Валерия Воронцова – Услуга Дьяволу (страница 19)
Гург отражала меня, как и предупреждал Дан, и я, наконец, поняла, что это значит. Реку не интересовала внешность, она обнажала суть, и сейчас вокруг меня проносилось все хорошее и плохое, важное и незначительное, полученное и желаемое, из чего я состояла. Картинки кружили все быстрее, соединялись друг с другом, мерцали желтым, оранжевым и красным, пока не предстали передо мной образом Карателя из самого первого воспоминания о нем. Белый костюм и золотые пуговицы, тепло улыбки и безопасность крыльев.
Фигура моего прекрасного господина рассыпалась алыми искрами, каким-то образом превратившимися в мерцающие далекие светила на полотне темной ночи. Я забыла, что нахожусь в реке, под водой. Не задумывалась о дыхании и стремлении на поверхность. Все это не имело значения, когда вокруг рождались и меркли звезды, выстраивались в созвездия, пульсировали и расчерчивали темноту светом, пока разом не устремились ко мне, словно рой рассерженных пчел, потерявший свою королеву.
Возможно, я закричала, но звука не было. Впившийся в меня свет пробрался под кожу, впитался со всех сторон и жёг огнем, но не тело, нет. Пламя обдавало саму душу, растекалось внутри, оплавляло, прожигало себе путь до нестерпимой боли, но я не могла пошевелиться, чувствуя каждое мгновение собственного сожжения.
Огонь погас так же внезапно, как атаковал, меня неудержимо потянуло вверх, Гург отпустила меня прямо в руки Карателя и оглушающий цветами, звуками и запахами мир. Я закашлялась, пряча лицо на груди Дана, крепко сцепив пальцы за его шеей.
– Все хорошо, Хату, – уверенно проговорил Дьявол, поглаживая меня по спине. – Отныне и вовек мое царство – твой дом не только согласно моей воле, но и по праву благодати Гург.
Несмотря на жуткую усталость, я все же нашла в себе силы спросить:
– Это значит, теперь я могу учиться магии?
– Это значит, моя радость, что теперь любое твое желание всего лишь вопрос времени, а не возможностей, – улыбнулся Дан мне в макушку.
Долгое время так и будет. Вот только… Некоторые желания имеют слишком высокую цену, и по счету платить приходится другим. Иногда лучше не иметь возможности их загадать.
Лучше умереть.
Глава 9
Страна лазурных морей не знала бед: ей были незнакомы голод, нищета, засухи, войны и болезни, и лишь отсутствие наследника у королевской четы омрачало мысли народа. Сотни тысяч молитв было произнесено и сотни тысяч свечей зажжено в надежде на милость Создателя, но годы шли, и вместе с ними таяла монаршая надежда зачать дитя.
Отчаянье и страх за будущее родной страны заставили супругов обратиться к иной силе, и Владыка Тьмы и Огня ответил. Однако темная сила – сила нечестивая, а потому не может действовать без лжи и обмана. Король с королевой, по наставлению Владыки Тьмы и Огня, забрали только что рожденное дитя служанки и шута, но не смогли пойти на убийство своих верноподданных и лишь сослали тех в дикие земли соседнего государства.
Принц вырос избалованным, жестоким, капризным и жадным. Наукам предпочитал охоту, службам в храмах бесконечные пиршества, а заботе о народе – звон золота в казне. С младых ногтей привыкший получать все что только пожелает, юноша ни в чем не знал ни меры, ни отказа, и к своей семнадцатой весне забрал короны с голов убитых им отца и матери.
В стране лазурных морей настали темные времена. Молодой тиран проводил дни и ночи в праздности, отдав закон и справедливость в руки алчных советников, пока однажды, преследуя свирепого волка во время охоты, не повстречал деву, красоте которой позавидовали бы все небесные светила. Позабыв о волке, юноша затащил красавицу на коня и вернулся в замок, где сразу же велел готовить свадьбу.
Напрасно дева плакала и умоляла, король лишь улыбался, гладил серебро ее волос и обещал одеть хрупкий стан в лучшие шелка и драгоценности.
«Раз нет в тебе ни чести, ни добра, могу я выкупить свободу от дворца?» – спросила дева, чьи слезы высохли с первым же словом.
«Ты, верно, как и всякая красавица – глупа. Что может дать простолюдинка королю? Я если что-то захочу, и так возьму», – рассмеялся юноша.
«Я знаю то, что неизвестно никому, что ты не сын убитому тобою королю. Ты самозванец, сын шута и прачки, на трон взошедший с дьявольской подачки», – проговорила дева и улыбнулась королю столь хищно и опасно, что ему сразу вспомнился волчий оскал.
