Вальтер Скотт – Наполеоновские войны: что, если?.. (страница 24)

Вскоре после этого адъютант командующего III корпусом генерала Тучкова, который защищал участок южнее Багратионовых флешей, мчался в штаб Кутузова с просьбой срочно направить в распоряжение генерала подкрепления, поскольку его корпусу грозит удар главных сил Наполеона. После недолгих обсуждений Кутузов направил 23-ю пехотную дивизию Бахметьева из состава IV корпуса Остерман-Толстого. Поскольку день только начинался, Главнокомандующий мог направить в помощь Тучкову лишь эти силы. К 9 часам утра 23-я дивизия уже следовала к угрожаемому участку поля битвы.

В 9.30 утра фон Толль и Гессен-Филиппсталь прибыли в штаб Кутузова, который разместился на холме в деревне Горки. Главнокомандующий был окружен толпой адъютантов, старших офицеров, гвардейцев и денщиков. Рядом с ним стояла группа священников, облаченных в черные рясы, с иконами и кадилами. Полковник фон Толль быстро рассказал Кутузову о чрезвычайно благоприятной ситуации, которая сложилась на северном фланге, а также изложил планы того, как ей воспользоваться. Кутузов слушал его с явно скучающим видом, пристально осматривая юго-западный участок поля битвы. «Ну что же, господа, – сказал он, когда фон Толль закончил, – что будем делать?». Генерал-майор Ойген, принц Вюртембергский, который командовал 4-й пехотной дивизией, входившей в состав II пехотного корпуса Багговута, быстро нашелся с ответом: «Ваша светлость, это на самом деле исключительный шанс, и если мы хотим воспользоваться им в полной мере, нам следует нанести удар не только силами одной кавалерии, а силами всех родов войск. Помимо прочего туда следует направить хотя бы один пехотный корпус». После того как с этим предложением согласились другие присутствующие в штабе командиры подразделений, Кутузов одобрительно кивнул головой: «Очень хорошо, возьмите казаков и кавалерию Уварова. Ах да, Карл Федорович, не будете ли вы столь любезны оказать Платову поддержку? Такой удар мог бы значительно ослабить напряжение, которое испытывает наш центр».

Тем временем южнее ставки Кутузова IV корпус принца Евгения (за исключением 13-й дивизии Дельзона) вместе с III кавалерийским корпусом Груши двигались вперед с намерением атаковать «Большую батарею». Французские стрелки постепенно теснили 5-й, 6-й, 41-й и 42-й полки русских егерей, рассредоточенных вдоль поросшего кустарником берега Семеновского ручья примерно в километре от батареи. Французы уже открыли ружейный огонь по орудийной прислуге. Артиллерия принца Евгения переправилась через Колочу по трем импровизированным мостам, наведенным для облегчения передвижения в тылу передовых позиций, расположенных в районе деревни Алексинки. Теперь орудия везли вперед, чтобы начать обстрел «Большой батареи». Все пространство между батареями противников и вокруг них вскоре заволокло густым дымом, который скрывал передвижения наступающей французской пехоты. Кроме того, артиллерийский огонь по русским вела с фланга батарея, оставленная французами севернее Колочи и западнее реки Войны. Эта первая атака была предпринята 14-й дивизией Брусье, которая в 10 часов утра вступила в бой с VII корпусом Раевского, подразделения которого заняли позиции в сооруженных на скорую руку земляных укреплениях и неподалеку от них. Атака закончилась неудачей: французские войска подверглись интенсивному обстрелу картечью. Им пришлось отойти для перегруппировки на западный берег Семеновского ручья.

Атака

В 10:30 горны и барабаны возвестили о том, что русские полки начали движение, целью которого было нанесение удара по незащищенному участку позиции принца Евгения к северу от Колочи. Пятитысячная масса казаков, разбитая на полки, шла в авангарде, за ней следовал I кавалерийский корпус (двадцать восемь эскадронов) общей численностью 2500 всадников и двенадцать пушек. За ними шел II корпус, состоящий из 10 300 человек (двадцать четыре батальона) и двадцати четырех пушек.

В 10:45 1-я дивизия Морана и II кавалерийский корпус Монбрюна предприняли вторую атаку против «Большой батареи»[35]. Французская пехота вступила в бой, используя тактику «смешанного боевого порядка». Впереди шел 30-й линейный полк под командованием генерала Бонами, а за ним – 13-й легкий полк. С близкого расстояния солдаты 30-го линейного полка дали залп по Полтавскому полку 26-й дивизии Паскевича, который прикрывал батарею, а затем ринулись в штыковую атаку. Время для атаки было выбрано удачно, поскольку русские орудия израсходовали последние запасы картечи и на время замолчали. После жестокой рукопашной схватки французам удалось захватить «Большую батарею». Ее командир генерал Раевский за несколько дней до этого раненный в ногу, все же сумел избежать плена.

