Вальтер Моэрс – Румо, или Чудеса в темноте (страница 85)

Однако на практике все оказалось намного труднее, чем задумывалось. В ходе экспериментов генерал Тиктак, к своему разочарованию, обнаружил, что искусство убивать требует весьма тонкого подхода. Первый же узник медной девы отдал концы в тот самый миг, когда в его тело вонзились иглы — от страха. Следующие трое протянули всего несколько минут: от нетерпения Тиктак переборщил с живительными зельями, и сердца жертв не выдержали. Мало-помалу он научился сдерживаться, однако ни один из пленников не продержался в медной деве больше часа.

Генерал Тиктак понял: медная дева — инструмент тонкий, и, чтобы овладеть им, придется изрядно потрудиться, да и организмы жертв довольно чувствительны — одними ядами и зельями тут не обойтись.

Но отчасти виноваты и сами испытуемые. Они хотели умереть и умирали. Каждый, кто попадал в медную деву, стремился поскорее ее покинуть, и самый быстрый способ — смерть. Сколько бы Тиктак ни накачивал жертвы зельями, вызывавшими радость, машина нагоняла такой ужас, что они предпочитали умереть. Генерал пытал самых закаленных в боях воинов, матерых солдат, покрытых шрамами богатырей, не покидавших поле битвы даже под градом стрел или с пробитой головой, но и они держались всего день-другой, оскверняя медную деву грубыми ругательствами. Чтобы разгадать тайну смерти, Тиктаку нужен невероятно выносливый подопытный. Его смерть должна растянуться на недели и месяцы. А то и на год.

Генерал извел еще с десяток несчастных, прежде чем понял: медная дева — это скрипка без струн. Есть и инструмент, и виртуозный исполнитель — не хватает только души. Благородной и утонченной машине нужно равное ей существо, лишь тогда зазвучит музыка, о какой мечтал Тиктак. Генерал решил не пачкать понапрасну кровью дорогой инструмент и дождаться, пока в руки к нему не попадет достойная жертва.

Продолжать поиски души медной девы в Беле — все равно что охотиться на ягненка в стае волков. Тем не менее шпионы генерала шныряли по улочкам Бела в поисках нужного материала. Но те, кого притаскивали шпионы, ни на что не годились.

Тиктак решил самолично отправиться в наземный мир на поиски подходящей жертвы, а то и нескольких. Он уже совсем было снарядился в путь, как вдруг пришло известие: в Бел доставлен новый урожай города-ловушки. Генералу полагалось самому осмотреть новых гладиаторов и убедиться, что они не угрожают безопасности короля. Тиктак был уверен, что никто из пленников не может представлять опасности для него и медных болванов, но все же и в этот раз не стал уклоняться от докучливой обязанности и отправился поглядеть на новых воинов.

Их пригнали из города под названием Вольпертинг. Судя по названию — какое-нибудь сборище деревенских простофиль. Странные распоряжения Фрифтара всегда ставили генерала в тупик. Он не мог дождаться дня, когда заживо вырвет сердце из груди советника чокнутого короля.

Тиктак осматривал не всех пленников, а лишь запертых в одиночных камерах Театра красивой смерти. Старых и слабых держали в большой общей тюрьме, где те относительно свободно передвигались.

Генерал Тиктак осматривал одну камеру за другой, и то, что он там увидел, поразило и обрадовало его сверх всякой меры. Первые же трое пленников, еще не очнувшихся от усыпляющего газа, показались генералу куда более подходящими для медной девы, чем все жители Бела вместе взятые. Что за благородные создания! Похожи на собак разных пород, но, очевидно, ходят на двух лапах, а на головах растут рожки. Все как один мускулистые и натренированные. Тиктак приказал открыть остальные камеры, и его восторгу не было предела. Вот прирожденные воины, а не какие-то солдафоны, готовые родную мать продать за кусок хлеба. Вот настоящие бойцы, разумные существа с задатками хищных зверей. Подумать только, как рьяно станут они бороться со смертью в корпусе медной девы! Генерал Тиктак едва не сошел с ума от радости.

Какое неслыханное расточительство — истреблять этих благородных созданий ради грубых развлечений в Театре красивой смерти! Нужно скорее спасать самые ценные экземпляры, пока они не полегли на песке арены. Достаточно объявить, что пленники представляют слишком большую опасность для короля, и можно делать с ними, что угодно. Но кого выбрать? Все они великолепны. Генерал в нерешительности ходил от камеры к камере. Экспедиция в наземный мир откладывается. Тем временем сторож отпер следующую камеру, и Тиктак заглянул внутрь.

В память генерала глубоко врезалось всего несколько самых ярких эпизодов его жизни: поле битвы в Нурнийском лесу — первое, что предстало его взору при рождении, вал камней, что обрушился на медных болванов с Драконгора, вид на Бел издали и, конечно, медная дева. То, что увидел генерал Тиктак в этой камере, поразило его настолько, что, будь он один, непременно упал бы на колени.

