Валерия Воронцова – Услуга Дьяволу (страница 21)

С моей стороны было весьма самонадеянно говорить подобное бессмертному Владыке Тьмы и Огня в свои десять, но Дан никогда не считал это дерзостью или чем-то неподобающим.

Вмешиваться в легкость и простоту наших разговоров было не позволено никому: ни падшим, ни небесным, ни правилам и предрассудкам.

Возвращаясь из Кобьи поздним вечером, я хотела только поудобнее устроиться в кресле у камина в покоях Дана и послушать какую-нибудь увлекательную историю за горячим чаем и куском «Фели-Фра». После смотровой площадки мы отправились в картинную галерею – еще одна обязательная остановка каждой прогулки, потому что я обожала рассматривать работы смертных мастеров, а Дан нередко мог рассказать о них гораздо больше, чем знали владельцы.

В одном из залов висело роскошное полотно, изображающее солнечный свет, пронзающий морские глубины и все же не дотягивающийся до темноты дна. Дан сказал, что художник в юном возрасте потерял возлюбленную, и эта картина – отражение его души, в которой все лучшее, что он испытал после, так и не смогло рассеять холод его одиночества. Я долго простояла перед ней, стараясь уловить движения кисти, игру света и оттенков, представить, как работал и мыслил мастер, годами перенося свои чувства на холост.

После галереи было торжественное шествие сотни красавиц со всей Флегансии со свечами и ральёлами. Девушки плавно покачивались и двигали руками в затейливом танце, чей узор распустился перед воротами в королевский замок. После зычного призыва глашатая каждая из них задула свою свечу, символизирующую жизни, некогда отданные их соотечественницами.

Вместе с ними, никем не замеченные, мы с Даном посетили королевский бал «Цветов и масок». Как и следовало из названия, каждый гость, помимо богатого одеяния, носил маску и цветок ральёлы. У одних цветы были вплетены в волосы, у других пришиты к одежде, маски мужчин изображали птиц, а маски женщин – волков.

Последнее позабавило Дана, окрестившего это танцем гордыни с хитростью. Неудивительно, ведь каждая женщина в легенде была представлена хитрой, дух отмщения и вовсе прикинулась беззащитной девой, а король и принц, пусть и в разных версиях истории, но оба проявили тщеславие и алчность.

Насыщенный день в царстве смертных сумел отвлечь от омовения и даров Гург и помочь немного обвыкнуться, но едва в холле резиденции перед нами появилась свита Карателя, как я снова вспомнила об ответственности, возложенной на меня после церемонии.

– Повелитель, – склонили головы все трое, прежде чем легкими кивками поприветствовать меня. В случае с Хирном, конечно же, не обошлось без озорного подмигивания.

– Вы уже уходите? – задрала я голову к Дану.

– Уходим? Как мы можем уйти, когда малышка Хату еще не получила свои подарки? – возмутился Хирн раньше, чем кто-либо успел заговорить.

– Ты свой вручишь последним, – резко выставила руку перед ним Тунрида.

– Боишься не выдержать конкуренции? – поинтересовался Охотник, снова подмигнув мне.

– Боюсь, что твой отвлечет на себя все внимание, – закатила глаза Казначей.

– Это и называется конкуренцией, просто признай, что мой – лучший! – отмахнулся Хирн.

– Решать госпоже Хату, – вклинился между ними Ариман, одним видом призывая к порядку.

– Что… Какие подарки? – непонимающе спросила я, не спеша отпускать ладонь Дана.

– Подарки по случаю твоего десятилетия и обретения благодати Подземья, – пояснил Каратель с улыбкой. – Мы вручили бы их еще вчера, но тебе потребовался отдых.

– То есть… Разве сама церемония и ваше присутствие… не считалось подарком?

На этот раз смех Карателя поддержала его свита. Даже Ариман, всегда невозмутимый и сосредоточенный, усмехнулся, прежде чем опуститься передо мной на корточки и протянуть только что появившийся в его руках длинный чехол.

– Как твой будущий мастер меча, я дарю тебе тренировочный меч из черной джабары, самой крепкой древесины во всех трех царствах.

– Я… спасибо, Ариман, – я склонила голову, принимая чехол и едва сдерживая желание немедленно обнажить деревянный клинок. – Для меня честь принять такой подарок, но еще большая видеть тебя своим наставником.

На мечах из черной джабары в Подземье тренировались лишь те, кому дозволено сражаться даркутом. То есть, знать. Своим подарком Ариман подтвердил то, что я ощутила, проснувшись, – принадлежность царству Карателя.

– Отныне мы будем видеться гораздо чаще, Хату. Я покажу множество отражений уже известных тебе истин и открою новые, – Тунрида с улыбкой протянула мне карманное зеркало из лунного камня в золотой оправе. – А это станет тем, чем ты сама захочешь, когда придет время.

