Вальтер Моэрс – Румо, или Чудеса в темноте (страница 31)

Бургомистр даже оторвался от бумаг.

— Смеешься ты надо мной, что ли? Тебе разве не говорили, что я не люблю шуток? Как тебя зовут, я спрашиваю.

— Меня зовут Румо.

Отложив бумаги, бургомистр сочувственно взглянул на Румо.

— Это же карточная игра.

Румо пожал плечами.

— А фамилия? — спросил бургомистр.

Румо представления не имел ни о какой фамилии.

— Ну, со временем появится. Значит, тебя зовут Румо — бедняга! Что ж, рад знакомству! А я Йодлер. Йодлер Горр. Но ты зови меня бургомистром.

Румо кивнул.

— А что ты умеешь?

Недолго думая, Румо отвечал:

— Сражаться.

Бургомистр усмехнулся.

— На это мы все мастера. Скажи еще, что умеешь штаны обмочить! Сражаться умеют все вольпертингеры. Я спрашиваю, что еще ты умеешь?

Теперь-то Румо задумался. Ничего не приходило в голову.

— Обучен ты какому-нибудь ремеслу?

Румо напряг извилины. Тонкий нюх считается ремеслом?

— Может, ты кузнец? Столяр? Писарь? Повар?

Румо помотал головой.

— А с этим делом как? — Бургомистр раскрыл пасть. — Язык у тебя хорошо подвешен?

Румо опять помотал головой.

— Значит, ничего не умеешь.

Румо с радостью рассказал бы о битве на Чертовых скалах, но постеснялся.

Бургомистр откашлялся, будто готовился произнести официальную речь.

— Быть не может, чтобы вольпертингер ничего не умел. Больше того, я убежден, что у каждого — свое призвание. Нужно только его найти. Кто-то находит раньше, кто-то позже. А кто-то не находит и вовсе: бывает, не везет. Они тоже что-то умеют, просто не знают, что именно. Вот моя философия. Не бог весть какая, ну, да я и не философ. Я бургомистр.

Румо нетерпеливо топтался на месте.

— Вольпертингерам есть чем похвастаться и помимо боевых качеств. Не всем это известно, но мы над этим работаем. Напрасно в нас видят только охранников или элитных бойцов. Однажды вольпертингеров оценят и за их умственные способности. К примеру, мы превосходно играем в шахматы.

Румо окончательно утомился: уж слишком затянулся разговор. Что еще за шахматы? Он воин, ему не до игр.

— Ну, а какие у тебя, парень, планы на будущее?

Румо не понял вопроса.

— Какая у тебя цель?

— Я ищу серебряную нить.

Бургомистр закатил глаза.

— Ее-то мы все тут ищем, парень. Но в жизни есть еще кое-что. Например, эээ…

Он напряженно уставился на стол, будто надеясь отыскать на нем смысл жизни. Затем опять взглянул на Румо.

— Ну, да ты и сам разберешься, верно? Ха-ха, — бургомистр натянуто рассмеялся. — А теперь уладим все формальности. — Выдвинув ящик, бургомистр вынул оттуда лист бумаги.

— Подписав эту форму, ты станешь гражданином Вольпертинга. Ты получишь право на бесплатное жилье и еду. Еще сможешь ходить в школу и пользоваться библиотекой. Обязанности будут следующие…

Когда речь не шла о сражениях, Румо слушал вполуха. Вот и речь бургомистра потеряла всякий смысл.

— Подпиши здесь.

— А?

— Напиши свое имя. Вот тут.

— Я не умею писать.

— Я так и думал. Почти никто из новичков не умеет. Тогда капни кровью.

— Что?

— Если не можешь подписать, капни кровью. Держи! — Бургомистр протянул Румо большую иглу. — Уколи палец. Из него кровь лучше идет.

«Так, стоп, — мелькнуло в голове у Румо, — а что я тут, собственно, делаю?» Кажется, бургомистр говорил насчет обязанностей. Не очень-то хотелось ему брать на себя какие-то обязанности. Румо совсем недавно убежал из плена, теперь он свободен и хочет осмотреть Цамонию. Может, ему и не захочется оставаться в Вольпертинге. Допустим, тут много вольпертингеров. Но Смейк уверял, они и в других городах встречаются. Да и не так-то он жаждет общества сородичей: по природе своей Румо, скорее, одиночка. Ему бы только узнать, что это за серебряная нить, и идти дальше.

Бургомистр устало вздохнул и проговорил:

— Так тебя упрашивать надо?

Румо никак не мог решиться. Нет, пожалуй, лучше ему уйти.

— Есть две причины остаться. Первая — боевые искусства.

Румо навострил уши.

— Какие именно?

— У нас даже школа специальная есть, там всему научат. Настоящим искусствам. То, что каждый вольпертингер умеет от природы, — просто ребячество. Дураки бы мы были, если б не развивали, не совершенствовали такие задатки. У нас лучшие учителя техники ближнего боя. Бой с тенью. Единоборства. Удары в прыжке. Ночное фехтование. Боевой топор. Моргенштерн. Арбалет. Стрельба из лука. Дальневосточная техника летучей борьбы. Метание ножа вслепую. Борьба на трех орудиях. И так далее, и так далее.

— У вас учат пользоваться оружием?

— Не очень-то мы это любим. Но иной раз приходится. Наивно полагать, будто в этой полной опасностей стране пробьешь себе дорогу одними кулаками, особенно если ты вольпертингер. Каждый разбойник считает своим долгом помериться силами с нашим братом. Фехтование у нас в школе преподает сам Ушан Делукка! — Голос бургомистра зазвучал торжественно.

— Владеет шпагой лучше всех в Цамонии! И мечом! И рапирой! И ятаганом! Да хоть ножом для трюфелей, если потребуется. В общем, любым острым предметом.

Румо будто током ударило.

— Если я пойду в школу, меня научат фехтованию? — Смейк много рассказывал ему про это смертоносное искусство.

— Разумеется. А еще ты выучишься читать, писать, считать и играть в шахматы. Героеведение. Краткий курс цамонийской литературы. Как ухаживать за зубами. Но главное в школе — уроки борьбы. Одной только самообороны — тридцать часов в неделю.

Румо схватил иглу.

— Погоди! — воскликнул бургомистр. — Я же еще не озвучил вторую причину.

Румо снова навострил уши.

— Вторая причина такова: лишь в Вольпертинге ты отыщешь серебряную нить.

Румо решительно проколол палец и уронил несколько капель крови на бумагу.