Вальтер Моэрс – Румо, или Чудеса в темноте (страница 9)

Смейк изможденно вздохнул.

— В считаные секунды две трети армии медных болванов оказалось погребено под многометровым слоем камней. Остальным, и среди них генералу Тиктаку, удалось спастись. Говорят, они сбежали прямиком в преисподнюю.

Румо перевел дух. Зло ушло безнаказанным. Это нечестно!

— Ну вот, — сказал Смейк, — такова история медных болванов. Но это еще не конец истории осад Драконгора — далеко не конец.

Румо опешил. Неужто нагрянет еще одна армия — пострашнее медных болванов? Щенок был готов ко всему.

— Впрочем, военные осады Драконгора все же прекратились. После разгрома медных болванов ни одна, даже самая отважная во всей Цамонии армия не решалась идти в поход на драконов. Напротив: долгое время никто не решался и носа сунуть в окрестности Драконгора, и там царил мир и покой. Драконгорцы заскучали. Затосковали по битвам старых добрых лет.

Где-то на Чертовых скалах вновь раздался отдаленный барабанный бой, но его заглушил рокот волн.

— А потом пришли почитатели, и началась первая мирная осада Драконгора.

Румо навострил уши. Мирная осада? Разве так бывает? Но этой ночью он слышал столько невероятных историй, что все казалось возможным.

— Да, — продолжал Смейк, — почитатели пришли с миром. Это было разношерстное сборище бродяг со всей Цамонии, разодетых в пестрые лохмотья. За многие десятилетия стихи и проза драконов разошлись по стране, собрав целую армию поклонников. К тому же история осад крепости снискала драконам славу героев. Сами они никогда не ходили ни на кого войной, а только оборонялись. И, несмотря на постоянную опасность, драконы продолжали сочинять. Разве они не достойны поклонения?

Почитатели разбили вокруг Драконгора палаточный городок, перебрасывали через крепостную стену цветы и восторженные записки, называли драконов гениями, читали вслух их произведения. Воистину это был праздник любви и поэзии. Свесившись с крепостной стены, драконы наблюдали за происходящим — сперва недоверчиво: к осаде им не привыкать. Но, похоже, почитатели явились из самых благородных побуждений. Вокруг крепости появилось несколько крохотных типографий, где печатались исключительно произведения драконов и хвалебные отзывы критиков. Драконы стали сбрасывать с крепостной стены рукописи со стихами, а внизу их принимали с восторгом, оберегая, как драгоценную реликвию.

Пару недель драконы недоверчиво наблюдали за почитателями, затем собрались на рыночной площади и решили послать делегацию: прощупать почву. Впервые за долгое время пять драконов вышли из крепости. Почитатели встретили их овациями, осыпали цветами и лавровыми венками. Затем драконов отвели в шатер предводителя почитателей. Тот отличался внушительной фигурой.

Он обратился к динозаврам с речью:

— Милые драконы! Забудем все эти глупые россказни безмозглых йети про сокровища Драконгора. Вы обладаете гораздо более ценным сокровищем.

Драконы недоуменно переглянулись. Речь предводителя звучала куда менее восторженно, чем они привыкли.

— Вот истинное золото Драконгора, — и он потряс стопкой листков со стихами драконов.

Динозавры растаяли от лести, но задавались вопросом: к чему он клонит?

— Карты на стол, господа: я издатель! Издаю книги и зарабатываю на этом деньги. Много денег.

В его голосе вдруг зазвучали нотки, испугавшие драконов.

— Героизм, мученичество — вот за что вручают литературные премии, и не так уж важно, что вы там пишете. «Слава» — вот волшебное слово.

Динозавры лишились дара речи.

— Да, слава и популярность — вот ваше сокровище. Герои живут в крепости и пишут стихи — да может ли издатель мечтать о лучших авторах? Милые драконы, только представьте: ваши стихи, моя типография и молва, которую пустят почитатели — да это выгодней, чем разрешение наттиффтоффов на чеканку монет. Прошу вас, хорошенько поразмыслите.

Драконы возмутились. Их обманули: подобное непристойное предложение унижает их достоинство как поэтов. В гневе они вышли из шатра и поспешили в крепость поведать собратьям о случившемся.

Остальные драконы тоже возмутились. Некоторые особо ранимые натуры даже потребовали немедленно окатить почитателей расплавленным свинцом. Разгорелась дискуссия, и один из драконов предположил, что будет, если разогнать почитателей. Те уйдут, окрестности Драконгора опустеют. Никто не станет осаждать крепость, даже из мирных побуждений. Драконам придется читать стихи друг другу до самой смерти, а в один прекрасный день драконы вымрут, как их незадачливые предки. Впадут в забвение. Вот одна перспектива.

А вот другая: драконы принимают предложение почитателей. Что в результате? Слава. Деньги. Литературные награды. Бессмертие. Разве не это — истинная цель каждого поэта?

