Вальтер Аваков – От лотка до молотка. Книга о торгах. История и практика проведения публичных торгов (страница 43)

Медичи потеряли покровительство пап, и активы римского филиала были конфискованы в 1478 г., когда папа Сикст IV (Франческо делла Ровере) обратился против Медичи и их флорентийского правительства. Банк Медичи даже прекратил свою деятельность в 1494 г., когда семейство изгнали из Флоренции. Богатство банка происходило из покровительства пап, поэтому лишение покровительства обрекло банк на верную гибель. Однако Медичи восстановили свои финансовые связи с Римом после вступления на престол Льва Х в 1513 г. Во время его понтификата семейство действовало уже по-другому — через своего родственника и союзника Филиппо Строцци, который служил главным инвестором папы и флорентийской синьории. Вместо того чтобы учредить заново собственный банк, Медичи, используя Строцци как доверенное лицо, получали финансовые выгоды от взаимодействия с папой, не ставя собственный капитал в зависимость от превратностей итальянской политики. А сам Филиппо Строцци бóльшую часть своего капитала получил как посредник между двумя политическими силами: он стал казначеем флорентийских капиталов семьи Медичи и одновременно казначеем папы, облегчая перевод средств на различные нужды от папы к другим заинтересованным лицам и обратно. Контроль над основными финансовыми потоками между Флоренцией и Римом сделал его самым богатым человеком в Италии: он сколотил состояние, собирая проценты и комиссии со всех папских финансовых транзакций, которые шли непосредственно через него, и заключая всевозможные сделки на военные и гражданские поставки как для папы, так и для флорентийцев.

Получив собственный и надежный канал для поступления и хранения денег, Лев Х сосредоточился на продаже церковных должностей и званий не ниже епископа, но в основном кардинальских званий, поскольку это стоило дороже и приносило сразу много денег, которые тут же поступали к Филиппо Строцци, а не в папскую казну. Правда, подобных вакантных должностей было не так уж и много, чтобы можно было рассчитывать на приличный cash flow. Не мог же папа ежедневно продавать красные шапки и убивать новых кардиналов — дело кончилось бы тем, что никто не захотел бы вступать на это поприще! Но ватиканскую казну тоже надо было чем-то наполнять, и папа обратил свой взор на действующих кардиналов, которые вели не менее разгульный образ жизни, чем он, но зато были намного богаче, чем народ. Лев Х решил: если кардиналы ему противодействуют, то пусть они сами его казну и наполняют! Конечно, он не собирался делегировать им какие-то полномочия по сбору средств или как-то укреплять их власть. Напротив: папа не колеблясь издал буллу, по которой «князья церкви» должны были оплатить свой титул, внеся в казну весьма солидные деньги, — чистой воды рэкет! Кардиналам пришлось подчиниться: против силы не попрешь. Но они были глубоко уязвлены и оскорблены — тому, кто сам привык грабить, особенно унизительно оказаться в положении ограбленного.

Образ жизни папы по-прежнему требовал немалых средств, а папская казна была изрядно опустошена. Народ и без того платил огромные налоги в нее, поэтому для того, чтобы выжать еще денег, приходилось шевелить мозгами и подключать фантазию. Нужно же было где-то брать средства на сладкую жизнь! И папа придумал. На том же V Латеранском соборе, где была принята знаменитая булла о книгопечатании, Лев Х подписал еще одну буллу, про которую кто-то из читателей что-то слышал, а многие вообще ничего не знают. А булла была знаковая! Она увеличивала проценты, которые должны были платить заемщики ростовщикам. Разумеется, благосклонность папы к этому ремеслу была небескорыстна. В ту эпоху Церковь сама являлась крупнейшим ростовщиком, и булла облегчала ей финансовые операции, обязывая вносить в папскую казну… половину (!) от уплаченных процентов, которые причитались ростовщикам. То есть папа увеличил выплаты ростовщикам, взяв их под свое покровительство, но тут же «уполовинил» их доходы, взимая разницу в свою пользу. Все-таки он был достойный представитель банкирского дома Медичи! Это вызвало большое недовольство в народе, ведь увеличение процентов порождало замкнутый круг: чем больше платили ростовщикам, тем чаще приходилось к ним обращаться. Ну и, соответственно, где-то между всеми ростовщиками и папской казной всегда находился «личный кошелек» папы — Филиппо Строцци.