Там, на каменном полу, неестественно подвернув лапы, одурманенная и прикованная цепями, лежала Рала. Генерал не мог отвести взгляд.

Вот это счастье, вот это удача! По медному корпусу Тиктака прокатилась дрожь, алхимические батареи затрещали, он лишился дара речи и только тикал. Изо всех сил он сдерживался, чтобы на радостях не оторвать сторожу голову.

Идеальные пропорции — медную деву будто отливали специально для этого создания. Невероятная красота! Генерал Тиктак обладал особым чутьем, когда дело касалось отваги и страха. В этой девушке пылала неугасимая жажда жизни, а смерти она боялась не больше, чем мертвец. Сомнений нет: перед ним — душа медной девы. Наконец-то исполнится давняя мечта генерала: сыграть симфонию смерти.

Проснувшись, Румо почувствовал себя свежим и отдохнувшим. Зверьки, укрывавшие его живым одеялом, теперь копошились неподалеку. Румо встал и заглянул в отверстия в скале.

— По какой дороге пойти? — спросил он.

— Трудно сказать, — ответил Львиный Зев.

— Какая первая попадется, по той и иди! — предложил Гринцольд.

Дорога оказалась не из легких. Румо ступал по острым камням, тоннель, разветвляясь, постепенно сужался, каменные глыбы, преграждавшие путь, становились все внушительнее. Румо приходилось то протискиваться в узкие расщелины, то ползти. Пушистые зверьки исчезли. Оставалось только надеяться, что дорога не упрется в отвесную скалу.

— Ступай осторожнее. Повсюду трещины с километр глубиной, — предостерег Львиный Зев.

— Ты-то откуда знаешь?

— Тебе ведь известно, я работал на рудниках. Уж в чем в чем, а в пещерах я кое-что смыслю, я же пещерный тролль! Форма камней говорит о тектонических сдвигах. Острые камни образуются после землетрясений. Легкий толчок — и мы окажемся заперты здесь навеки. Ха-ха-ха!

— По-твоему, это смешно? — спросил Румо.

— Мне не привыкать, — ответил Львиный Зев. — Слыхал когда-нибудь, как шутят горняки? Прежде во время работы мы рассказывали друг другу разные страшилки. Это помогает не бояться.

Какая-то слизь капнула Румо за шиворот. С потолка пещеры свисали огромные белые жуки без глаз, с длинными щупальцами.

— Спокойно. Они питаются мертвечиной, — сказал Львиный Зев. — Но могут сожрать глаза — тогда ты покойник. Глаза они любят. Может, оттого, что у самих их нет.

Румо с отвращением отмахнулся от щупалец одного из жуков, тянувшихся к нему.

— В темноте всегда так! — пояснил Львиный Зев. — Природа вытворяет всякие фокусы там, где никто ее не видит.

— Это уж точно, — согласился Гринцольд. — Мне случалось воевать в пещерах Мидгарда. Три года под землей. Так вот, я видал таких зверей, которых следовало бы запретить!

— Вот-вот! Темнота рождает чудовищ. Меловые черви, земляные пауки, железные гусеницы, фосфорные улитки, тоннельные крысы, потолочные ползуны, прозрачные сосуны, многолапые прищепники, ледяные мотыльки, лавовые черви — кажется, все самое отвратительное скапливается там, где никто не видит.

Румо взбирался по природной лестнице из сваленных друг на друга плит гранита. Навстречу бежала тысяченожка не меньше метра в длину. Румо отпрянул, и чудовище, щелкая челюстью, похожей на кусачки, просеменило мимо. Видимо, тысяченожка тоже слепая.

— Да уж, от этих тварей лучше держаться подальше, — проговорил Львиный Зев. — Червь-кусальщик. Безобиден, пока ты не спишь и можешь отойти в сторону. Но горе тебе, если кусальщик наткнется на тебя во сне. Проест насквозь. Заберется в ухо, прогрызет мозг, все туловище и вылезет из задней лапы. Черви-кусальщики не знают преград.

— Так и есть, — подтвердил Гринцольд. — Знавал я одного демона — кусальщик прогрыз ему во сне обе ноги, да еще дважды! В одну сторону прошел через бедра, в другую — через голени. Бедняге потом пришлось ходить на руках.

— А слыхали про хищные подземные грибы? А про осьминогов, живущих на суше, среди камней? Щупальца у них — по две сотни метров в длину. А в присосках можно уместиться целиком.

— Еще бы! — подхватил Гринцольд. — А минералеона встречать приходилось? Вот это тварь! Длиной — метров двенадцать, и умеет маскироваться под любой камень. Наступишь и не заметишь.

— Это еще что, — не унимался Львиный Зев. — Под землей водятся совсем крохотные мошки. Они залетают через нос прямо в мозг. Откладывают там яйца, а те вырастают размером с арбуз. Такое случилось с одним троллем у нас в рудниках. Идем мы с ним как-то по шахте, и вдруг голова у него раздулась, как тыква — бах! — и лопнула прямо у меня на глазах, а оттуда вылетели миллионы мелких мошек…