Вальтер Аваков – От лотка до молотка. Книга о торгах. История и практика проведения публичных торгов (страница 26)
«Письменных законов у них почти нет, кроме одной небольшой книги, в которой вовсе нет правил, которыми могли бы руководствоваться судьи, чтобы признать дело правым или неправым. Единственный у них закон есть закон изустный, то есть воля царя, судей и начальников.
Всякий, желающий обвинить другого в банкротстве и воровстве, отправляется в Москву и просит позвать такого-то в суд. Ему дается недельщик, который назначает срок виновному и привозит его в Москву. Представленный на суд виновный по большей части отрицает взводимое на него обвинение. Если истец приводит свидетелей, то спрашивают обе стороны, желают ли они положиться на их слова. Если обвиняемый соглашается, а потом слова свидетелей его не устраивают, он говорит, чтобы ему назначили поединок. Оба могут выставить вместо себя на поединок какое угодно другое лицо.
Банкротам, должникам и даже их поручителям, если они не заплатят денег в назначенный срок, каждый день на торгу или у другого общественного места отпускают известное число ударов по голени или икрам ног, что продолжают до тех пор, пока они не сдержат своего слова. Необходимо упомянуть о знаменитом смертельном орудии — кнуте, широком ремне, проваренном в молоке, дабы удары им были люты. Не допускают московиты того, чтобы обращались легкомысленно с законным имуществом в бесконечных тяжбах, что по всей Европе служит основанием великого бедствия. У московитов без всякой лишней траты слов и времени, так как никакие споры должников не допускаются, в час времени разбираются запутанейшие торговые и кредиторские дела, которые в другой стране тянулись бы целое столетие. Судья спросит, если дело идет о долге: «Должен ли ты столько-то этому человеку?» Ответчик, может быть, скажет: «Нет». Судья: «Можешь ли ты отрицать? Говори, чтоб мы слышали, как?» «Клятвой», — ответит должник. Тогда судья приказывает оставить его бить до дальнейшего исследования дела.
Если мошенник, которых здесь много, попадается вторично, ему отрезают кусок носа и держат в темнице, пока он не найдет поручителей в своем добром поведении. За третий раз его вешают. Но и за первый раз виновный наказывается очень строго. Его не выпускают, пока добрые приятели не заплатят залог или не найдется дворянин, который попросит взять его на войну и при этом даст за него большие обязательства. Этот народ по природе склонен к обману, только сильное битье обуздывает его. Благодаря этим мерам в стране поддерживается спокойствие».
Надо отметить, что иностранцы очень любили пугать своих европейских соотечественников «русскими страшилками», чтобы приподнять свой авторитет и свою значимость как бесстрашных путешественников, видевших всякие «экзотические чудеса». Россия для этих целей и литературных опусов подходила идеально, поэтому в таких путевых записках встречаются иногда и совсем дикие по своей фантазии зарисовки русской жизни.
На самом деле, как мы уже сказали, с XIV в. продажа имущества должников проходила у стен Кремля, между Охотным рядом (где торговали всей битой дичью, добытой на охоте) и Торговыми рядами (где теперь стоит здание ГУМа), чтобы не мешать обычной ежедневной торговле и при этом дать возможность прийти всем желающим купить имущество или погасить долги банкрота.
Европейские страны весьма преуспели в торгах имуществом банкротов еще в Средние века. Появившиеся в XVII–XVIII вв. первые газеты смогли фактически выжить только на рекламных объявлениях и на извещениях о проведении торгов имуществом банкротов. Торги по банкротству шли на продажу, но с понижением цены, поскольку надо было продать все до последней нитки и раздать кредиторам деньги, вырученные от продажи. Но если вокруг какой-то вещи вдруг разгорались баталии между потенциальными покупателями, то торги сразу шли с повышением цены.
Уильям Теккерей в своей знаменитой «Ярмарке тщеславия» так описывал суету, рожденную одним из подобных аукционов: «Из окна верхнего этажа свесился обрывок ковра; с полдюжины носильщиков толчется на грязном крыльце; сени кишат потрепанными личностями с восточной наружностью, которые суют вам в руки печатные карточки и предлагают за вас торговаться. Старухи и коллекционеры наводнили верхние комнаты, щупают пологи у кроватей, тычут пальцами в матрацы, взбивают перины и хлопают ящиками комодов. Предприимчивые молодые хозяйки вымеряют зеркала и драпировки, соображая, подойдут ли они к их новому обзаведению (сноб будет потом несколько лет хвастать, что приобрел то-то или то-то на распродаже у Богача)» — и многозначительно добавлял: «Мне думается, в Лондоне нет человека, который не побывал бы на этих сборищах».
Без торгов — никак!
Разные виды, правила и элементы торгов сложились из-за разных целей, с которыми торги проводились. Цели эти формировались в рамках нескольких бизнес-сфер: закупки для нужд государства, продажи от имени государства, включая лицензирование деятельности (продажа прав на определенные виды деятельности), приватизация имущества (продажа имущества из казны в частные руки), продажа арестованного имущества, продажа выморочного имущества (имущество тех, кто умер и не оставил наследников), продажа имущества банкротов. Особняком стоят коммерческие закупки и продажи частных корпораций и холдингов.
Но были ситуации или так складывались обстоятельства, когда без торгов было прямо никак! Это были случаи, когда никаким иным способом, кроме как через торги, невозможно было, не вызывая конфликтов и недовольства, передать в чьи-то руки определенный товар или имущественные права. Вот наглядный пример.
Мы стоим на Рыночной площади в г. Выборге перед зданием Выборгского рынка. Несмотря на то, что новое здание крытого рынка было построено только в 1904–1905 гг., на протяжении нескольких столетий Выборгский рынок был самым крупным рынком в Скандинавии, поскольку через него велась вся сухопутная торговля между скандинавскими странами и Россией. Оживленная торговля с повозок и палаток велась на всей Рыночной площади города, которая была отделена от Финского залива средневековыми оборонительными сооружениями.
Поскольку Выборгский рынок был не воскресной ярмаркой, а постоянно действующим, то на нем была не только своя администрация, но и собственный устав, и все купцы соблюдали определенные правила поведения. В силу расположения рынка самыми удобными и хорошо видными для посетителей торговыми местами были те, что находились у входа на рынок, поэтому они были наиболее коммерчески прибыльными, а следовательно, за них всегда велась острая конкуренция среди купцов.
Чтобы не создавать ненужных конфликтов, избежать обвинений в предвзятости и не навлекать на себя неудовольствия обделенных купцов, администрация Выборгского рынка больше 200 лет назад приняла соломоново решение: самые лакомые торговые места продавать с торгов. Тем самым в кассу рынка поступали дополнительные деньги, и купцы не были в обиде, поскольку все решалось в честной конкурентной борьбе. Если купец расторговал свой товар и собирался уезжать домой, то он не имел права никому продавать свое торговое место, а должен был сдать его в администрацию Выборгского рынка, которая организовывала новые торги на него же. В ходе отдельной торговой процедуры продавались торговые места сроком на год или несколько лет. Это было выгодно как администрации рынка, так и купцу, который стремился закрепиться на Выборгском рынке на постоянном месте и не покупать себе место в каждый приезд.
Торги за самые привлекательные торговые места обычно проводились вечером после закрытия Выборгского рынка и больше походили на пирушку специально приглашенных гостей, чем на острую конкурентную процедуру. На стол, за которым сидели купцы, выставлялись еда и напитки. Конечно, главным критерием были деньги — кто и сколько готов заплатить. Кошелек с деньгами также выкладывался на стол перед каждым из претендентов. Никаких золотых монет в нем не было: лежало немного серебра, но в основном медь! Во-первых, торговое место не стоило таких уж больших денег, чтобы купцы расплачивались за него золотом. Во-вторых, медь нужна была самой администрации рынка, чтобы осуществлять массу мелких платежей.
Но иногда в таких «посиделках» купцы одерживали победу совсем не за деньги. Поскольку все присутствующие в этот момент ели и пили, то начиналось обычное застольное веселье, во время которого право на торговое место могли предоставить тому, например, кто больше всех выпьет или съест, или по иному критерию. На таких «торгах» всегда было задорно и потешно, а купцы потом еще долго с теплотой (или смехом) вспоминали такие «торги».
При всей экзотичности лота аналогичные мероприятия по продаже самых привлекательных торговых мест проводились на рынках в Риме, Константинополе, Багдаде, Дамаске, Александрии, Исфахане, Самарканде, Новгороде, Киеве, Кафе (Феодосия), Венеции, а особенно — на ярмарках во французской Шампани и на Антверпенской ярмарке, которая в XVI в. была крупнейшей в Европе. И когда купцы выкупали самые привлекательные места на рынках и ярмарках, которые, напомним, обычно находились у входа, то они старались как можно быстрее вернуть потраченные на это средства, поэтому задирали цены на свои товары. С тех пор так и повелось, что при входе на рынок товар стоит всегда дороже, чем внутри рынка. И ни одна уважающая себя хозяйка, которая рачительно тратит деньги семейного бюджета, никогда не станет покупать товары, продающиеся при входе на рынок.