своим монастырским ножом;
Кто мал – подлетит,
когда его двину ногой;
Высокий согнется,
как врежусь в живот головой.
На тот же мотив.
Я только взгляну – и от их голосов
морские взметнутся валы;
Я только их трону – от гомона их
дрожать будут камни скалы;
Ступлю – и от криков
качнется земля под ногой;
Ударю – от воплей
нарушится неба покой.
На мотив «Резвится дитя».
Я всегда был свиреп, я не знаю преград,
Я не ведаю дрожи, неведом мне страх,
Мне отвага дана —
не устану вовеки от драк.
Как железному, мне нипочем тумаки,
я всегда несгибаем и прям,
И не буду качаться я взад и вперед,
подражая траве и цветам.
Среди этих воров
будет ужасом каждый объят, —
Если нож или меч занесен у меня,
Перед кем своего поверну я коня?
На тот же мотив.
Я лишь твердых ищу, мягкотелых бегу,
Ем лишь горькое, сладкого есть не могу.
Ты задумал жениться? —
я знать не желаю о том,
Но коль эту орду полководец твой Ду
не отгонит копьем и мечом,
Коли зря поручился почтеннейший Чжан
за свободу красотки сейчас,
Если речь моя – ложь,
если после надую я вас,
Если только все эти слова мои – вздор,
Пусть покроет меня небывалый позор!
(Говорит.)
Давайте же письмо и ждите вестей. (Поет.)
Заключительная ария
Пусть гром барабанов
мне бурей проложит дорогу,
Пусть клич ваш взовьется,
мощь Будды призвав на подмогу.
Поймете вы все, что такое герой,
туда посмотрев из-под шитого флага, —
Злодеев пять тысяч, но я и один
сумею сейчас сокрушить их отвагу.
(Уходит.)
Чжан (говорит). Теперь вы, сударыня, и вы, настоятель, можете быть спокойны. В день получения этого письма до нас обязательно дойдут добрые вести. Как говорится,
Очи увидят:
реют знамена вдали,
Уши услышат:
добрые вести пришли.
И, уж конечно, будет так:
Едва лишь успеет до места дойти
одно только это письмо,
Как тотчас на помощь сюда поспешат
пять тысяч героев-солдат.
Все уходят.
Генерал Ду (входит в сопровождении солдат, представляется зрителям).
Около рощи мы сушим одежду, 