«Да ты от счастья обезумела, дуреха, – отмахнулся король от собственной тревоги. – Рассудка, видно, всего кроха. Лжешь про рождение и про отца? О, я возьму свое и без венца!»
«Я правду подарила просто так, цена моей свободы – твоя жизнь, дурак, – рассмеялась дева, и от ее рычащего смеха король похолодел, отступив на шаг. – Откуда тебе знать, что за свободу можно все отдать? Что сотня дев из твоего народа своею кровью проложили мне дорогу? Что сотня храбрых их сердец навек застыла, призывая твой конец? Теперь я вижу, на какой алтарь мне жертву принесли…. Пусть обратятся души их в цветы! Что до тебя, мой юный лжекороль… за все свершенное, награда тебе – боль!»
В тот же миг прекрасная дева обратилась волчицей и набросилась на застывшего в ужасе короля, раздирая его когтями и зубами.
Ворвавшиеся в покои слуги не нашли ни духа отмщения, ни тело короля. Лишь цепочку из сотни кровавых капель и прорастающие из них цветы, чьи бутоны напоминали человеческое сердце.
Цветок был назван ральёлой и по сей день он растет во Флегансии, напоминая каждому о цене свободы, жестокости мщения и обманчивости внешности. Лишь на пять дней в году сердца-ральёлы раскрывают свои бутоны, чтобы услышать о несчастьях и несправедливостях и запечатать их в себе.
Из этой легенды и вырос один из самых красивых праздников смертного царства – карнавал «Цветов и масок», длящийся все время цветения ральёл.
– Понравился спектакль? – поинтересовался Дан, когда, отблагодарив труппу актеров, в лицах рассказавших легенду о ральёлах, аплодисментами, мы покинули представление на главной площади Кобьи – столицы страны лазурных морей.
Сады времен встречали меня как победительницу, въезжающую в город с отрубленной головой вражеского предводителя в руке. Возможно, кто-то из демонов и слуг не верил, что я выдержу омовение в Гург, но это оказался тот самый случай, когда порадовать и разочаровать одинаково приятно. Я стойко продержалась до середины торжественного обеда и даже самонадеянно собиралась напомнить Дану о его обещании после церемонии отправиться на карнавал Флегансии, вот только усталости от всего пережитого было плевать на мои желания. Серая страна снов забрала меня раньше, чем Каратель и его свита успели приступить к десерту.
Я помню, что пробуждение на следующий день после церемонии чувствовалось совсем иначе. Еще не успев открыть глаза, я знала, что в комнате у окна сидит и вышивает Ксена. Знала не потому, что ожидала ее присутствия, слышала движения или чуяла аромат духов, а потому что кожей ощущала ее сосредоточенность и спокойствие.
В то утро с постели поднялась не воспитанница Карателя из смертного царства, а ученица Владыки Тьмы и Огня, благословлённая им и признанная темными водами Гург, одарившей меня всем, что отпрыски знатных домов имели по праву рождения. Пусть я все еще подходила под оба определения, но разница между ними была примерно такой же, как между Небесами и Подземьем.
Зрение, слух, обоняние, осязание и вкус изменились. Прежде я думала, что жаловаться не на что, пока не ощутила, как воспринимают мир падшие. Острее, насыщеннее, ярче, в мельчайших деталях, различая то, что простому смертному не уловить никогда, сколь гениален бы он ни был.
Захотелось сорвать, смять, сжечь собственные многочисленные наброски, висевшие на стенах покоев и рассыпанные по столу. В глаза бросались все огрехи и несовершенства, каждый неточный мазок, каждое различие оттенков. Вспомнив уроки музицирования, тянуло извиниться перед всеми, кто слышал эти пытки над инструментом. Стало интересно узнать, каков по-настоящему на вкус любимый пирог «Фели-Фра» с клубникой и суфле, как выглядят цветы в Саду времен, получится ли теперь удержать на голове поднос со стопкой чашек и чайником в придачу на уроках наставницы Варейн…
Раздираемая любопытством и переполненная восторгом, я сорвалась с кровати, напугав вскрикнувшую Ксену. Словно заново рожденная, я глазела на все вокруг, то подбегая к окну, то смеясь над бонной и ее просьбами остановиться, то ныряя в гардеробную, чтобы пройтись ладонями по тканям одежд. Я не понимала, что передвигаюсь быстро, гораздо быстрее обычного, пока не врезалась головой в живот Дана.
Вместо всего возможного или ожидаемого, мой прекрасный господин лишь улыбнулся и напомнил о желании посетить Флегансию. Пусть не удалось застать четвертый день карнавала, зато пятый, завершающий празднества, славился королевским цветочным балом и шествием свечей по аллее фонтанов. Радость от того, что Каратель все еще в резиденции, сменилась радостью от его готовности посвятить мне еще один день, что и привело нас на площадь Кобьи сразу после завтрака.