Как известно, денег никогда много не бывает, и тогда Лев Х извлек на свет божий старую таксу преступлений, составленную некогда Иоанном XXII и уже давно покрывшуюся пылью в папских архивах. Он изменил в ней несколько пунктов, прибавил новые и, приказав изготовить ее в огромном количестве экземпляров, распространил по всей Европе в виде грамот об индульгенции. В этом не было ничего ранее неизвестного, но папа совершил неслыханное: он издал буллу, где извещал христиан о том, что за деньги дает отпущение грехов, даже таких, как насилие, прелюбодеяние, кровосмешение, содомия, скотоложество, убийство и т. п. Вот текст одной из его индульгенций. Мы воспроизводим ее по подлинным документам:

«Да простит вас Господь наш Иисус Христос, принявший смерть на кресте за грехи ваши. Я властью Иисуса Христа, блаженных апостолов святого Петра и святого Павла и властью нашего Святого Отца освобождаю вас от всех церковных нарушений, совершенных вами: от всех грехов, проступков, излишеств, как бывших, так и будущих, как бы они ни были велики. Да будете вы причастны к святым подвигам воинствующей Церкви нашей. Я приобщаю вас к святым таинствам, к чистоте невинности, равной чистоте крещеного новорожденного; и да будут врата ада закрыты для вас и врата райского блаженства откроются вам после вашей смерти. Аминь».

У этих индульгенций была еще одна «замечательная» особенность — такие индульгенции продавались не только на совершенные ранее грехи, но имели также опцию на 20 дней вперед. Т. е. человек, купивший такую индульгенцию, не только освобождался от наказания за все прошлые грехи, но имел полное право еще 3 недели после покупки беспредельничать и непотребствовать с выдумкой и задором. Например, ограбить того же самого продавца этой индульгенции. Цинизм ситуации просто зашкаливал!

Эта булла приносила больше всего доходов, поскольку она разрешала разбойникам безнаказанно предаваться их почтенному ремеслу при условии отдавать папе часть награбленного. Если же «романтики с большой дороги» вносили регулярный взнос, им разрешали преступления покрупнее и давали полное отпущение грехов. Соглашения между папой и грабителями позволяли обирать вдов и сирот, вымогать деньги у беззащитных людей, захватывать чужое наследство, подделывать документы и завещания и даже грабить церкви и монастыри. Кроме того, такая индульгенция обеспечивала им безнаказанность в этом мире и вечное блаженство в загробном. Уверяли даже, что бандиты весьма точно выполняли свои обязательства в отношении Льва Х. Еще бы они не выполняли! Здесь тоже между папской казной и всяким отрепьем стояли приказчики и доверенные лица Филиппо Строцци, которых к тому времени по разным городам и весям набралось уже на маленькую армию. С такими «кураторами» особо не забалуешь!

Не следует, однако, думать, что успех торговли был связан с благочестием верующих. Напротив, большинство покупателей усматривало в индульгенции возможность безнаказанно совершать преступления. Ведь указ Льва Х гласил, что «первосвященнику в качестве наместника святого Петра и Иисуса Христа дано непререкаемое право… отпускать любую вину и любой грех — он отпускает вину таинством покаяния, а кару на земле заменяет индульгенциями». Перспектива безнаказанности, разнузданное поведение монахов, торгующих грамотами, — все это в те времена сильно повлияло на моральный уровень христиан.

Во времена правления пап Юлия II и Льва Х широкое распространение получила практика дарования особых индульгенций монашеским орденам — францисканцам, доминиканцам, бенедиктинцам, кармелитам, бернардинцам для собственных нужд. К тому же монахи нищенствующих орденов (доминиканцы, францисканцы) постепенно становились основными распространителями грамот об индульгенции по всей Европе. А при Льве Х все средства, полученные от продажи индульгенций, потекли в Рим при непосредственном участии в финансовых потоках и личном контроле Филиппо Строцци.

В течение короткого времени Лев Х вновь скопил баснословные суммы. Да и его агенты немало заработали, торгуя индульгенциями. И тогда наш неугомонный флорентиец обратил свой пристальный взгляд и пытливый ум на то, как функционирует вся общеевропейская машина продажи индульгенций. Его не устраивало, что соответствующее право имеют так много архиепископов, кардиналов, монастырей и других, как мы бы сейчас сказали, «бизнес-единиц». Он считал, что раз право дарования индульгенций есть у него одного, т. е. оно монополизировано, то и право продажи индульгенций тоже должно быть сосредоточено в одних руках. Или по крайней мере в нескольких подконтрольных самому папе структурах, а не в таком огромном количестве sales-points (точек продаж). Сыграло здесь свою роль и то, что исторически сложилось разное разделение доходов от продажи индульгенций с разными структурами: где-то это было 5—10 % от стоимости грамоты, а где-то доходило и до 50 %, которые оставались у распространителя индульгенций, как, например, в Англии. А ведь еще были и финансовые агенты вроде тех же Фуггеров, которые тоже брали свою комиссию за надежный товарооборот и последующую инкассацию выручки.