Вальтер Моэрс – Энзель и Крете (страница 32)

Медведь снова взмахнул топором и вонзил его в противоположную стену.

— Я научился жить со своими ограничениями. Хоррр! Хоррр! — кричал он, снова и снова вбивая лезвие топора в стены.

Крете заметила, что дверь снова зарастает.

— Мне кажется, нам лучше уйти сейчас. Дверь снова зарастает, — крикнула она Борису Борису.

Медведь наклонился к ней, подмигнул и заговорщицки прошептал:

— Это часть секретного плана.

Затем он снова принялся за свою ужасную работу.

Крете повернулась к брату.

— Нам нужно уходить, пока дверь еще открыта.

— Но у него есть секретный план, — ответил Энзель.

Крете понизила голос:

— Он сам сказал, что он сумасшедший. У него не все дома. Давай уходить.

Она схватила Энзеля за руку и потащила его к двери.

— Хоррр, — злобно зарычал Борис Борис и преградил детям путь. — Стоять! — приказал он им, угрожающе поднимая топор. — Вы же не хотите пропустить самое интересное.

Энзель и Крете отступили.

— Если я правильно помню, — прорычал медведь и сузил глаза, — то, возможно, я здесь вовсе не из-за ведьмы. Может быть, я хочу немного фернхахского гуляша. В конце концов, у меня не все дома. У меня есть медицинская справка! Хоррр!

Дверь за спиной у медведя снова заросла. Он поднял покрытый слизью топор, оскалил зубы и двинулся на Энзеля и Крете. Пространство снова начало заполняться желудочным соком.

Я сказал: «Возможно». Возможно, им еще удастся освободиться. А может быть, они еще глубже вляпаются в неприятности. Возможно, у них теперь еще и безумный медведь на шее, жаждущий фернхахского гуляша. Возможно, это будет самый кровожадный, беспощадный, безнадежный финал в истории замонийской литературы! Я предупредил уважаемую публику! О да! Я хотел закончить историю на относительно милостивом месте. Набросить на нее благожелательную завесу преждевременного завершения. Но нет. Кому-то непременно нужно выпить чашу до дна. Что ж, пожалуйста! И с этого момента никаких мифорезовских отступлений.

Пространство снова начало заполняться желудочным соком. Энзель и Крете забрались в угол, куда едкая жидкость пока еще не доходила. Медведь перепрыгивал через лужи, размахивал топором и истерически хохотал.

— Фернхахский гуляш! С желудочным соусом! Это мне понравится! Хоррр!

Он молниеносно наклонился к Энзелю и Крете и прошептал:

— Не бойтесь! Я говорю это только для того, чтобы сбить с толку ведьму. Нам нужно выиграть время, пока не прибудет подкрепление. Здесь вам безопасно. Снаружи сейчас начнется ад.

Золотой медведь был действительно не в себе, в этом Энзель и Крете единодушно согласились. Они находились в пищеварительном тракте грибной ведьмы, который заполнялся разъедающей кислотой — и это их предполагаемый спаситель считал безопасным. Они горько пожалели, что не сбежали раньше.

Борис Борис подошел к одному из заросших окон. Он выглянул сквозь щели наружу и торжествующе рассмеялся:

— Превосходно. Все идет по плану. Подойдите, дети, посмотрите на это.

Энзель и Крете осторожно подошли к окну. Они старались не наступить в желудочный сок и при этом не спускали глаз с Бориса Бориса и его топора. Крете выглянула сквозь дыру в сплетении ветвей на лесную поляну.

Вся поляна была заполнена животными. Земляные гномики, зайцы, вороны, змеи, филины. Единорожки. Дятлы. Жуки. Муравьи. Многоножки. Голуби. Сверчки. Гусеницы. Бабочки. Лес почти не был виден. Каждое дерево, каждая ветка, каждая травинка были заняты.

— Это мои люди, — не без гордости в голосе сказал Борис Борис. — Я — повелитель леса.

Он наклонился вперед и что-то крикнул в окно. Это звучало так, будто несколько животных говорят одновременно. Рычание. Писк. Шипение. Чириканье.

— Это одно из немногих преимуществ, когда теряешь рассудок, — объяснил медведь детям. — Я могу разговаривать со всеми животными в лесу. Я, конечно, не понимаю, что они говорят, но они меня понимают. Я что-то говорю, и они это делают. Они что-то говорят, а я это не делаю. Хоррр! Я — повелитель леса! — Он безумно захохотал.

Затем Борис стал серьезным и положил лапу себе на грудь.

— Дети: настал великий миг. Это исторический момент: битва за Большой Лес началась. Держитесь за оконную решетку! Скоро будет неспокойно.

Медведь прокричал отрывистые звуки сквозь решетку из вьющихся растений.

— Я отдал приказ земляным гномикам атаковать, — перевел он для брата и сестры. — Это первая волна. Мои пионеры. Держитесь, дети!

Энзель и Крете вцепились в вьющиеся растения и сквозь щели наблюдали, как сотни земляных гномиков кувырком бросились в лесную почву.