Я знала, что Тунрида – мастер обращения с зеркалами. Многие народы смертного царства изображали ее с кнутом в правой руке и высоко поднятым зеркалом в левой. Одни говорили о жестокости, коварстве и искажении правды до лжи, другие об обмане иллюзий и беспощадной ловле душ отражениями их желаний, третьи о мучении плоти и разума глупцов, попавших в ее сети. В книгах мне неоднократно встречались упоминания о заточенном ею небесном воинстве через озерное отражение во время Падения. Согласно древним источникам, так в Нижнем Подземье и появилось озеро Фараж, в отражении которого каждый грешник видит и испытывает на себе худшее из свершенного им в земной жизни.

Я поклонилась Казначею Карателя, с благодарностью принимая ее подарок. Даже в то время своего невежества в магическом искусстве, я понимала ценность ее дара. Зеркало открывало много возможностей, могло служить окном в течении времен, коридором в чужие покои или сны, а еще обратиться смертельной ловушкой. Всем этим живо пользовалась знать. Особенно женская ее часть.

– Моя очередь! – Хирн подхватил Тунриду за бедра и переставил себе за спину, словно она была вазой или куклой. – Не боюсь я твоих красивых прищуренных глазок, Туни, успокойся, – широко улыбнулся Иде Охотник, и она скрестила руки на груди.

Я прикусила щеку изнутри, сдерживая хихиканье. Хирна и Тунриду можно было сравнить с собакой и кошкой, делящими одну крышу. Они могли поцапаться, порой даже сильно поругаться и демонстративно игнорировать существование друг друга, но это никогда не виделось чем-то фатальным. Всего лишь семейные распри, которые мигом забывались перед чужаками или серьезными поручениями Дана.

– Готова? – хитро поинтересовался Охотник, переглянувшись с Карателем.

– К чему? – не поняла я, отдавая Дану подарки Аримана и Иды.

– К встрече с ним! – весело крикнул Хирн, доставая откуда-то из-под плаща… щенка.

Я отпустила ладонь Карателя, взвизгнув, тут же потянувшись к малютке инферги, до конца не веря, что это и правда происходит.

Прежде мне было строго-настрого запрещено подходить к собакам и лошадям Подземья. Из-за отсутствия благодати инферги и тьмати восприняли бы меня как нечто чуждое и могли напасть. По той же причине я никогда не покидала стен Садов времен без Дана – слишком опасно для девочки с душой. Удивительно, пройдя омовение в Гург, я подумала о многом, но совершенно забыла, сколько запретов оно с меня снимет!

– Это… это…

Я прекрасно знала, кто это, но все же не находила слов от переполнившего восторга. Крепкий малыш с лоснящейся шерсткой и лобастой головой ткнулся в ладонь горячим носом. Я наклонилась ближе, подхватывая щенка из рук Хирна и заглядывая в темные сонные глазки. Короткий хвост-сосулька радостно завилял из стороны в сторону, когда я осторожно погладила его упругое пузико, на свет показался алый язычок, скользнул по запястью жаром и снова спрятался.

– Первенец, чистокровный первородный, мать из своры Ночи, шерстью в нее пошел, видишь, как дёготь, и пасть без единого светлого пятнышка, а отец из своры Ветров. Ему пока всего две луны, но уже видно, что лапы как у отца будут, да и нрав, думаю, тоже. Ветровые умные и цепкие…

– Вздумал за вечер рассказать Хату все о инферги? – ехидно перебила Охотника Тунрида. – Воркуешь над ним, будто сам себе даришь.

Я зарылась пальцами в короткую шерстку, почесала за треугольниками ушей, и малыш приоткрыл рот, превратившись в самое милое существо, что я когда-либо видела. Конечно, от меня не укрылись острые жемчужинки клыков и пока едва заметные цепкие коготки, но, глядя на эту кроху, невозможно было поверить, что однажды его пасть будет в состоянии перекусить камень, а один удар лапы выпотрошить медведя.

– Пережить не можешь, что собака интереснее зеркала, да, Туни? Не утруждай себя ответом, слова лишь разверстают яму, – отмахнулся Хирн. – Я пока не оставлю его с тобой, малышка, ему еще нужно соблюдать определенное кормление, но уже в следующем подлуньи начну заниматься с вами обоими.

Подарок Хирна, как и предыдущие два, подтверждали мой новообретенный статус. Только представители знати имели личных инферги. Чем высокопоставленнее хозяин, тем породистей его пес. Чистокровные падшие никогда не упускали возможности подчеркнуть силу, власть и положение, выпячивая их символы на каждом шагу.

– Как его зовут? – спохватилась я, с трудом вернув щенка Охотнику.

– Это решишь ты, – улыбнулся Хирн. – А сейчас мне пора вернуть его под бок матери. Повелитель, – поклонившись Дану, великий первопадший растворился в воздухе вместе с малюткой-инферги.

Оглядевшись, я не обнаружила ни Тунриды, ни Аримана, в холле остались только мы с Карателем.