Вальтер Моэрс – 13 1/2 жизней капитана по имени Синий Медведь (страница 67)
— Да, вкусно, — произнес я рассеянно, поскольку в этот момент был полностью поглощен созерцанием зельца, заглотившего большущую гаянскую пиццу целиком.
— Я имел в виду льва.
Я очнулся от гипноза гаянской пиццы:
— Ах, льва… Да, здорово. Отличная работа. Камнетесы постарались на славу.
— Га, думаешь, их вытесали из камня? Ничего подобного! Их выполировали — бумажными салфетками! Можешь себе представить, сколько времени на это ушло? Выполировать скульптуру из грубого камня — это тебе, га, не шутки!
Я попытался выразить свое потрясение:
— С ума с-сойти!
— В них живут, га. В каждом по четыре тысячи квартир. Горячая вода, га. Балконов, конечно, нет, зато лифт с музыкой!
Он начал насвистывать одну из известных замонианских мелодий.
— А где же окна?
— Окна прозрачные только изнутри. Представь, га!
— Вот это да!
— Они мои.
— Что?!
— Львы. Они мои.
— Надо же! Хм… Поздравляю!
— Может, хочешь купить одного?
— Хм?…
— Может, хочешь купить одного льва? Га, отдаю по дешевке.
— Честно говоря, у меня нет…
— Послушай… — Гном понизил голос и с таинственным видом заозирался по сторонам. — Ты мне симпатичен, га. Я хочу сделать тебе выгодное предложение. Лови момент, га, десять пирас.
Гном схватился за голову, показывая, что совершил непростительную ошибку таким опрометчивым, легкомысленным предложением.
— Га! Га! — орал он, награждая себя увесистыми оплеухами. — О, я идиот! Никогда, никогда не умел торговаться.
Я смерил гнома пристальным взглядом. Десять пирас стоила в Атлантисе одна пицца.
Мне стало обидно. Неужели у меня такой глупый вид, что он решил проделать со мной самый дешевый трюк из всех, какими только надувают туристов.
— Ну ладно, — не отставал он. — Скажем, га, пять пирас.
Так состоялось знакомство с Гемлутом Гаванной, ставшим потом моим самым лучшим другом в Атлантисе.
Когда я доходчиво объяснил Гемлуту, что не следует принимать меня за круглого дурака, потому что, кроме всего прочего, у меня все равно за душой нет ни гроша, он сменил тактику. Ему и так совершенно ясно, да он просто уверен, что когда-нибудь заработает на мне целое состояние. С этим многообещающим тезисом он прилип ко мне как банный лист.
— Послушай, га, я сразу понял: ты нечто особенное. Ты синий! Ты медведь! Ты уникум! Га? — тараторил он, семеня за мной по пятам и пытаясь склонить меня к какому-нибудь выгодному совместному предприятию. — Вот смотри. Просто встанешь на улице и будешь петь, га? А я буду ходить со шляпой в руках!
— Не умею я петь.
— Тогда давай продадим тебя в зоопарк! Ночью я приду с запасным ключом и выпущу тебя на свободу.
— Нет уж, спасибо!
Во всяком случае, у Гемлута, оказалось, был свой дом, где он мог устроить меня на ночлег. Мы шли уже около двух часов, и местность вокруг становилась все более и более впечатляющей.
Сначала мы долго петляли по узеньким, выложенным грубой брусчаткой переулкам с натянутыми поперек веревками для белья, потом дома стали попадаться все реже и наконец уступили место обветшалым дворцам, полуразрушенным храмам, поросшим сорняком и вьюном, каменным монументам, испещренным глубокими трещинами и готовым вот-вот развалиться. Здесь, как видно, не было ни души, кроме диких кошек, которые назойливо терлись о ноги, не давая шагнуть.
Искра синего цвета вдруг выстрелила из мостовой, описала электрическую дугу в метр высотой и снова исчезла в разломе брусчатки. Переулок на секунду озарился голубоватым светом.
Я, словно ужаленный, в ужасе отскочил в сторону.
— Синяя молния, — равнодушно махнул рукой Гемлут. — Не бойся, они неопасны.
СИНЯЯ МОЛНИЯ. Этот существующий уже на протяжении многих веков феномен можно наблюдать исключительно в городе Атлантисе. Электрические разряды преимущественно дугообразной формы выстреливают из земли, как правило, по ночам. Объяснить природу этого феномена с научной точки зрения до сих пор не удалось, правда, все исследователи едины во мнении, что он абсолютно безвреден, если не принимать во внимание возможность прекращения жизнедеятельности в результате перенесенного шока.
