Вальтер Моэрс – 13 1/2 жизней капитана по имени Синий Медведь (страница 69)

— Караул! Бежим! — завопил Гемлут.

— Что?!

— Крысехвостые. Га. Много. Очень много.

Крысехвостые. Метрах в десяти от нас пол собора пришел в движение. Кишащее море натыкающихся друг на друга существ расползалось по залу, быстро приближаясь к нам. Тут и там из черной волны высовывались тонкие дрожащие тараканьи усы. Иногда какая-нибудь из тварей, взмахнув крыльями, на мгновение взмывала в воздух, и можно было рассмотреть в лунном свете отвратительные очертания ее безобразного тела.

— Здесь нет никаких крысехвостых! — зло рявкнул я, передразнивая моего друга.

— Понимаешь, крысехвостые, они такие хитрые, — не сдавался Гемлут, — всегда появляются в самый неподходящий момент.

Тут Гемлут был не совсем прав, ведь это именно крысехвостые спасли нас от смерти. Хотя скорее всего только для того, чтобы мы достались им самим, но тем не менее вампиры скрылись, что в первую очередь свидетельствовало о разумности этих существ.

— Не дрейфь! Бежим к выходу!

Ну да. Я так и понял.

КРЫСЕХВОСТЫЕ [продолжение]. Повстречавшему на своем пути крысехвостого следует дать один простой, но очень ценный совет — не паниковать и не бросаться бежать сломя голову, а, напротив, постараться двигаться как можно более плавно и медленно, словно скользя по волнам. Крысехвостые реагируют лишь на резкие движения. Эти безмозглые твари настолько глупы, что любое плавно движущееся существо принимают за скользящий по волнам кораблик.

Хороший совет, нечего сказать. А если на вас надвигается тираннокит Рекс или несется опустив голову разъяренный единорог, стойте на месте, не двигайтесь, авось пронесет, — так, что ли? Не очень-то получается верить таким советам. Интуиция подсказывает: хватай ноги в руки и беги, беги как можно скорее. Однако я сделал над собой усилие и постарался двигаться как можно медленнее, как лодка, плывущая по волнам.

— Двигайся плавно и медленно, — сообщил я приглушенным голосом Гемлуту, — тогда они примут нас за лодку.

— Га? — Гемлут вытаращил на меня глаза. — За лодку? Ты спятил?

— У меня в голове «Лексикон», он иногда подсказывает мне, что делать, — прошептал я, медленно скользя вниз по лестнице, как эквилибрист по натянутому под куполом цирка канату.

— «Лексикон» в голове? Га. Понимаю.

— Правда, это не совсем «Лексикон», а идеет. С семью мо́згами. Он видит в темноте, а еще может открыть банку консервов одной лишь силой мысли. Вот он-то и говорит у меня в голове.

У Гемлута на лице появилось выражение, как у человека, слушающего бредни душевнобольного.

— Э-э, друг, — покачал головой он, — да ты и вправду спятил. Ну ничего, не переживай. С кем не бывает. От такого-то ужаса! В общем, слушай мою команду: сейчас мы хватаем ноги в руки и бежим, бежим как можно быстрее.

Я взглянул вниз:

— Нет. Этого мы делать не будем.

— Что?! Это еще почему?

— Потому.

Я показал глазами на нижнюю ступень лестницы. Оттуда уже карабкались вверх новые полчища крысехвостых. Тысячи и тысячи животных-насекомых широкими черными волнами наводняли собор. Они лезли изо всех дыр, через раскрытые окна и трещины в стенах, быстро растекаясь по полу. Вскоре мы оказались зажатыми в кольце.

— Нам конец, — констатировал я.

— Ты прав, нам конец, — согласился Гемлут, что было на него совсем не похоже.

И все же я почувствовал, что он усиленно ищет выход, какую-нибудь лазейку из создавшейся ситуации.

Только она не находилась.

Кольцо крысехвостых вокруг нас постепенно сужалось. Электрический треск их тараканьего стрекотания усиливало многократное эхо от стен собора.

Под ногой у меня что-то зашевелилось. Неужели наступил на одного из крысехвостых?! Я с брезгливым вскриком отшатнулся и схватил осколок кирпича, чтобы размозжить череп насекомому. Уже занеся камень для страшного удара, я вдруг понял, что под ногами у меня никого нет. Одна ступень лестницы осела и ушла вниз, за ней другая и третья.

Посреди лестницы теперь зияла огромная дыра, в которую пролез бы даже слон.

Гемлут, не задумываясь, бросился в пролом.

— Эгей! — послышался его голос. — Дуй за мной! Га! Прыгай! Неглубоко.

Я швырнул камень в море крысехвостых, где он с отвратительным треском расколол чей-то панцирь. И это была роковая ошибка. Несчастная жертва издала звук, похожий на визг пилы, которую саму режут на части. Тысячи насекомых подхватили этот вой, взметнулись вверх и бросились на меня.

Я прыгнул в дыру.

