Вальтер Моэрс – Румо, или Чудеса в темноте (страница 120)

Румо наконец ухватился за неподвижную перекладину в корпусе Тиктака. В тусклом свете, проникавшем сквозь щели и частокол ребер, он различал лишь смутные очертания замысловатых механизмов, вертящихся шестерней и смертоносных орудий.

— Ничего похожего на сердце или мозг, — отчаялся Румо. — Наверняка он давно их потерял, если они и были.

— Ты отправишься на поиски сердца ходячей смерти, но отыщешь его лишь в темноте! — пискнул Львиный Зев.

— Что?

— Последнее предсказание ужасок. Помнишь?

— К чему это ты? — удивился Гринцольд. — При чем тут эти старые перечницы?

— Это значит, мне нужно закрыть глаза, — догадался Румо. — Попробую почуять сердце генерала Тиктака.

— Хорошая идея, — обрадовался Гринцольд. — Вперед!

Крепко вцепившись в перекладину, Румо зажмурился.

— Что видишь? — спросил Львиный Зев.

— Вижу металл разных цветов, — отвечал Румо. — Вижу машинное масло — оно повсюду. Все движется и грохочет.

— А как насчет сердца? — перебил Гринцольд. — Сердце чуешь?

— Не знаю. Есть несколько незнакомых странных запахов. Кислота. Яд. Резкий запах пороха. Но ничего похожего на сердце. Или мозг. Видать, надежно спрятаны.

— Может, заберемся поглубже? — предложил Львиный Зев. — Наверняка генерал прячет сердце где-то глубоко-глубоко.

Открыв глаза, Румо стал спускаться ниже. Карабкаться по механизму генерала Тиктака стало еще опаснее, ведь тот двигался все быстрее, наклонялся то в одну, то в другую сторону, переступал с ноги на ногу, вертелся на месте. Мимо Румо со свистом проносились стрелы и клинки. Наконец он нашел еще пару неподвижных перекладин, крепко ухватился за них, зажмурился и принюхался.

— Ну что? — крикнул Львиный Зев.

Румо вновь почуял резкий запах пороха, нефти, горевшей в баках огнеметов, дым от кремней, еще воняло какими-то зельями и полиролью для металла. Пестрые ленты запахов переплетались в тесных внутренностях генерала, а среди них, в самом центре боевой машины, Румо разглядел ритмично пульсировавший зеленый огонек.

— Там что-то светится, — прошептал Румо.

— Где? — спросил Львиный Зев.

Румо полез дальше, теперь не открывая глаз.

— Смотри, за что хватаешься! — предостерег Гринцольд. — Тут полно острых лезвий, может, даже отравленных.

Протиснувшись между перекладин, пригнувшись перед вертящейся шестерней с острыми зубцами, перешагнув через стеклянный кинжал, наполненный красным ядом, Румо очутился прямо над источником пульсирующего света. Можно открыть глаза и посмотреть, что это.

В потемках было почти не разобрать. Какой-то серый свинцовый ящичек, похожий на кирпич, в разные стороны расходится множество трубок. Ящик жужжит и потрескивает. Румо дотронулся до него лапой: ледяной.

— Алхимическая батарея, — разочарованно вздохнул он.

— Батареи не светятся, — возразил Львиный Зев. — Оно там. Его сердце спрятано в батарее и залито кислотой. Должно быть, очень мощная штука, раз ты через свинец почуял. А тайник отменный.

Генерала Тиктака сильно качнуло, и Румо едва не напоролся на острый кинжал. Он искал, за что бы ухватиться, и вынул меч.

— Разруби ее! — приказал Гринцольд. — Разруби батарею и вырви сердце, пока он не понял, что мы задумали!

Размахнувшись, Румо одним ударом разрубил свинцовый корпус батареи. В трещину с шипением потекла светящаяся зеленоватая кислота и пошел едкий дым. Когда кислота вытекла, Румо разглядел внутри батареи кусочек какого-то белого вещества.

— Просто камень, — разочарованно буркнул Гринцольд.

— Цамомин, — прошептал Львиный Зев. — Хватай же его!

Сунув меч за пояс, Румо схватился за цамомин — и тут же отдернул лапу.

— В чем дело? — удивился Гринцольд.

Едва Румо коснулся камня, по телу его пробежал озноб, а в голове зазвучали тысячи голосов.

— Что?

— Очень неприятный на ощупь, — пояснил Румо.

