Вальтер Скотт – Наполеоновские войны: что, если?.. (страница 64)

Объявление могущественных союзников уничтожило все надежды на мир. Чрезвычайные приготовления показывали французам, что война неизбежна и близка.

Прощай, любезный друг; продолжение сего рассказа ты найдешь в письме моем к Майору: описание военных происшествий неоспоримо принадлежит ему. Остаюсь и проч.

ПИСЬМО V

Пол – Майору

Я думаю, любезный Майор, что Вы читали уже последнее письмо мое, адресованное на имя нашего друга Политика, о состоянии армии при Бурбонах; содержанием же сему служит весьма важный предмет, о котором я намерен нечто сообщить Вам; – и действительно, кто бы осмелился говорить о военном искусстве с Александром Великим? Но так как битва при Ватерлоо совсем не то, что Банкер-Хиллское и два или три других сражения, кои Вы нам так часто и подробно описывали, то надеюсь, что слабое о ней повествование такого худого тактика, как я, может служить, по крайней мере, материалом для прекрасных записок Ваших. Впрочем, я употребил все старания для открытия истины: сам осмотрел поле сражения и долго говорил со многими храбрыми офицерами, коим отечество одолжено вечной благодарностью. Ваше снисхождение простит мои погрешности, а проницательность легко откроет и исправит недостатки.

Политическая жизнь Наполеона, замечательная по быстроте воинских предприятий, не представляет, однако же, ничего подобного той деятельности, какую показал он в короткое время вторичного своего царствования.

В то время когда казалось, что он совершенно был занят разысканием различных партий, процессиями и осмотром войск, в то самое время важнейшие его приготовления были столь же великими в совокупности, как беспрерывными в исполнении. Пушки, мушкеты и всякого рода оружие выковывались на всех заводах и выходили из арсеналов с невероятной скоростью; старые корпуса пополняемы были рекрутскими наборами. Ветераны 1814 года опять были призваны под знамена, производились новые наборы для составления корпусов под названием свободных, союзных или вольных.

Воинственный гений Франции, окрыленный надеждой, воспринял всю силу свою, и все королевство казалось еще раз превращенным в обширный стан, которого Наполеон был вождем и душой.

Многочисленная армия отряжена была в Бельгию, где соседство англичан и пруссаков возродило справедливые опасения; другие корпуса расположены были в Эльзасе, Лотарингии, Франш-Конте, у подошвы Альп и на границе Пиренейской. Оставалось только знать, с какой стороны разразится буря.

Нет сомнения, что Бонапарт, надеясь на успехи Мюрата, по крайней мере, предполагая, что он может сделать долговременную диверсию, решился сам войти в Северную Италию и в ней основать театр войны. Довольно, думал он, одной угрозы с сей стороны, чтобы отвлечь от главного пункта все силы Австрии, которой печальный опыт показал, как она была слаба на итальянской границе. Часть русских войск, вероятно, была бы отправлена к ним на помощь; и в то самое время, как тройной ряд крепостей, вспомоществуемый сильной армией, защищал границы Фландрии, сам Бонапарт открыл бы кампанию на поприще первых побед своих, удалив войну от пределов Франции с надеждой в случае успеха пополнить свою армию всеми ветеранами Евгения Богарне. Но Австрия в сие критическое время явила деятельность, невиданную в ее истории, и войска, отправленные ею для встречи Мюрата, показали с самого начала то военное превосходство, коим отличаются северные народы. «Эти варвары, – говорили неаполитанцы после Риминийской схватки, – сражаются так отчаянно, как будто у них две жизни! Как можем им противиться мы, уверенные, что имеем одну?» Посему-то армия Мюрата отретировалась с такой поспешностью и столь слабым сопротивлением, что кампания окончилась почти при самом начале; с ней вместе прекратилось царствование короля Иоахима в приятных местах Неаполя. Ни один король в волшебных сказках не достигал престола так легко и так просто и скоро не лишался его.

Падение Иоахима оставило за собой самые худые последствия для Бонапарта; чрез сие он был заключен внутри Франции окружившими ее неприятельскими войсками, которые приближались со всех сторон и принудили его сражаться на собственной земле.

Однако же он не лишился своего мужества и приготовления его чрез то нимало не замедлялись; французская армия, уже многочисленная и хорошо снаряженная, подкреплена была новыми войсками и потребными припасами. Тогда стало известно, что Фландрия или граница Франции, смежная с сей провинцией, будет театром войны. Главная квартира назначена была в Лионе, городе, весьма крепком по своему положению, где производились особенные приготовления для составления резервной армии на случай неудачи.

Первые корпуса заняли Валансьен, вторые Мобёж; правое крыло их соединялось с войсками, расположенными в Арденне и Мозеле, а левое опиралось на страшные крепости Лилля.

