Вальтер Моэрс – Румо, или Чудеса в темноте (страница 98)
Спирт оказал благотворное влияние. Тифон привел мысли в порядок. Вот страхи запрятаны подальше, и вперед выступает дух исследования. Так ли уж неразрешима задача? Это лишь на первый взгляд! Еще колбочку спирта. Дело мастера боится. Если у Тифона получится, он станет самым уважаемым алхимиком в Беле! Итак, за работу!
Дни и ночи напролет алхимик, как бешеный, царапал пером в записной книжке. Идеи сыпались одна за другой. В список попали вирусы, кислоты, бациллы, кровяные черви, пожиратели клеток, красная чума, черная оспа, зеленая чесотка, гральзундский грипп, все смертельные яды, опаснейшие паразиты и болезни крови. А как проявит себя та или иная болезнь под воздействием того или иного яда? Комбинаций множество, одна опасней другой. Тифон Цифос создавал логарифм смерти.
Покончив с теоретической частью, он приступил к практической. Несколько недель кряду вокруг его лаборатории творились чудеса. В радиусе километра вдруг пропали все мелкие животные: кошки, собаки, крысы и мыши, а в воздухе день и ночь ощущался странный сладковатый запах, исходивший из дома Тифона. Там алхимик сваливал трупы несчастных зверей, использованных для опытов.
Тифон смешивал вирусы, как художник смешивает краски. Изобретательности ему было не занимать. Никто прежде не додумался одновременно заразить организм смертельно опасным вирусом гральзундского гриппа и черной чумы, а затем ввести возбудитель серой холеры. Никому не приходило в голову сочетать полосатую оспу со жгучей крапивницей и парализующей проказой. И коль уж на то пошло — отчего бы не сделать еще один шаг, объединив неслыханные результаты обоих экспериментов? И результаты оказались столь чудовищны, что белые волосы Тифона всего за неделю стали черными как смоль, и он исхудал до костей. Случайно увидав свое отражение в зеркале, алхимик перепугался. День ото дня он все больше походил на то, что пытался создать: на ходячую смерть.
Прошло месяца два, и срок, когда генерал Тиктак желал получить результат, неуклонно надвигался. Тифон Цифос надеялся, что созданный им вирус удовлетворит требованиям генерала. Вирус не просто смертелен — он заменит собой смерть. Когда зараженный умрет в ужасных муках, вирус упрямо и неумолимо продолжит работу, разрушая каждую клетку трупа до полного исчезновения. Труп бесследно исчезнет. Цифос с удивлением наблюдал этот процесс на трех кошках, целиком разложившихся у него на глазах всего за день — и следа не осталось, ни единой шерстинки.
«Должно быть, вирус придется генералу Тиктаку по вкусу, — подумал Тифон Цифос. — Назову его субкутанным эскадроном смерти».
Осталась одна проблема: вирус невозможно остановить. Чтобы заразиться, не нужно даже прикасаться к больному. Уничтожив одно тело, болезнь принималась искать новую жертву, походя на шайку разбойников, осаждавшую города один за другим. Непредсказуемый, словно орда варваров, вирус иногда прерывал свою разрушительную работу и переключался на другой организм — Тифон заметил это в ходе опытов на лабораторных животных. Сам он во время экспериментов надевал герметичный костюм с искусственной подачей воздуха и надеялся вскоре укротить свое детище. Вирус обладал еще одной весьма необычной и коварной чертой — ее Тифон задумал преподнести генералу как подарок, в скромной надежде на продвижение по карьерной лестнице среди придворных алхимиков. Оставалось лишь заставить субкутанный эскадрон смерти погибать вместе с жертвой.
Но пока он раздумывал над этой задачей, в дверь лаборатории постучали двое солдат генерала Тиктака. Они велели Тифону немедленно явиться к генералу с докладом.
Тифон знал, что возражать бессмысленно. Взяв свои записи и шприц со смертельным вирусом, он отправился к генералу.
— Как обстоят [тик] дела с моим заданием? — спросил генерал Тиктак, когда Тифон Цифос предстал перед ним. У алхимика тряслись поджилки.
— Я изобрел невиданный доселе смертельный вирус, — начал Тифон, — но…
Генерал Тиктак жестом остановил его.
— Никаких «но» в [тик] моем присутствии! Никаких «но», «нет» и [так] «невозможно» — под страхом [тик] смерти.
Тифон потупился.
— Покажи мне вирус! [тик] Он при тебе?
Подойдя ближе, алхимик вынул шприц.
— Достаточно одной капли. А целого шприца хватит на сотню жертв. Но…
Тифон прикусил губу, но слишком поздно.
— Я тебя [так] предупреждал, — прогремел Тиктак, забирая шприц. — Слишком [тик] много «но»! — Другой рукой он схватил Тифона. — Достаточно одной [так] капли, говоришь?
Тифон и пикнуть не успел, как генерал воткнул иглу ему в руку. Осторожно впрыснув капельку жидкости в вену алхимика, генерал отпустил его.