— Не сможешь удержать? — спросил львиный Зев.

— Смогу. Но, боюсь, недолго.

Генерал Тиктак покачнулся. На секунду он будто потерял контроль над собой — ужасное и доселе незнакомое ему чувство. Внутри словно что-то оборвалось — проволока, трос или кабель, — выведя его из равновесия. Генерала качало туда-сюда. Но вот он снова овладел собой.

За время схватки с вольпертингерами Тиктака охватила эйфория, и он забыл обо всем. Теперь же генерал вспомнил: надо заняться псом, что засел у него внутри, пока тот чего-нибудь не натворил. Хоть и жаль, но пора заканчивать игры с вольпертингерами и заняться казнью пленника. Генерал Тиктак вздохнул. Все же пытать и сражаться одновременно не получается.

Он решил открыть дверцу на спине. Если этот парень и впрямь так глуп, как кажется, непременно попытается выбраться. Тут-то генерал Тиктак его и прикончит.

Послышался свист, Румо торопливо пригнулся, и над ним, словно маятник, рассекая воздух, пролетело лезвие топора. Ненадолго скрывшись в потемках, лезвие полетело обратно. Качнувшись в третий и четвертый раз, маятник остановился.

— Хватай же чертов камень! — крикнул Гринцольд. — И скорей убирайся отсюда!

Протянув лапу, Румо выхватил цамомин из свинцового ящика. Какой ледяной! Румо с трудом сдерживал желание положить камень на место. Теперь он мог цепляться только одной лапой.

Неожиданно доспехи на спине генерала раздвинулись, и внутрь ударили лучи света. И как нельзя кстати! Румо перемахнул через красный стеклянный кинжал, протиснулся между перекладинами и стал карабкаться вверх.

Со всех сторон слышались ужасные звуки: тут и там вертелись зазубренные диски, острые сабли пронзали темноту — казалось, весь металл, из которого состоит генерал, вознамерился отыскать пленника. Румо лез дальше, сжимая в кулаке цамомин, казавшийся непосильной тяжестью. Румо чувствовал, как леденеет ладонь, вся лапа, плечо и, наконец, голова.

— Расти! — наперебой шептали сотни голосов у него в голове. — Ты должен расти! Ты можешь стать самым большим вольпертингером. Ты должен им стать — с моей помощью!

Голоса сбили Румо с толку. Нечаянно схватившись за острое лезвие, он сильно поранился. Отдернув лапу, Румо на миг потерял равновесие.

— Расти! — не унимались голоса. — Ты должен расти! Ты можешь стать самым большим!

Окровавленной лапой Румо схватился за перекладину и подтянулся.

— Вместе мы сможем все! — нашептывал цамомин. — Ты такой сильный! А я сделаю тебя еще сильнее!

В темноте что-то щелкнуло. Арбалеты!

— Берегись! — крикнул Гринцольд. — Стрелы!

Румо услышал жужжание тетивы, пригнулся, и над ним просвистела целая туча стрел. Ударившись о металлическую стенку, стрелы посыпались вниз. Румо карабкался все выше.

— Ты великий воин! — нашептывал цамомин. — Только представь, чего мы добьемся вместе! Я сделаю тебя бессмертным.

— Не слушай глупую болтовню! — пискнул Львиный Зев. — Это же кусок камня!

— Ничто не разлучит нас, — прошипел цамомин. — Мы вместе навеки!

— Берегись! — снова крикнул Гринцольд, но поздно: молниеносным ударом меча из темноты Румо ранило в лапу, в которой он держал цамомин. Клинок тут же скрылся в темноте. К своему удивлению, Румо совсем не почувствовал боли. Лапа онемела.

— Клинок был отравлен, — продолжал цамомин, — но тебе яд не страшен: со мною ты неуязвим.

Румо увидел, как яд в ране с шипением испарился, и она мгновенно затянулась.

— Вот как мы сильны!

— Берегись! — завопил Львиный Зев. — Пригнись!

Румо втянул голову в плечи, и мимо него просвистел нож гильотины.

— Сосредоточься на том, чтобы выбраться, — велел Львиный Зев. — И не слушай болтовню.

Выход был уже недалеко. Сквозь щели Румо видел других вольпертингеров, карабкавшихся на генерала Тиктака со всех сторон: Рольфа, Олека, Биалу и остальных. Они протягивали Румо лапы.

— Сюда, Румо!