Вальтер Моэрс – Румо, или Чудеса в темноте (страница 128)
— Весьма самоуверенный тип, — прервал наконец Укобах всеобщее молчание.
— Они намерены сразиться с фрауками? — опешил Рибезель.
— Самоубийцы, — продолжал Укобах.
— У них никаких шансов. Во всяком случае, на лодках. Может, они знают, где спрятаться?
Никто не двинулся с места. Словно зачарованные, вольпертингеры смотрели, как рассеивается туман. Мертвые йети, стоя во весь рост в лодках, плыли прямо навстречу гигантским черным лапам, освещенным голубоватым сиянием, лившимся из брюха чудовищ.
До фрауков им теперь оставалось не больше пары сотен метров. Даже если бы Шторр и его солдаты передумали, поворачивать поздно.
— А не спеть ли нам, ребята? — крикнул вдруг Шторр так громко и отчетливо, что даже вольпертингеры услышали.
— Споем! — крикнули ему в ответ. — Отличная мысль, Шторр. Как всегда.
Йети расхохотались.
Вольпертингеры в растерянности стояли на берегу.
— Что они задумали? — спросила Рала.
Румо указал на острые сталактиты, свисавшие с потолка.
— Они умирают ради нас, — ответил он.
Вонь от наступавших фрауков стала совсем уж невыносимой. Румо яростно сжал рукоятку меча.
—
— Знает кто-нибудь хорошую песню? — крикнул Шторр.
— «Песнь крови»! — предложил один из йети. — Других мы не знаем.
— Отлично! — проревел Шторр. — Значит, «Песнь крови»!
Он набрал в грудь воздуху.
— «Кровь! Кровь! — запел он.—
Брызги летят издалека!
Кровь, кровь! Кровь обагрила платье врага!
Кровь! Кровь! Брызги летят издалека!
Кровь! Кровь! Кровь проливалась века!»
— «Кровь! Кровь! — хором вторили йети. —
Брызги летят издалека!
Кровь, кровь! Кровь обагрила платье врага!
Кровь! Кровь! Брызги летят издалека!
Кровь! Кровь! Кровь проливалась века!»
Жуткое эхо разлилось по пещере, вспугнув летучих мышей.
— «Клинком взмахни, пусть враг умрет!
Лишь помани, и смерть придет!»
— «Клинком взмахни, пусть враг умрет! — подпевали йети. — Лишь помани, и смерть придет!»
— «Кровь! Кровь! Брызги летят издалека! — ревели они. — Кровь, кровь! Кровь обагрила платье врага!»
Под сводами пещеры раздался треск. Огромная каменная глыба отломилась и, будто копье, полетела вниз, пробив панцирь самого большого фраука, и вылетела через брюхо, разорвав голубые внутренности в клочья. С глухим всплеском она утонула в нефтяном озере. Из брюха фраука струился каскад голубой слизи. Фраук замер на миг, затем жалобно взвыл, все двенадцать лап его с хрустом подогнулись, и он рухнул, как обветшалая башня.
Вся пещера огласилась криками и грохотом, снова послышался треск и хруст — на сей раз сразу в нескольких местах. На фрауков и йети обрушился град гигантских сталактитов. Лодки одна за другой шли ко дну, фрауки тоже падали целыми дюжинами. Чудовища в панике, с воем и свистом, бросились врассыпную, натыкаясь друг на друга. Стоял грохот, доселе неслыханный в подземном мире.
— Пещера обваливается! — чей-то крик вывел вольпертингеров из оцепенения. Помедлив еще мгновение, вольпертингеры наконец оторвались от удивительного зрелища, развернулись и бросились прочь, все быстрее и быстрее. Рала схватила Румо за лапу, и они побежали вдвоем.
Гигантские сталактиты продолжали падать в озеро, поднимая огромные волны. Они сбивали фрауков с ног и топили лодки.
Вольпертингеры бежали что было сил. Первые сталактиты стали падать и над сушей, осыпая беглецов дождем каменных осколков.
Крики фрауков стали тише, всего несколько чудовищ еще держалось на ногах, яростно размахивая щупальцами. По пещере прокатился рев громче прежнего, и вдруг сверху обрушилось огромное черное облако песка, глины и камней, погребя под собой уцелевших фрауков. Еще какое-то время раздавалось эхо, затем все стихло.
Вольпертингеры все еще бежали, но кое-кто из них все же решился остановиться. Румо и Рала тоже остановились и оглянулись.
Облако пыли плотной завесой прикрывало жуткую картину. Все взглянули наверх. Свод пещеры уцелел, хватило и небольшого каменного войска, чтобы уничтожить самых огромных чудовищ подземного мира, а вместе с ними — Шторра-жнеца и его отважных мертвых йети.
