Вальтер Аваков – От лотка до молотка. Книга о торгах. История и практика проведения публичных торгов (страница 47)

Бенедиктинцы спасли научные и литературные достижения человечества от забвения и уничтожения. Почти 800 лет только бенедиктинцы работали в Европе, усердно и благоговейно переписывая ценные рукописи древности из всех областей: культуры, науки, юриспруденции, философии, медицины и т. д. Переписыванием книг образованные монахи оказали человечеству неоценимую услугу: не изготовь они столько книг по всем отраслям знаний, все труды гениев Древнего мира не дошли бы до позднейших поколений. Без деятельности монахов-бенедиктинцев варварство одержало бы полную победу над европейской цивилизацией.

Большую роль бенедиктинцы играли в развитии католического богословия, организации и усилении Церкви и римских пап. В X–XII вв. орден достиг наибольшего влияния в католической церкви. Позднее влияние бенедиктинцев уменьшилось в результате соперничества с другими орденами. В XV в. у бенедиктинцев было около 1500 монастырей (после эпохи Реформации их осталось не более 500).

Как видите, состав участников финала торгов был сильный. Не подкопаешься. Выбор предстоял сложный. Внимание всех трибун было приковано к главному арбитру — папе. Но Лев Х решил, что хватит с него этого цирка. Он был так утомлен присутствием столь многочисленных гостей-конкурентов, жаждавших его милости, что дальше он решил проводить торги в закрытом режиме и вообще по переписке, т. е. сделав их заочными, чтобы больше никто и ничего не смог бы узнать до окончания торгов. Гласность в таких щепетильных вопросах была хороша в определенных дозах и, конечно же, в те времена никто даже не помышлял сделать эту процедуру открытой и прозрачной. Достаточно было зимних публичных слушаний, которые уже сами по себе стали нетрадиционной для того времени и прямо революционной формой принятия коллегиальных решений. Кроме того, отвергнутые претенденты потихоньку разъезжались по своим конгрегациям (поместным церквям), трибуны пустели, и слушания становились все скучнее и малочисленнее. Денег претендентам, естественно, никто не вернул. Они остались в «личном кошельке» папы — у Филиппо Строцци.

Дальше началась переписка папы с участниками торгов. Но тут орден бенедиктинцев неожиданно для всех взял самоотвод, т. е. снял свою кандидатуру с торгов. Это было и понятно. Отчасти папа привлек этот орден, как сейчас принято говорить, «для массовки» и для того, чтобы никто из посторонних не влез в список участников торгов. Да и сами бенедиктинцы не сильно горели желанием становиться эксклюзивными распространителями индульгенций, но совсем по другим причинам. Орден пользовался большим уважением среди верующих именно как хранитель и распространитель знаний и, что было немаловажно, как создатель книг, которые в Средневековье были редкостью и обладали большой ценностью. Орден жил за счет огромных пожертвований и получал немало средств от изготовления и продажи книг. Индульгенции же он даровал, а не продавал, как это делали представители других конгрегаций и орденов. Но была еще одна, не менее веская причина отказа бенедиктинцев от участия в торгах.

Папа объявил начальную цену торгов: победитель и обладатель эксклюзивных прав на продажу индульгенций должен был ежегодно приносить в папскую казну не менее 40 000 золотых дукатов. Это была огромная сумма, которую требовалось зарабатывать именно на продажах индульгенций, а у бенедиктинцев этот канал поступления выручки практически не был развит по сравнению с другими орденами. В случае победы его предстояло создать фактически с нуля и настроить постоянный cash flow (денежный поток), что совсем не входило в планы бенедиктинцев. Вдобавок ко всему папа затребовал регулярное пополнение ватиканской казны средствами от продажи индульгенций, приурочив выплаты к большим религиозным праздникам, что означало наличие у победителя торгов уже активно действующих каналов продаж. К этому бенедиктинцы по объективным причинам были не готовы.

И потом, бенедиктинцы давно настроили другой канал поступления средств, которым они и так владели эксклюзивно и где они были абсолютными монополистами, — книгоиздательство. На этом поприще им не было равных, поскольку на протяжении 800 лет они выпускали почти 90 % всех книг в Европе! Этого им вполне хватало, чтобы иметь авторитет и постоянный гарантированный cash flow. Когда же папа через Филиппо Строцци объявил сумму отката — те же 40 000 дукатов, бенедиктинцы «сошли с дистанции», потому что им совсем не хотелось тратить такие деньги на подарок папе за его милость, которую потом надо было еще и отрабатывать. Да и просто денег было жалко! Поэтому летняя переписка закончилась быстро. И в «римском финале» остались только 2 участника — орден францисканцев и орден доминиканцев.

