Таков был мой опыт с черным ведьминым грибом. Я излагаю его здесь, чтобы предостеречь молодежь нашего континента от употребления этого порождения Сатаны. Я принял его в, вероятно, самой мягкой форме, возможно, одну сотую грамма, тщательно очищенным от токсинов – и это стоило мне полгода моей жизни.
"Только совсем чуть-чуть, не полный рот", – сказал Энзель, – "это не повредит".
Он уже собирался откусить гриб, когда что-то скользкое обвило его запястье. Это была лиана, одна из тех, что росли у подножия пня между грибами. Пень – или, вернее, то, что Энзель принял за пень, – открыл глаза. У него было очень много глаз, которые смотрели во все стороны, постоянно открывались и закрывались и катались туда-сюда. Между всеми глазными яблоками зияла широкая щель, которая, очевидно, была ртом существа, и оно произнесло:
"Я бы на твоем месте не трогал эти грибы, сынок. Дурные сны. Очень дурные сны".
Энзель выронил гриб и подскочил. Крете громко закричала от испуга. Лиана разжала запястье, пень слегка покачнулся и бешено закатил глаза. Затем он сказал глубоким, внушающим доверие голосом: "Извините, мы не хотели вас пугать. Не бойтесь. Мы ничего не сделаем".
При слове "мы" и два предполагаемых пня позади открыли свои многочисленные глаза.
"Мы не кусаемся", – сказали они одновременно.
"Что это?" – дрожащим голосом спросил Энзель.
Крете знала, что это такое. "Это звездоглазы", – сказала она.
Звездоглазы. Стражи Вселенной. Хранители вечной жизни. Бессмертные.
У замонийской биологии есть разные названия для того, что Крете назвала звездоглазами, и все они были изрядно напыщенными. Ученые, проводившие полевые исследования звездоглазов, к сожалению, не были менее пафосными. Но их благоговение можно понять, в конце концов, речь шла о старейших живых существах Замонии. Возможно, даже старейших в мире. Тут уж пафос может и одолеть.
В Замонии было всего несколько звездоглазов, несколько в Долине Раздумий возле Дуллсгарда и, предположительно, несколько отдельных экземпляров в долинах и на вершинах Мрачных гор. Ныряльщики за жемчугом сообщали о таковых на дне Замонийской Ривьеры. И несколько было в Большом лесу, где, по крайней мере, можно было услышать их стоны ночью.
Происхождение звездоглазов вызывает больше споров, чем любой другой предмет замонийской науки. Сами они рассказывают об этом неохотно и, если вообще рассказывают, то загадочными метафорами. Почти у каждого ученого есть своя теория об их происхождении – я нахожу их почти все банальными и лишенными фантазии, за исключением теории профессора доктора Абдула Соловейчика. Да, как бы я ни презирал позитивистскую картину Замонии, которую рисует Соловейчик, как бы меня ни отвращала элитарная образовательная политика его Ночной школы, в его теории о звездоглазах что-то есть. Я хотел бы попытаться перевести ее из его "Лексикона нуждающихся в пояснении чудес, форм существования и феноменов Замонии и окрестностей" на общепонятный язык:
Соловейчик предполагает, что звездоглазы – это первая попытка природы создать жизнь. Эксперимент, генеральная репетиция Вселенной. С эстетической точки зрения не самый удачный эксперимент, если присмотреться к звездоглазам повнимательнее: нет хорошо сформированных конечностей, нет правильного центра тела, неухоженная кожа, нет ног и явно слишком много глаз. Но они живут, они думают, они чувствуют и да, они даже говорят. Так что для первого наброска не так уж и плохо, тем более что им приписывают бессмертие. Это не удалось природе ни с одним другим живым существом.
Вообще-то обидно.
Говорят, что там, где сейчас находится наша Солнечная система, давным-давно было темное облако межзвездного газа. В наши дни это отрицают разве что пара чокнутых алхимиков, которые считают, что наша планета – это блин, плавающий в гигантской супнице. Интересен вопрос: из чего состоял этот газ?
Вероятно, из водорода и гелия, и в значительной степени из времени. Только там, где есть время, может возникнуть жизнь. Водород также необходим для жизни, но Соловейчик считает, что значение водорода для возникновения жизни сильно переоценено – время гораздо важнее. В этом вопросе я с ним согласен.
Как показал анализ ткани звездоглазов из Долины Раздумий, поверхность их кожи состоит из удивительно высокой доли биологически уплотненного геннфа. Геннф, как известно, является газообразной формой времени, поэтому уплотненный геннф – это уплотненное время. Это делает правдоподобным их бессмертие, но также является признаком того, что звездоглазы являются источником жизни на нашей планете, поскольку геннф, как доказывается, является старейшим химическим соединением нашего континента. Поэтому вполне возможно, что звездоглазы сформировались в космосе уже укзиллиарды лет назад (эти измерения времени можно постичь только с помощью возможностей математики друидов), возможно, на небольшом астероиде.