Однако батарея недолго оставалась в руках генерала Бонами, так как другие французские подразделения не оказали ему поддержки. К счастью, Кутузов приказал генералу Ермолову, взяв две (по некоторым данным – три) батареи конной артиллерии и другие подразделения двигаться на юг и оказать помощь 2-й армии Багратиона, которая уже едва выдерживала мощные удары, наносимые французами по флешам (сам Багратион был ранен во время жестокой схватки). Когда Ермолов следовал вдоль долины, расположенной позади «Большой батареи», он, взглянув вверх, увидел множество французов на вершине холма и русских артиллеристов и пехотинцев, сбегающих вниз по склону. Действуя интуитивно и по собственной инициативе, Ермолов приказал изготовить к бою орудия конных батарей и открыть огонь по противнику. Собрав все подразделения, которые оказались под рукой (3-й батальон Уфимского пехотного полка, а также 18-й, 19-й и 40-й полки егерей), Ермолов повел их в контратаку. После отчаянной пятнадцатиминутной схватки французы были выбиты с холма. Получив несколько штыковых ран, генерал Бонами, чтобы спасти свою жизнь, кричал, что он неаполитанский король. Его подлинное имя и звание были установлены, лишь когда он предстал перед Кутузовым, что положило конец преждевременному ликованию русских. Как это ни странно, по эпизоду с «пленением короля» суждено было повториться еще раз, причем в тот же день.

Между тем принц Евгений отвел свои силы, чтобы перегруппировать их для третьей атаки.

Битва продолжается

Тем временем южнее, у Багратионовых флешей, не утихала жестокая битва.

Мы не знаем, сколько было флешей – две или три. Свидетельства, оставленные участниками битвы, противоречивы, к тому же тогда, в спешке, не вели соответствующих записей. В конце XIX столетия русские полностью реконструировали две флеши примерно на том же месте, где они стояли во время битвы (на каждой размещалась батарея из двенадцати орудий), и третью, которая была намного меньше первых двух. Это земляное укрепление, напоминающее по форме букву V, находилось между двумя большими флешами, чуть позади них. Его вершина была обращена к югу. В этом месте нет каких-либо природных образований, и подходы к флешам со стороны французов были совершенно открыты. Укрепления в большой спешке возводились московскими ополченцами, у которых не было ни времени, ни инструментов для возведения габионов, которые могли бы придать рыхлым земляным стенам прочность, необходимую для того, чтобы выдержать удары артиллерии.

Гарнизон флешей состоял из VIII корпуса генерала Бороздина (27-я дивизия Неверовского и 2-я гренадерская дивизия принца Карла фон Мекленбурга), входящего в состав 2-й Западной армии князя Багратиона. Непосредственную поддержку им оказывали расположенные в районе практически уничтоженной деревни Семеновская 2-я сводная-гренадерская дивизия Воронцова и 2-я кирасирская дивизия под командованием Дука, а также восемьдесят четыре орудия. Кроме того, имелся дополнительный заслон егерей, в состав которого входили 49-й и 50-й егерские полки, развернутые по фронту укреплений.

Первую атаку предпринял I корпус Даву: 5-я дивизия Компана двинулась на южную флешь, а 4-я дивизия Дессэ – на северную. Для оказания поддержки подошла 2-я дивизия Фриана. Оставшиеся две дивизии I корпуса были направлены на северный участок, в распоряжение принца Евгения. I кавалерийский корпус генерала Нансути располагался за корпусом Даву, а в тылу у Нансути, на северном фланге, занял позиции III корпус маршала Мея. Около 6:30 утра Наполеон приказал начать атаку на флеши.

Предпринятый французами артиллерийский обстрел вначале был совершенно неэффективным, так как орудия находились на слишком большом расстоянии от цели. Но когда ошибка была обнаружена и орудия передвинули ближе, обстрел стал результативнее. Французские стрелки, имея численное преимущество, оттеснили егерей непосредственно к флешам, а французская артиллерия, которая двигалась вперед вместе с пехотой, оказывала последней максимальную поддержку. Как и планировалось, тридцать 3- и 6-фунтовых легких полевых орудий, сопровождавших пехоту (в соотношении два орудия на батальон), приблизившись к флешам на расстояние 500 шагов, открыли по русским огонь картечью. Всего в этой грандиозной битве приняли участие более 300 французских и русских орудий. Грохот канонады был невероятным, тучи дыма и пыли порой снижали видимость до десяти ярдов. Барабаны монотонно выводили pas de charge[36], и французская пехота, ряды которой косили ядра и картечь русской артиллерии, расположенной по обеим сторонам каждой флеши, неумолимо шла вперед. Русский артиллерийский офицер Лёвенштерн вспоминал: «Испытания, которые выпали на долю наших батарей, были ужасными, но колонны противника таяли, несмотря на то что все время подходили подкрепления. Чем больше усилий прилагал противник, тем большие потери он нес».