— Извини мне мою [тик] нетерпеливость, — проговорил генерал Тиктак. — Посмотрим, на что [так] способен твой вирус.
Тифон будто обмяк, даже удивившись немного, как быстро он смирился со смертным приговором.
— Как называется твой [тик] вирус? — спросил генерал Тиктак. — Или ты не успел дать [так] ему название?
— Я назвал его субкутанным эскадроном смерти, — пробормотал Тифон.
— Хорошее [тик] название. Научное и в то же [так] время воинственное.
— Спасибо, — ответил алхимик.
— Однако твой [тик] вирус медлит! — нетерпеливо прогремел Тиктак.
У Цифоса закружилась голова и подкосились ноги — первый признак того, что эскадрон принялся за работу.
— Он уже начал действовать, — возразил Цифос. — Одних он убивает всего за день, других — за неделю. Меня он, похоже, быстро одолеет… Можно мне сесть?
— Нет, — отрезал генерал Тиктак. — Против тебя [тик] я ничего не имею. Мне нужно [так] лишь в точности изучить [тик] симптомы. Начинается с ног?
Тиктак не позволил ему даже самую малость — умереть сидя. Тут-то Тифон Цифос решил утаить от генерала, насколько опасен вирус. Умолчит он и про приготовленный сюрприз: коварное свойство, присущее вирусу. Нет, свои последние тайны Тифон Цифос унесет в могилу, ведь только так он сумеет отомстить. Разумеется, самому генералу субкутанный эскадрон смерти не причинит никакого вреда. Тифон сейчас умрет, а примерно через час погибнет и вирус, ведь генерал — машина, он не может заразиться, а поблизости нет ни одного живого существа, на которое могла бы перекинуться болезнь. Но вирус в шприце — кто знает, вдруг когда-нибудь он нарушит планы генерала. Тифон снабдил вирус подходящим оружием. Алхимик создал целую армию воинов: слишком маленьких, чтобы их разглядеть, но способных одолеть самого сильного противника.
В последний раз улыбнувшись, алхимик произнес последние слова:
— Да. Начинается с ног.
Остаток дня генерал Тиктак наблюдал, как умирает Тифон Цифос. Творение алхимика и впрямь порабощало и уничтожало всякое проявление жизни — без особых усилий, тихо и безжалостно. Казалось, будто кто-то пожирает тело изнутри, одновременно снимая оболочку. На глазах у Тиктака Тифон со страшным криком бился на полу в конвульсиях. Серая, как камень, кожа стала рваться, словно пергамент, а затем рассыпалась в пепел. У мертвеца выпали волосы и зубы, вывалились язык и глаза. Плоть высохла, щеки впали, обнажив кости — личину смерти.
«Пусть же Бел и всех его жителей сожрут изнутри, как меня теперь», — вот последнее, что мелькнуло в голове у Тифона Цифоса.
— Подумать только! — удивился генерал Тиктак. — Вот так изобретение! — Генерал покачал головой, разглядывая шприц с субкутанным эскадроном смерти. — Какая потеря! И какая награда! — Генерал потерял гениального ученого, но в награду получил невидимую и беспощадную армию.
Каждый отсек подземного мира пахнет по-разному — вот что уяснил Румо. В пещере с падавшими сталактитами, где он встретил Шторра-жнеца, ужасно воняло нефтью, в Холодных пещерах — снегом и стоялой водой, в Нурнийском лабиринте — прелой листвой и кровью, в Мертвом лесу — ядом черных грибов. В пещерах фрауков разило фрауками, а в водяном гроте разносился приятный аромат гальки и чистой родниковой воды. Но гигантская пещера, куда Румо, Укобах и Рибезель вошли теперь, не имела определенного запаха. Никогда прежде Румо не чувствовал столько запахов одновременно: ни придя впервые в Вольпертинг, ни на ярмарке. Румо учуял Бел, столицу подземного мира.
Пещера, в центре которой располагался Бел, по размеру уступала лишь Холодным пещерам. Свод, нависавший на километровой высоте, отражая призрачный рассеянный свет города, походил на желтоватый купол.
Окружал Бел лабиринт длинных узких расщелин, глыбы застывшей лавы, пересохшие русла рек. Сажа, столетиями оседавшая на камнях, окрасила их в черный цвет.
— Каков твой план? — спросил Рибезель.
— Да, Румо, каков твой план? — повторил Укобах.
—
—
Не слишком ли многого они требуют? Какой еще план? Румо предпочел бы войти в город через главные ворота с факелом в лапе, сжечь его дотла и освободить сородичей. Был бы сейчас Смейк рядом! Уж если кто и знает, как освободить сотни пленников из охраняемого вражеского города, так это бывший военный министр.
— Доберемся по канализации до центра, — начал Румо. — А там видно будет.
— Это понятно, — возразил Укобах. — Дальше-то что? В городе полно врагов. А ты единственный вольпертингер на свободе. Что ты будешь делать?
— Да, — подхватил Рибезель. — Дальше что?
—