Затем упомянутое облако из водорода, гелия, геннфа в виде водной субстанции сгустилось вокруг звездоглазов и начало вращаться или что-то в этом роде. Понятия не имею, как именно это работает, в конце концов, я не ученый, а поэт.
Так образовалась наша планета, а звездоглазы оказались в самой ее середине, зародышем жизни. Соловейчик считает, что они миллионы лет простояли на морском дне и выделяли какие-то клетки, из которых затем возникло разнообразие видов на нашей планете. Затем они вместе с континентом Замония поднялись из моря, и теперь они просто стоят вокруг, зародыши всего сущего, невероятно старые, возможно, бессмертные, предположительно бесконечно мудрые, ставшие бесполезными, как окаменевшие древние рыбы.
Многоглазый вскинул все свои брови. "Звездоглазы? Значит, так вы нас называете? Слышите, парни? Они называют нас Звездоглазами!"
Два его сородича позади него засмеялись, это звучало, как будто кашляют медузы.
Первый Звездоглаз устремил все свои зрачки в небо.
"Ну, мы, конечно, наблюдаем за звездами, но, честно говоря, там нечем особо восхищаться. Это просто горящие газовые пузыри, и все. Они загораются, горят, а потом гаснут. Пфф! Видели уже раз сто. Конечно, это очень большие газовые пузыри, но..." Звездоглаз замолчал и посмотрел на землю. "У нас очень хорошие глаза, но мы предпочитаем использовать их для наблюдения за окружающей нас природой. За микрокосмом. Вот где действительно много всего происходит, могу вам сказать. В одной травинке больше жизни, чем во многих целых галактиках".
Энзель, основываясь на собственных наблюдениях за природой, мог это только подтвердить.
"Ладно, не будем портить ваш юношеский восторг перед чудесами Вселенной. Хорошо, пусть будет так – да, мы Звездоглазы. Хранители Вселенной".
Два других пня заискивающе засмеялись.
"А теперь расскажите-ка мне, что привело вас в эту глушь. Вы первые говорящие существа, которые забрели к нам за очень долгое время".
"В этом-то и наша проблема", – ответила Крете, которая решила взять на себя инициативу. Она как-то раз делала доклад о Звездоглазах в школе Фернхахена и получила за него высший балл, двойную четверку со звездочкой. Так что она была, можно сказать, экспертом в теме Звездоглазов. "Мы заблудились".
"Это печально. И в то же время заставляет завидовать. Вас можно поздравить".
"Что?"
"Кто может заблудиться, тот может и ходить – это вызывает зависть. Мы, к сожалению, приросли к одному месту".
"О". Возникла короткая неловкая пауза. Звездоглазы не привыкли к беседам, а Крете все еще была охвачена благоговением. Братья и сестра переминались с ноги на ногу, а Звездоглазы издавали звуки дискомфорта. Наконец Крете набралась смелости:
"Может быть, мы сможем вам чем-нибудь помочь?"
Большой Звездоглаз весело хмыкнул. "Единственное, что могло бы нам помочь, это если бы нас пересадили. Куда-нибудь, где больше движухи. Но вы слишком малы и слабы для этого. Мы весим... э-э, ну, неважно, сколько мы весим. Я не люблю говорить о своем весе. В общем, мы весим довольно много. Но спасибо за предложение".
Крете попыталась задать более умный вопрос.
"Правда ли, что вы бессмертны?"
"Да. По крайней мере, надеемся на это".
Два других Звездоглаза снова засмеялись. Говорящий вытянул свои щупальца.
"Хочешь, я расскажу тебе кое-что о бессмертии, малышка? Ты когда-нибудь слышала о геннфовой вши? Она живет на нашей поверхности. Она микроскопически мала. Она пьет наши слезы и ест наши излишки кожи. У обычной геннфовой вши память всего одна минута. Когда она видит, что умирает ее сородич, она забывает об этом уже через минуту. Она просто не знает, что однажды и ей придется отправиться на тот свет, понимаешь? Вот это зависть!
Быть глупым и смертным – вот это счастье! Мы даже не знаем, не придется ли и нам когда-нибудь сыграть в ящик. Пока что бессмертие – это всего лишь недоказанная теория. И сколько бы мы ни прожили, мы никогда не узнаем, правда ли это. В этом есть определенная трагедия, понимаешь? Но, черт возьми, мы не жалуемся. Одно могу сказать точно: мы о-о-очень старые".
Остальные звездоглазы астматически вздохнули.
— Вы, должно быть, невероятно умны, — прошептала Крете.
— Мне бы очень хотелось с тобой согласиться, малышка, но и тут я вынужден тебя разочаровать, — он пошевелил щупальцами. — Ладно, допустим, мы — возможно — бессмертны, и нам укиллиарды лет от роду, но что нам это даёт? Любая улитка, проползающая мимо, умнее нас, потому что она больше видит в этом мире... стоп, неправильный образ, у улиток же нет глаз! Видишь, какой я глупый?