Мы пересекли широкую пустынную площадь, из пересохшего фонтана в центре торчал черный обелиск добрых двадцати метров высотой. Не меньше дюжины диких кошек лежали на дне фонтана, увлеченно вылизывая лапы. За обелиском возвышался самый огромный собор из всех, что я до сих пор видел в Атлантисе. Стены его были выложены из белого мрамора, а купол изготовлен из какого-то зеленоватого камня, только он был разрушен почти на треть.
— Добро пожаловать домой, — подмигнул мне Гемлут.
По другой, не менее широкой лестнице мы взошли на хоры. Внутреннее убранство собора вызывало в душе мрачные чувства и тягостные мысли: в нем царили запустение и разруха. Гнилые ступени вели в никуда, ветхие балконы-перемычки обрывались на полпути, валявшиеся повсюду раскрошенные блоки колонн и куски черепицы намертво вросли в пол, преграждая дорогу.
Сквозь дырявую крышу внутрь пробивались лучи заката, драматично высвечивая безжалостно искалеченные статуи в нишах. На одной стене я заметил высеченный из красного мрамора рельеф — скелет, в длинной мантии и с косой в руках.
Это место мне совсем не понравилось, но близилась ночь, а выбирать было не из чего.
— Во всяком случае, здесь нет крысехвостых, га! — заметил Гемлут, когда мы остановились на большой, поросшей мхом площадке и стали устраиваться на ночлег.
— Крысехвостых? А кто это?
— Га! Кто такие крысехвостые? Да кто их знает. С ними разве поймешь…
КРЫСЕХВОСТЫЕ. Не пользующиеся большой популярностью мутанты, имеющие сходство с голубем, крысой и тараканом. Крысехвостые достигают в длину полутора метров, имеют тело крысы, крылья и клюв — как у птицы, а лапы, усики и органы пищеварения — таракана. О дальнем родстве с крысами говорит также длинный, мягкий крысиный хвост. В результате самых тщательных исследований черепа этих животных ученым так и не удалось обнаружить мозг, из чего они сделали вывод, что органы центральной нервной системы у крысехвостых располагаются где-то в пищеварительном тракте, занимающем бóльшую часть внутренностей животного. Отсутствует также и сердце, которое заменяет чрезвычайно большая печень, без труда переваривающая даже самые ядовитые продукты и обеспечивающая одновременно циркуляцию крови, которая цветом, запахом и консистенцией напоминает тухлый яичный желток. Охотятся крысехвостые обычно под покровом ночи, хотя их пища состоит преимущественно из отходов и падали, в случае необходимости они нападают и на живых существ. Крысехвостые являются единственным из известных хищников, который в состоянии переварить даже кости, зубы и шкуру животного.
— Ого! Ты уверен, что здесь нет крысехвостых?
— Ну, стопроцентной уверенности у меня, конечно, нет. Га?
Похоже, я поспешил всецело положиться на табачного гнома.
— И часто ты здесь ночуешь?
— Случается.
— Как часто?
— Не один раз.
— Сколько именно?
— Хм… один раз точно.
— Всего один раз! Правда?! И когда это было?
— Вот привязался! Ну хорошо, сегодня будет первый. Доволен? А теперь давай спать, га?
Уже через пару минут спокойное, ровное дыхание Гемлута Гаванны превратилось в упоительное сладкое посапывание, а я так и не мог сомкнуть глаз. События, пережитые за день, все те удивительные вещи, которые я видел в городе, изводящий меня голод и, прежде всего, жуткая обстановка нашего ночного пристанища не давали мне заснуть.
Почему это роскошное, огромное здание до сих пор стоит пустое? Я видел сегодня жителей, ютящихся в самодельных хижинах и ветхих палатках. Почему же они не пришли в этот район и не заняли все эти бесполезно пустующие постройки? Мне вспомнились осуждающие взгляды, которыми нас провожали горожане, когда мы шли в сторону собора. Я думал о неопределенном будущем, ожидавшем меня в водовороте большого города. Потом усталость все же взяла свое и сон сморил меня.
У меня в руке была здоровенная ложка, которой я должен был дегустировать все блюда по очереди. Но как только я зачерпывал новую порцию супа, квартира становилась еще больше, а вместе с ней вытягивалась и ложка, так что я в результате уже не мог поднести ее ко рту. Я разозлился и швырнул ее в окно, а через разбитое стекло в квартиру ринулись полчища крысехвостых и бросились пожирать все, что было в доме съестного. Один из мутантов прыгнул мне на грудь и начал жадно лизать мне нос и глаза. Он был очень тяжелый, я почти задыхался, а потом он сожрал и мое дыхание. И тут я проснулся. Действительность оказалась еще хуже, чем сон.