Дальше папа отказался вести какую бы ни было переписку и перешел к прямым конкурентным переговорам с финалистами. Тем более что оставшиеся участники торгов имели в Риме свои представительства, и генералы (магистры) орденов находились здесь же. Переговоры шли в Ватикане с Джулио Медичи, а все сепаратные встречи проходили в резиденции Филиппо Строцци. И, как полагалось в те времена, у всех и везде были свои соглядатаи и всевозможные «дежурные уши», поэтому все и всегда были в курсе прошедших встреч и достигнутых договоренностей. Мы не знаем, было ли это сделано папой намеренно или такова была средневековая практика повседневной дворцовой жизни, но информация о позиции участника торгов сразу же попадала к его конкуренту. Таким образом, играя на слухах, Лев Х попытался поднять ставки. Однако и сами участники-конкуренты были не промах и, кажется, договорились между собой «держать цену». В любом случае начальную цену торгов и сумму отката переговорщикам папы поднять так и не удалось. Здесь прямо просится констатация факта: «сговор участников торгов». Это был единственный момент совпадения интересов францисканцев и доминиканцев. Во всем остальном между ними было слишком много различий.

Начнем с того, что доминиканцы были фаворитами торгов и вообще это они подкинули папе перспективную денежную идею эксклюзива. Доминиканцев в Риме представлял магистр ордена кардинал Фома Каэтан (Томмазо де Вио) — авторитетный католический богослов и видный представитель томизма (ведущее направление в католической мысли, основанное на учении Фомы Аквинского), в то время как францисканцы были представлены в Риме намного скромнее.

Еще одним важным отличием было то, что доминиканцы били все рекорды продаж. Францисканцы, конечно, тоже радовали папу своими объемами продаж, но доминиканцы были вне конкуренции, потому что у них в рукаве оказался настоящий джокер! В те времена на ниве продажи индульгенций трудился монах Иоганн Тетцель, настоятель доминиканского монастыря и церкви святого Себастьяна. Это был чемпион продаж и настоящая звезда sales-менеджмента!

Для того чтобы привлечь покупателей, этот шарлатан приводил длинный список грехов и заканчивал его следующими словами: «Да, братья мои, его святейшество облек меня большой властью, по одному голосу моему врата небес отворяются даже перед такими грешниками, которые испытывали вожделение к Святой Деве, чтобы оплодотворить ее».

Ганс Мориц фон Брюль. Иоганн Тетцель.

Гравюра на меди, 1750 г.

Покупатели индульгенций толпами стекались отовсюду к Иоанну Тецелю. Он продавал им отпущение грехов по разным ценам в зависимости от их категорий. Некоторые из этих индульгенций, называвшиеся «личными», давали их владельцу право выкупить 99 раз в году преступления 10 человек по своему выбору. Он продавал также право на освобождение из чистилища душ, количество которых равнялось числу посещений его церкви в течение суток между 1 и 2 августа (католический праздник Преображения Господня, который ныне ежегодно отмечается 6 августа, а до 1582 г., по юлианскому календарю, отмечался 1 августа; в православной версии — Яблочный Спас). По «самым доступным ценам» Иоанн Тецель сокращал молящимся пребывание в чистилище на 48 000 (!) лет и на 4000 лет — тем, кто в определенное время года совершал паломничество в храмы Богоматери. И, наконец, поистине гениальная выдумка этого проходимца! Тецель за немалую сумму продавал обещание уговорить Богородицу лично явиться к доброму христианину перед тем, как он испустит дух, чтобы унести его душу прямо в рай — приют блаженства, минуя чистилище. Таких психологических крючков и всевозможных пряников для простодушных католиков у Тецеля было заготовлено много! Он был большой фантазер, но и показатели продаж (KPI) у него были самые астрономические в Европе! Поэтому никто так и не смог понять: его способности к продажам индульгенций граничили с коммерческой гениальностью или все же с высочайшей степенью цинизма?..

Францисканцы такими звездными «специалистами» по продажам похвастаться не могли. Когда дошла очередь до отката (пардон! Подарка папе) в 40 000 золотых, то францисканцы вроде и не имели ничего против (такова в те времена была обычная практика), но попросили разбить платежи и вносить их также перед большими религиозными праздниками. Доминиканцы же, выслушав Филиппо Строцци, взяли неделю на раздумье. И ровно через семь дней к резиденции «личного кошелька» папы подъехало несколько повозок, из которых в дом внесли 8 больших обитых железом сундуков. Когда сложные замки на сундуках были открыты, в каждом из них оказалось по 5 кожаных мешков со знакомыми печатями известного банкирского дома. В каждом мешке лежала ровно 1000 золотых дукатов. Это был козырной туз, который доминиканцы выложили в самом конце игры. Францисканцам крыть было нечем. Всё! Дело было сделано! Доминиканцы сразу привезли папе всю сумму отката, пардон, подарка! Неделя им понадобилась для того, чтобы взять кредит у Фуггеров и привезти деньги в Рим.