще никогда не говорил, но если хочешь жить – умей вертеться. Так говорил ему его дед, когда он был помладше. Хороший и полезный совет для двадцатилетнего мужчины. Прошло девять лет, но Хан до сих пор помнит слова дедушки и следует им как проходной карточкой в запретные обычным людям места. Наверное так он и оказался в прошлом, где правда нужно очень постараться, чтобы тебе не отрубили голову. Лекари, после этих слов, оживленно захлопали в ладоши, будто услышали невероятные слова, но мужчина, который стоял подле них, не издал ни звука. Эллен продолжил лепетать чушь с надеждой, что этот здоровяк ему поверит.
– Знаете, на родине эту страшную болезнь называют «Созреванием Лотоса». От этого вируса не так легко избавиться!
Его остановил один из лекарей, спрашивая:
– А почему вы назвали этот вирус, как было упомянуто раньше, «Созреванием Лотоса»?
Эллен подумал и не спеша ответил:
– Да все просто! Знаете же, что на теле начинают появляться и расти большие фиолетовые волдыри, которые созревают, а затем лопаются, распространяя свою пыльцу на других людей. А еще они очень пахучие, как и те самые лотосы. Поэтому и прозвали эту болезнь «Созреванием Лотоса». – протараторил он, ощущая, как сильно бьется его сердце. Эллен почувствовал, как воздух, который минуту назад был свежим и ободряющим, начинал душить и жечь легкие. Кажется, что последнее его слово станет последним в его жизни, потому что мужчина, который не повел и глазом, с укором пронзительно смотрел, будто разрезая душу Хана на части. Как только он об этом подумал, ко лбу подступили капли пота. Он больше не мог здесь оставаться ни минутой более, ноги сами понесли его к двери. Никто глазом моргнуть не успел, как Эллен уже помчал в сторону деревни, сверкая пятками. Тэен пыталась позвать его, но он был уже далеко, назад идти было уже поздно, он и не хотел слышать никого вовсе.
Бежал Эллен так быстро, насколько мог. На кону жизнь десятков людей, проживающих в небольшой, но достаточно дружной деревеньке. Он был там совсем немного и почти ничего не видел, но взаимоотношения людей были настолько человечны и дружелюбны, что без слез на них не посмотришь. Он думал, что, если всех людей вывезу из деревни,– все пропало. Эллен уже не сможет исполнить свой долг как врача, как человека, которого занесло в прошлое ради них. Он был в этом уверен. Когда Хан был уже возле первых домов, смог лицезреть ужасную картину: Один из мужчин выбежал из дома почти голышом, волосы были распущены, а тело покрыто огромными темно-фиолетовыми волдырями, а жидкость, похожая на ежевичный джем, перекатывалась внутри пузыря в такт его движениям. Глаза больного были залиты кровью, а изо рта выходил то ли пар, то ли дым, напоминающий пыль гриба дождевика. Похоже, что зараза перешла на новый уровень. Мужчина истошно кричал непонятные слова, махая своими руками в разные стороны, а ноги то и дело подкашивались. Он запинался об каждый камень, зацеплялся волосами за каждую ветку дерева, растущего возле деревянного маленького здания. Эллен смотрел на это представление с отрытым от удивления ртом, оцепенев. За страдальцем со ступенек соскочила женщина на вид лет семидесяти. Она, горбатая, худощавая, перебирала ногами быстро и небрежно. Хан догадался про ее больные суставы, вспомнил, что времени на отдых после легкой пробежки у него нет и побежал на помощь бедной старушке. Мужчина никак не хотел успокаиваться, он уже успел напугать нескольких женщин, которые шли за одним из лекарей, такие же зараженные «Созреванием лотоса». Эллен забежал в первый попавшийся дом, обыскал каждый уголок в поисках крепкой веревки. После некоторых поисков он все таки нашел желанное и поскорее вернулся к одичавшему мужчине. Тот накидывался на каждого встречного, прыгал и бегал как взбесившаяся обезьяна и надрывал связки. Когда Эллен подошел к старушке, та начала умолять его, чтобы он достал ее мужа с дерева целым и невредимым. Пытаться не пришлось. Не безопасно, но зараженный все-таки спустился с дерева за секунду. Приземлившись прямо в грязь, он начал хохотать, отчего зеваки от испуга разбежались кто-куда от греха подальше. Лекарь обвязал мужчину веревкой, чтобы он никуда не сбежал и, взвалив его на плечо, побрел к дому его матери. Она пошла за ним следом, рассыпавшись в благодарностях.
– Тетушка, как давно у него появились признаки болезни? – спросил Эллен между слов благодарности и пожеланиями прожить его жизнь долго и в добром здравии. Та потупила взгляд, вспоминая и перебирая пальцами на руках. Затем подняла четыре пальца на одной руке и два на другой, показав их Хану.
– Шесть. – коротко ответила она. Эллен изогнул бровь и уточнил:
– Дней?
– Недель.
Эллен замер. Еще никто так долго не продержался с чудовищем на теле, а тут целых шесть недель! Хан пытался представить, как было сложно старушке со своим больным сыном. Что было более странным, так это то, что ни сестры-служанки, ни Сонхи не сказали ни слова о больных людях. Старушка не спешила останавливаться, тогда Эллен устремился вперед, идя с ней на ровне.
– Какие-то симптомы проявлялись в период его стабильного состояния? – продолжал интересоваться Эллен
Она опять подумала, но ничего не ответила. Хан все обдумал и выдал:
– Тогда я должен отвести вашего кормильца в палату, где за ним будут ухаживать. – услышав это, старушка сгорбилась еще сильнее, а взгляд становился хмурым. Она встала перед ним и начала на него кричать: