Вальтер Скотт – Наполеоновские войны: что, если?.. (страница 31)
Последовала новая атака, в которой к полкам, принявшим участие в первом штурме, присоединились три смешанных гренадерских батальона под командованием Ланжерона. Русская артиллерия, которой командовал Бужычев, была выдвинута вперед и, несмотря на большие потери, открыла разрушительный огонь по укреплениям. Эта попытка имела больший успех, и русские войска, проявляя невиданную отвагу, ворвались на укрепления и отбросили французов в город. Защитники, воодушевленные героическим примером Домбровского, приготовились оборонять забаррикадированные дома. Не дожидаясь, пока более значительные силы русских ворвутся в город, Брониковский нанес хорошо продуманный фланговый контрудар, лично возглавив лучшие роты литовских полков и два батальона 17-го польского линейного полка. Русским вновь пришлось отступить, расстроив боевые порядки свежих сил, которые двигались им на помощь. Однако на этот раз французы и поляки слишком увлеклись преследованием противника, в результате чего две роты 46-го линейного полка (около 120 чел.) были взяты в плен. Когда французы, поляки и литовцы вновь заняли оборону на укреплениях, русская артиллерия в отместку подвергла эффективному обстрелу позиции ликующих защитников укреплений. В пять часов вечера, когда стемнело, шумно заговорила артиллерия обороняющихся. То же самое повторилось и на следующий день, когда войска из состава дивизии Воинова бросились на укрепления. Их атака была отбита благодаря умелой обороне укреплений. Русские мало чего добились – они лишь захватили две пушки противника и открыли огонь по Вильненскому предместью Минска. Других успехов не было.
Чичагов был крайне удручен этими неудачами, хотя отправил в Москву победную реляцию, в которой сообщал о захвате двух пушек и тысячи пленных. С присущим ему непостоянством Чичагов приказал прекратить штурмы[47]. Командиры его подразделений настаивали на продолжении штурмов, поскольку Минск едва ли можно было взять измором, но адмирал был непоколебим. Тем же вечером он решил оставить у Минска дивизию Воинова, придав ей в качестве поддержки кавалерию Чаплича. Этим силам надлежало блокировать Минск, тогда как сам Чичагов с остальными войсками намеревался двигаться к переправе через Березину и ждать там прибытия Витгенштейна. Адмирал не хотел оставлять у себя в тылу войска противника, но в данном случае он был убежден, что гарнизон Минска едва ли попытается вести действия за пределами города, в связи с тем что у него недостаточное количество кавалерии и артиллерии.
Подготовка к походу, которая началась ночью, продолжалась все утро следующего дня. Однако в 11 часов утра французы предприняли решительную вылазку и, дойдя до первой линии русских траншей, нанесли противнику значительный урон. Лишь после полудня 22 ноября войска Чичагова наконец выступили в поход и в течение трех часов, до того как стемнело, мерным шагом двигались в северо-восточном направлении. Основная часть армии расположилась лагерем прямо на снегу и страдала от холода, так как стояла морозная погода. Менее тысячи счастливчиков сумели встать на постой в маленькой деревне Жодино. К рассвету 23 ноября силы адмирала уменьшились на 2000 человек.
Аналогичная ситуация, только в еще большем масштабе, имела место и в некогда блестящей армии Наполеона. Его войска теперь подходили к Бобру, расположенному всего в двадцати пяти милях от Борисова. Император приказал IX корпусу Виктора отойти к Борисову и блокировать армию Витгенштейна, прикрывая северный фланг армии Наполеона. Он не надеялся на то, что Виктор подойдет к Березине раньше 26 ноября. Беспокойство Наполеона в отношении Борисова моста уменьшилось, поскольку в городе стояли войска Удино, а когда Великая армия подошла к Толочину, ее встретил отряд Корбино, высланный навстречу императору скорее из желания выразить почтение, нежели в силу практической необходимости. После Красного русские несколько ослабили преследование Наполеона. Кутузов, отправив вперед Ермолова, Милорадовича и массы казаков, сам остался с основными силами армии в Копысе.
Битва за мост в Борисове
23 ноября стоял сильнейший мороз. Силы Чичагова, завершив свой марш, в 3 часа дня появились перед укреплениями Борисова, расположенными на западной стороне Березины[48]. Прибытие русских не стало неожиданностью для французов. В то же время Чичагов, который знал, что в Борисове стоят вражеские войска, совершенно не представлял себе, какова их численность и какому корпусу они принадлежат. Генерал Обри, который командовал артиллерией Удино, удачно разместил свои пушки и, как только русские оказались в пределах видимости, дал по ним залп. Артиллерия Чичагова ответила, дав залп в основном с перелетом, поэтому русские ядра нанесли ущерб самому городу, который был заполнен войсками, стекавшимися в него со стороны Бобра. Русские стрелки начали дуэль со своими противниками, которые вели огонь из укреплений, защищавших подступы к мосту. Эта перестрелка продолжалась до конца дня.