— Нет! — проревел другой дракон. — Поиски правды. Работа. Стремление достичь и сохранить Орм — лишь эти добродетели, эти великие цели — и никакие другие — должен ставить перед собой поэт. — Но его никто не слушал.

Слово опять взял первый дракон. Он вещал очень громко и размеренно:

— Драконгорцы! Что мы делаем, стоя на краю бездны? Танцуем под музыку звезд!

Оратор попал в самую точку. Бездна — это безвестность. Музыка звезд — это рукоплескания публики.

— Хочу признания! — горланил один.

— Хочу хвалебных отзывов! — надсаживался другой.

Над рыночной площадью поплыл гул голосов, все кричали одновременно.

— Вы же продаете себя! — взревел один пожилой динозавр, и это было последнее возражение. Решено было позвать почитателей в крепость и закатить на рыночной площади большой праздник. Впервые крепость откроет ворота для самых преданных поклонников. И настанет светлое будущее.

Румо начал терять терпение. Когда уже что-нибудь произойдет?

— И вот настал великий день. В городок драконов вступила длинная пышная процессия почитателей; они разбрасывали цветы и листовки с панегириками драконам. Звучала музыка и пение, всех угощали красным вином. Когда процессия достигла рыночной площади, толстый предводитель почитателей танцующей походкой вышел вперед, чтобы держать речь. Поманив к себе бургомистра, он воскликнул:

— Начинается новая эра. С этого дня — больше никаких драконов!

Драконы насторожились.

— С этого дня за распространение литературы драконов полагается смертная казнь. С этого дня смертная казнь полагается всякому, кого сочтут драконом.

Бургомистр выпучил глаза от ужаса. Что за шутки? Да как у этого типа наглости хватило испортить такую торжественную минуту? А предводитель почитателей, запустив руку под пышное одеяние, выхватил кинжал и приставил бургомистру к горлу.

— А теперь шутки в сторону! — рявкнул он. — Решайте сами: хотите спасти свои шкуры — придется отвечать на мои вопросы. Где вы прячете алмаз размером с дом? Где изумрудное море? Где потайной ход к земному ядру?

Румо вскинул голову. Неужели почитатели пришли с оружием?

Несколько драконов вскрикнуло. Почитатели сорвали с себя пышные одеяния, а под ними обнаружились доспехи, мечи и кинжалы.

— Так-то! А вы и уши развесили! — захохотал предводитель. Он бросил бургомистра, предоставив грязную работу солдатам.

Румо фыркнул. Да эти почитатели еще хуже медных болванов! Дали тем сто очков вперед.

— Да уж. Почитатели оказались бывшими солдатами. Все они участвовали в той или иной осаде Драконгора. Тела их усеивали раны от ожогов, лица пылали ненавистью. Они собирались в одном грязном солдатском кабачке в Гральзунде и спорили до хрипоты. Хозяин забегаловки и был тем самым толстым предводителем почитателей. Он придумал изощренный план: собрать по всей Цамонии солдат, раненных при осаде Драконгора, и захватить крепость обманным путем. И его тактика сработала.

Румо заворчал. Вот это подлость!

— С одной стороны — вооруженные до зубов, закаленные в боях кровожадные солдаты, обуреваемые жаждой мести, с другой — изнеженные, безоружные драконы-поэты, не успевшие даже вскипятить смолу или расплавить свинец. Неужели Драконгору суждено пасть в неравной битве?

Румо с важным видом кивнул. Какая же это битва — это куда более чудовищная расправа, чем та, что учинили своим создателям медные болваны.

— Одна-ако… — голос Смейка заставил Румо навострить уши. — Случилось нечто удивительное. Удивительное для солдат, но еще удивительнее — для самих драконов. Несколько секунд на рыночной площади стояла полная тишина. Даже солдаты замерли, будто предчувствуя беду. Что-то вдруг изменилось во внешности и осанке драконов, в выражении глаз и морд. Гримасы ужаса сменились грозным хищным оскалом, ящеры показали клыки, которые прежде тщательно скрывали, челюсти заклацали, как медвежьи капканы, из пастей пошла пена, а заслышав их рык, целая армия рыжих горилл от страха влезла на дерево. Несколько драконов сорвали с себя бархатные одежды, показав могучие мышцы. Да, перед лицом явной угрозы в динозаврах пробудились инстинкты сильных и хищных предков. Нежные жители башни из слоновой кости в один миг обернулись, — Смейк защелкал пальцами, — свирепыми ящерами.

Сжав кулачки, Румо стал драться с воображаемым соперником. Все-таки битва!

— Вот тут-то и началось настоящее сражение за Драконгор. Битва в Нурнийском лесу — детская игра по сравнению с этой мясорубкой. Безоружные драконы обратились в превосходные боевые машины, пострашнее медных болванов. Вместо металлических щитов — драконья чешуя, вместо кинжалов — острые, как бритва, клыки, вместо сабель — огромные когти.