Полет был недолгим. Пролетев не более двух метров, я приземлился, лишь слегка отбив пятки. Пролом в лестнице над головой моментально закрылся, ступени вернулись на прежнее место. Один крысехвостый сунулся было следом за мной, свесил голову вниз и тут же пожалел об этом, потому что уже в следующий миг был разрублен пополам тяжелыми каменными плитами. Воцарился мрак, сравнимый лишь с темнотой в темной камере Филинчика.

— Теперь вы в безопасности, — произнес голос, по которому трудно было определить, принадлежит он мужчине, женщине или какому-нибудь демоническому существу. Он звучал скорее как говорящая труба.

Говорящая труба. — Идите на голос, я вас выведу. Сюда… Сюда… — повторял незнакомец, а мы послушно брели за ним в темноте.

Не знаю, сколько раз я спотыкался, падал и снова поднимался. Мы шли в кромешной мгле, а препятствий на пути хватало. Временами стену туннеля озаряла ослепительная синяя вспышка, от которой я в оцепенении замирал на месте и поэтому не мог как следует разглядеть нашего проводника. Правда, вспышки были такими короткими, что я даже не успевал определить, в какой он стороне.

Наконец мы очутились в туннеле, кое-как освещенном призрачным светом. Сквозь мелкие дырки на потолке пробивались слабые, тусклые лучики.

— Это крышка канализационного люка, — протрубил голос. — Здесь можно выбраться наружу.

Даже несмотря на наличие освещения, мне так и не удалось разглядеть обладателя голоса. Он должен был находиться поблизости, прямо передо мной, но я никого не видел. По узкой железной лестнице мы взобрались наверх, приподняли крышку и очутились в темном переулке, выходящем на большую улицу, бурлящую обычной городской жизнью. Голос смолк.

— Человек-невидимка! — пояснил Гемлут.

— Человек-невидимка?

— Га. А ты что, его видел?

Решив не вдаваться в подробности, я молча отправился вслед за Гемлутом на Илстатна, одну из самых оживленных улиц города. Было самое время подумать о завтраке. Гемлут вел себя подозрительно тихо, возможно, ему все-таки было стыдно за то, что из-за него мы влипли в такую историю.

Он прилагал все усилия, чтобы собрать хотя бы пару пирас и задобрить меня, угостив завтраком в одной из шахматных забегаловок добраньских быков. Те уже с утра пораньше восседали за своими досками, провожая прохожих неприветливыми взглядами.

События прошлой ночи окончательно убедили меня: чтобы выжить в этом городе, нужно, по крайней мере, иметь крышу над головой. А для этого требовались деньги, а чтобы получить их, нужно было сначала найти работу. Так что я твердо решил, не теряя времени даром, заняться ее поисками. Гемлуту эта идея, правда, не очень понравилась.

— Рабо-ота? — протянул он, даже не пытаясь скрыть отвращения в голосе. — Уж лучше выступать на улице. Я буду петь, а ты — танцевать.

— Я что, по-твоему, цирковой медведь, да?

— Ну ладно, ладно, не кипятись, — вздохнул он.

Работа. Получить работу в Атлантисе оказалось совсем несложно. Сначала мы с Гемлутом несколько недель работали в мехочёске. Там постоянно требовались подмастерья, в обязанности которых входило: вычесывать застрявшие в зубьях расчесок пучки шерсти, сортировать их по типу и длине, а затем отправлять в специальные мастерские, где из них изготавливали шиньоны и парики. День и ночь мы старательно вытаскивали из расчесок волоски троллей, приводили их в порядок и раскладывали по пакетам. Работа, конечно, не из приятных, кому понравится возиться с жирной, спутанной шерстью бывших пещерных жителей, особенно когда тебя за пальцы кусают блохи.

Поэтому вскоре мы перешли на работу в одну из круглосуточных плевательных, где требовались работники сгребать с пола отвратительные, пропитанные наплеванной слюной опилки и засыпать на их место свежие. В общем, ничего сложного, только уж больно противно. Да еще приходилось постоянно увертываться от плевков, что было непросто, поскольку гости, как правило, намеренно целились в обслуживающий персонал.

Донорский пункт. Затем мы устроились работать на донорский пункт. Здесь мы делали специальные отметки на емкостях с кровью, чтобы разные ее сорта не путались и не смешивались между собой. И это была уже, можно сказать, интеллектуальная работа, наметившая начало нашего восхождения по карьерной лестнице. Я ощущал себя кем-то вроде продавца винного магазина. Нужно было хорошо ориентироваться в предлагаемом ассортименте, знать происхождение, группу и год консервации каждой емкости с кровью, а также ее донора, была ли это кровь тролля или гнома, ведьмы или кого-то другого.

Имелась здесь и зеленая кровь ирландских кобольдов, и белая фламандских водяных, и голубая натифтофской знати, и желтая демонов-рикш, но больше всего, конечно же, было крови естественного красного цвета, различных оттенков и густоты, от темно-бордовой, почти черной, крови минотавров до полупрозрачной розоватой дальнезамонианцев, именуемой в народе «киселек».