Более всего беспокоил Наполеона недостаток в артиллерии: в продолжение кампании 1814 года союзники отбили у французов значительное количество пушек; но невероятная деятельность его вознаградила и сию потерю. Кроме артиллерийского обоза, находившегося при каждом корпусе и при каждой дивизии, был обоз резервный, а императорская гвардия имела превосходную артиллерию, которая почти вся состояла из новых пушек.

Казалось также, что Бонапарт не мог иметь кавалерии, но вышло совсем иначе. Полки, расстроенные в продолжение кампаний 1813 и 1814 годов, при Людовике XVIII были пополнены; стараниями же Наполеона и его офицеров прекрасно вооружены, так что никогда не видано было в поле лучшей кавалерии; она простиралась до 20 000 человек. В сем числе лансьеры отличались ловкостью, а кирасиры искусством в езде и добротой коней своих. Сии последние, т. е. кирасирские корпуса, составлены были из отборных солдат и показали славные примеры своей храбрости и опытности в кровопролитной битве при Ватерлоо. Вооружение их состояло из кирасы и досьера, сцепленных крючками, так, как в старинных бронях; у солдат они были железные, а у офицеров медные, обложенные сталью и опробованные пулей, так что не гнулись в прямом направлении; прибавьте к сему еще каску вместе с подбородником. Они не имели карабинов; длинная сабля и пистолеты составляли все их наступательное оружие.

Хотя известно по опыту, что лошади их качеством своим уступают нашим в тяжелой кавалерии; однако же, вероятно, они были лучше всех, находившихся в других европейских войсках.

Что касается французской пехоты, то ее храбрость и дисциплина превосходят всякую похвалу. Императорская гвардия, состоявшая из 20 000 человек, была войском отборным из всей армии. Ее когорты едва перенесли, и то с живейшим негодованием, перемену монарха в 1814 году; никакие отличия, никакие милости Людовика XVIII не могли истребить в них привязанности к прежнему своему государю.

Солдаты императорской гвардии имели все качества, потребные для поддержания нового положения дел, ими по большой части и произведенных, и для оправдания высокого о них мнения Франции, которая полагалась, несомненно, на их славу, счастье и могущество.

Прочие корпуса армии, исполненные благородной уверенности в самих себе и в своем вожде, умножились, считая с артиллерией, при них находившейся, почти до 110 000 человек; сие войско вместе с гвардией и кавалерией составляло 150 000 человек, совершенно вооруженных, экипированных и снабженных военными запасами всякого рода, Надежды сей блистательной армии, возбуждаемые воспоминанием прежних побед, и уверенность в собственных силах были столь велики, что она не только не страшилась многочисленных войск, шедших против нее со всех сторон Европы, но еще роптала на медленность, удерживавшую ее далеко от поля сражения. Она шла под предводительством вождя, который умел искусно извлечь выгоду из таковых чувствований.

Во Франции, в армиях и почти во всей Европе предполагали, что Бонапарт станет ожидать нападения союзников; ибо, хотя качество зачинщика в сем случае, когда намерения обеих сторон были повсюду обнародованы, имело некоторую важность, но война оборонительная доставляла Наполеону ту выгоду, что он мог воспользоваться натуральными и искусственными укреплениями во французской Фландрии и, следовательно, изнурить союзников, подвергнув их всем бедствиям, которые обременяют неприятельскую армию, воюющую на земле, отважно защищаемой. Но пылкий и стремительный его характер, склонный более к нападению, нежели к защите, и затруднительные обстоятельства, в которых он находился, внушили ему план войны более решительной.

Власть его не довольно еще была утверждена, чтобы он мог надеяться на помощь народа во время неизвестности войны продолжительной: теперь-то он более, нежели когда-либо, имел нужду в блеске решительной победы, чтобы возобновить предубеждение или, как он сам выражался, очарование, неразлучное с его именем и счастьем.

К побудительным причинам наступательной войны присоединились еще настоящие. Силы, устремленные против Франции, были гораздо значительнее тех, какие могла противопоставить им сия истощенная держава, а посему защита пределов ее на всех пунктах казалась делом невозможным. Если бы Бонапарт противоположил англичанам и пруссакам главные силы свои, то открыл бы чрез то русским и австрийским войскам путь, по которому они в прошлом году шли во Париж; с другой стороны, если бы он, надеясь на силу гарнизонов и крепостей, отрядил большую часть своей армии против русского и австрийского императоров, то значительные силы герцога Веллингтона и Блюхера позволяли им, прикрыв места сии обсервационной армией, зайти ему во фланг или нанести смертельный удар его могуществу, устремясь к столице. Столь очевидны были невыгоды войны оборонительной.