Неподалеку от Ралы и Румо стоял бургомистр Йодлер Горр. Отряхнувшись от пыли, он огляделся и сказал:
— Ну вот. А теперь — все домой.
Бой на арене давно закончился, но настоящая великая битва еще впереди. Субкутанный эскадрон смерти Тифона Цифоса поднялся из праха Фрифтара, бывшего королевского советника и распорядителя Театра красивой смерти, погибшего в муках.
Итак, Фрифтар отдал концы, сердце его остановилось, субкутанный эскадрон смерти, клетка за клеткой, уничтожил его плоть, внутренности и скелет, оставив лишь горстку пыли. Вот вирус поднялся над останками поверженного и стал кружить над пустыми трибунами, над осиротевшим ярусом пленников, над балконом медных болванов в поисках новой жертвы, но всюду находил лишь мертвые тела, где всю работу уже сделали до него. Невидимая микроскопическая армия добралась до стены театра и двинулась наружу.
Наконец-то: вокруг простирается Бел, город, полный жизни. И вирус бросился вниз, на Бел, исполняя проклятье Тифона Цифоса: «Пусть же Бел и всех его жителей сожрут изнутри, как меня теперь!»
С тех пор как Румо спустился в подземный мир, на площадь черного купола не ступала лапа вольпертингера. И вот они, один за другим, поднимались из темного подземелья. Уже сгущались сумерки, на темно-синем небе висели редкие облака. Вольпертингеры полной грудью вдыхали свежий воздух, купаясь в последних теплых лучах заходящего солнца. Многие отряхивались, будто желая отогнать запах подземного мира вместе с воспоминаниями о нем.
Вольпертингеры собирались вокруг черной ямы и вскоре заполонили всю площадь и соседние улицы. Никто и не думал расходиться, все ждали заключительного слова, которое отделило бы прошедшие события от дальнейшей жизни.
Все взгляды устремились на бургомистра, подбиравшего подходящие слова, сочинявшего речь еще во время подъема по лестнице. Когда все смолкли, Йодлер Горр вздохнул глубоко и произнес историческую фразу:
— Черт побери, понадобится громадная крышка, чтобы заткнуть эту проклятую дыру!
Никто не проронил ни слова, не шелохнулся, не слышалось ни возгласов одобрения, ни хлопков. Не эти слова ожидали услышать вольпертингеры после перенесенных страданий и потерь, не их следовало бы занести в городские летописи. И все же каждый знал: это самые правильные слова. Народ начал расходиться, а мастеровые тут же стали думать, из чего бы соорудить такую крышку.
— Я что-то не то сказал? — удивился бургомистр.
— Отнюдь, — ответил кто-то. — Молотком да в темечко. — Это был Фольцотан Смейк, вместе с доктором Колибрилем стоявший рядом с бургомистром.
Бургомистр задумался, уж не намекает ли червяк этим молотком и темечком на вмятину у него в голове, но тут же отогнал подозрения. Он снова на службе. В Вольпертинге чужаки — неслыханный поворот политической ситуации! Никогда прежде в Вольпертинг не допускались чужаки. Но не может же он взять и вытолкать их за ворота — в конце концов, они изрядно помогли при освобождении вольпертингеров. Йодлер сам сидел с ними в заточении. Они спасли Рале жизнь. А теперь нуждаются в его гостеприимстве. Ну и дела: всего за несколько минут от него уже второй раз ждут проявлений дипломатии.
— Мы будем рады разделить наш город с путниками, не имеющими дурных намерений, — проговорил Йодлер Горр. Уф! К счастью, он вспомнил условную фразу, предписанную Атлантидским декретом о путешествиях. Только заменил «костер» на «город».
— О, — отозвался Смейк. — Благодарим за оказанное гостеприимство…
— …и клянемся, — радостно подхватил доктор Оцтафан Колибриль, — не злоупотреблять вашим доверием.
«Так, с этими разобрались, — с облегчением подумал бургомистр. — Но как быть с двумя другими, теми, что из подземного мира?» — Бургомистр озабоченно поглядел на них сверху вниз.
Укобах и Рибезель стояли в последних лучах заходящего солнца.
— Воздух как воздух, — кашлянул Укобах. — Если он и отравлен, то это яд замедленного действия.
— Да и солнце не сказать чтоб испепеляло, — подхватил Рибезель, заслоняясь клешнями. — Мы не плавимся — ничего такого.
— Погодите до завтра, — ухмыльнулся Урс, стоявший возле них. — Днем солнце засияет в полную силу.
— Солнце еще и светит по-разному? — удивился Укобах.