— Земляные гномики — это единороги земного царства! — восторгался Борис. — Они с невероятной скоростью прорываются сквозь землю и вонзаются в плоть грибной ведьмы. Храбрые маленькие ребята! Бесстрашен каждый из них.

Энзель увидел, как со всех сторон на дом накатывают небольшие волны листвы. Лесная почва зашуршала, словно от сильных порывов ветра. Ведьма начала дергаться, сначала едва заметно, затем все сильнее и сильнее. Со всех сторон в ее плоть вонзались лесные гномики.

— Она еще не знает, что такое испытывать боль на собственном теле. Мы покажем ей, каково это, — торжествующе крикнул Борис и ударил топором в пол. Ведьма мученически застонала.

Борис Борис снова заковылял к окну. Он издал в вечернее небо какой-то хриплый звук, похожий на звук существа, запутавшегося в волосах Крете.

Небо над поляной потемнело.

— Становится темно, — заметил Энзель.

— Не в это время суток, — ухмыльнулся Борис. — Это мои летающие отряды.

Энзель теперь мог различить, что это были тысячи Летучих крыс, заслонявших небо и опускавшихся на поляну. Сверху доносился дикий шум, мощный, как от крыльев гигантских грифонов. Пронзительный визг крылатых существ резал Крете уши. «Заткните уши», — крикнул Борис. «Мои ребята работают на мучительных частотах».

Кровопийцы опустились на ведьму густым облаком. Они вонзили в нее свои острые клыки и вырвали маленькие кусочки ее плоти. Вся комната задрожала, ведьма застонала. Борис танцевал по комнате и орудовал топором. Затем он высунулся в окно и закричал в лес. Писк. Карканье. Писк. Свист.

«Теперь настала очередь наземных войск». Взгляд Бориса прояснился. «Всему свое время».

Крете увидела, как Летучие крысы улетели обратно в вечернее небо.

На поляне все пришло в движение. Бобры и ондатры, мыши и единорожки, даже крошечные лесные зайчата выкатились широким фронтом. Они набросились на ствол гриба-ведьмы и начали грызть его со всех сторон. Даже бабочки опустились на ведьму, чтобы дать ей почувствовать свой ничтожный вес.

«Не думаю, что это окажет большое влияние», — мягко улыбаясь, сказал Борис Борис. «Скорее, это психологическая война. Ведьма должна знать, что против нее ополчились все звери леса. Она должна почувствовать, что она одна».

На самом деле, атаки, казалось, мало впечатлили грибную ведьму. Она лишь изредка вздрагивала, когда бобры вырывали из нее куски побольше, но ни разу не издала ни звука.

Борис пропищал в окно несколько команд. Пушные зверьки тут же отошли от ствола и выстроились кругом на поляне.

«Итак, — сказал Борис. — Милая часть леса повеселилась. Теперь перейдем к делу».

Он ударил древком топора по одной из веток окна. Это прозвучало как сигнал.

«Посмотрите на это, — сказал он. — Или, вернее: послушайте это».

Из глубины леса прилетели дятлы. Их было не так много, как Летучих крыс, но их стая тоже ненадолго затмила поляну. Они опустились на шляпку гриба и принялись за работу. Вся комната завибрировала от стука тысяч клювов. Они безжалостно долбили кратеры в ведьминой плоти, гораздо глубже и больнее, чем это удавалось Летучим крысам.

Ведьма снова начала стонать.

Борис выкрикивал (шипел, лаял, каркал) из окна команду за командой, волна атаки следовала за волной, не давая грибной ведьме передышки:

Единорожки бесстрашно бросались на гриб и вонзали в него свои маленькие рога, филины вонзали в него когти и клювы, змеи со всех сторон выползали из листвы, кусали и впрыскивали свой яд в корни ведьмы.

Внутри царил полный хаос. Стены содрогались, ведьма оглушительно визжала и кричала. Энзель и Крете вцепились в оконную раму, а Борис Борис неустанно продолжал свою ужасную работу топором. Ведьма бушевала и брызгала своим желудочным соком.

Потом стало тише. Энзель и Крете увидели, как звери постепенно отступают, измученные своими вылазками. Дятлы поднялись и опустились на ветви окрестных деревьев. Даже Борис опустил топор и перевел дух.

Ведьма снова застонала, но на этот раз это звучало как облегчение.

Борис воткнул топор в землю и оставил его там. Он подошел к окну и на этот раз что-то прокричал на языке, который звучал очень неземным и электрическим, скорее треск и щелканье, чем речь.

«Сейчас станет по-настоящему ядовито», — прошептал он детям. — «Она сама этого хотела».

Животные на поляне отступили, вокруг гриба-ведьмы образовался широкий пустой круг.

Под листвой зашуршало и затрещало. Затем щели между листьями начали светиться, из дыр в лесной почве выползли светящиеся муравьи и начали заполнять круг.

«Вам не убить ведьму такого калибра топором. Это работа, с которой можно справиться только коллективно», — сказал Борис Борис. — «Хорошенько на это посмотрите. Жаль, что я не могу увидеть это снаружи».