24 ноября русские добились значительного успеха, когда отряд казаков, обнаружив брод, который находился севернее города, напротив богом забытой деревушки Студянка, перешел реку и двинулся в направлении главной дороги. Они совершили рейд по обозам II корпуса, подожгли несколько повозок и захватили некоторое количество пленных.
Пленники, доставленные в штаб Чичагова, предстали перед адмиралом. К его удивлению, оказалось, что их подразделения входят в состав Московской армии Наполеона (это были пехотинцы из корпуса Жюно) и что Великая армия уже входит в Борисов. Потрясенный этим известием Чичагов, который считал, что Наполеон находится в сотнях миль восточнее, был обескуражен: менее чем через сутки ему, возможно, придется вступить в бой с французским императором и его мощной армией. Он отправил Воинову распоряжение двигаться к Уше, расположенной в пятнадцати милях к югу, чтобы там соединиться с главными силами, и спешно двинул свою армию в том же направлении.
Когда войска Чичагова выступили на юг, первые подразделения Московской армии Наполеона начали переходить мост в Борисове. Однако количество войск, переправлявшихся на западный берег Березины, значительно превышало пропускные возможности моста, и Удино дал распоряжение генералу Эблю построить второй мост, пригодный для переправы пехоты. Воданкур оставил свидетельства того, какие именно подразделения форсировали Березину 24 ноября: артиллерия Удино, которую прикрывала кавалерия Корбино и Дюмерка, а также польские уланы из дивизии Домбровского (около 3000 человек); VIII корпус Жюно (1000 чел.); V корпус Зайончека (2500 чел.), усиленный Могилевским гарнизоном; III корпус Нея (2000 чел.) и наконец, около 2000 оставшихся без лошадей истощенных кавалеристов. На следующий день в Борисов прибыл Наполеон с императорской гвардией. Он испытывал неожиданный прилив энергии, которой так не хватало в ходе этой долгой и неудачной кампании. Наполеон направил Маре и Домбровскому целый поток распоряжений и разработал план изоляции и уничтожения армии Чичагова до подхода основных сил русской армии. Узнав о том, что корпус Виктора уже подошел, он распорядился ускорить движение Великой армии, которая в течение еще нескольких дней форсировала Березину под руководством «железного маршала» Даву, после чего двинулась на Минск. Наполеон дал указание предпринять все возможное для того, чтобы ускорить подход 50 000 отставших солдат.
Попытки упорядочить переправу через Борисов мост, которые предприняли отдельные подразделения военной жандармерии и жандармерии II корпуса, которой командовал Равье, в определенной степени достигли успеха. Французы ускорили переправу еще до того, как утром 28 ноября корпус Виктора, который находился в Борисове, начал свои знаменитые арьергардные операции, целью которых было остановить Витгенштейна и Ермолова, угрожая им окружением в случае преследования отставших подразделений армии Наполеона и тем самым обеспечивая переправу последних через Березину.
Наполеон наносит ответный удар
Корпусу Удино, в авангарде которого были польские уланы Домбровского и дивизия Лагранжа, согласно приказу Наполеона надлежало двигаться в направлении Минска, а затем, совершив фланговый разворот, с востока атаковать населенный пункт Уши, расположенный на Березине. Сам Наполеон, взяв свою гвардию и соединения Зайончека, Нея, Дюмерка и Корбино (в общей сложности 14 500 пехоты и 3200 кавалерии), 25 ноября выступил на юг. Им надлежало вступить в бой с расположившейся лагерем в Уше 20-тысячной армией Чичагова, имевшей 120 пушек.
Чичагов, выполняя приказ удерживать позицию вдоль Березины, посылал отряды на другую сторону реки в отчаянных попытках обнаружить хоть какие-то признаки основных сил русской армии. На исходе дня двадцать пятого ноября его передовые посты были смяты стрелками Кесселя из состава императорской гвардии, а деревня, в которой он разместил свой штаб, подверглась обстрелу артиллерии Сорбье. Чичагов построил свои войска в линию, причем деревня Уши прикрывала правое крыло его армии. Однако левое крыло в целом было открыто с фланга, несмотря на то что некоторой защитой служил Минский лес и небольшой холм. Адмирал надеялся, что вскоре появится Воинов, но тот, выйдя из Минска в этот же день, наткнулся на войска Удино. Воинов повернул на юг и двинулся к Игумену, а войска Удино, выполнив задачу по прикрытию отхода в направлении Минска остатков Великой армии, после нескольких недель вынужденного бездействия отбросили силы Воинова и ускоренным маршем двинулись в направлении деревни Уша. Польские крестьяне провели войска Удино скрытыми тропами и проселочными дорогами. 26 ноября перед самым рассветом французы и поляки подошли с юга к позициям Чичагова. Как раз в это время гвардия Наполеона предприняла массированную атаку деревни Уши, которая была ключевой позицией правого крыла русских.