Валерия Воронина – Жизнь после сказки (страница 7)

– Не знаю, как ты, – вздохнул старик. – А я до сих пор ума не приложу, как доставать застрявших в безмирье. Но теперь мне снова есть ради кого биться с этим монстром. Это хаос вне времени и пространства, медленно, но верно разрушающий все живое, что туда попадает. Насильное возвращение из него беззащитного разума губительно. Пока все мои надежды на кокон. С тобой он сработал, значит, есть надежда, что и им поможет. Но давай решать проблемы по очереди. Сначала кокон должен просто стать штатным инструментом исследователей миров. А ты – штатным исследователем, им пользующимся. Когда доберемся до этой точки, будем искать дальнейший путь. Кстати, слова «кокон», «исследователь» – тебе понятны?

– Да, – грустно кивнул я.

Ученый, напротив, становился все веселее.

– Да не вешай ты нос! Еще двести лет назад мы думали, что одни во Вселенной. Сто – что голоса других миров можно только слышать, пятьдесят – что можем только смотреть. А сегодня я прогулялся в другой мир! То ли еще будет!

– Вопрос – когда?

– Увы, не сегодня, – сказал старик, поднимаясь. – Пойдем, продолжим наш разговор в более приятной обстановке. Я жутко проголодался!

Понимая, что деваться-то мне некуда, я пошел за ученым. Пройдя мимо пустующих компьютерных столов, мы вышли в узкий серый коридор, а дальше спустились по широкой мраморной лестнице в просторный холл. В центре стояла статуя атланта, держащего на спине шар. Все детали окружающего мира были для меня настолько известными, я бы даже сказал – обыденными. Едва я смотрел на что-то, как оно абсолютно естественно встраивалось в картину к остальным деталям: лифт, турникет, охранник с планшетом. При взгляде на последнего, кстати, ученый резко остановился и, сдавленно чертыхнувшись, утащил меня за колонну.

– Так, об этом я не подумал, – осторожно выглядывая из нашего укрытия, пробормотал он. – Так-так-так.

Вернувшись за колонну, старик снова защипал свою несчастную бородку. Через пару секунд, видимо, что-то решив, он повел меня к проходу в дальнем конце холла. Там обнаружился коридор, пройдя по которому мы остановились у двери с непонятным мне символом. В отличие от всего остального, он не желал опознаваться.

– Что это? – спросил я, указав на него.

– В смысле? – не понял старик. – М – мужской.

Глядя, как я все еще озадаченно смотрю на символ, ученый полез в карман брюк и достал оттуда скомканную бумажку:

– Читай.

Глядя на стройные ряды непонятных мне закорючек, я отрицательно мотнул головой.

– Надо же, как занятно, – хмыкнул старик, пряча бумажку обратно в карман клетчатой рубашки. – Ладно, позже разберемся. Пока выберемся на воздух.

Заведя меня в туалет, ученый направился к окну. Легко открыв его, он кивнул мне:

– Прыгай и иди вдоль здания. За углом остановись и жди меня.

– А зачем охрана с турникетом, если можно так просто проникнуть в здание? – удивился я.

– Просто – потому, что с тобой я, – сказал старик, облокачиваясь на подоконник и с явным удовольствием вдыхая свежий влажный воздух. – Замки, что на дверях, что на окнах, настроены на сотрудников. Откроешь ты – заревет сирена. А мне воздухом захотелось подышать. Давай, вылезай уже.

– А турникет и охрана тогда зачем? – еще раз спросил я, спрыгивая на влажную траву.

– Во имя традиций, для антуража, для осложнения жуликам жизни, а вообще, потому что так по регламенту положено, – ответил ученый, закрывая окошко.

Порадовавшись, что момент перемещения застал меня в походных сапогах, я раскатал рукава рубахи и двинулся к месту встречи, держась вплотную к стене. По ощущениям была глубокая ночь, а свет давали лишь прожектора по углам здания. К слову, оно было огромным. Трехкорпусная восьмиэтажная махина. Остановившись, где было велено, я прислонился спиной к стене. О произошедшем я тогда старался не думать. И это «тогда» растянулось на кучу лет. Едва в воспоминании возникала картина из безмирья, я тут же сосредотачивался на том, что перед глазами было. Хоть на мотыльке у фонаря, хоть на еле заметной трещинке в асфальте, хоть на собственном ногте.

Ученый пришел за мной минут через пять. Жестом пригласив идти следом, старик направился к шлагбауму, расположенному на противоположном конце широкого двора, огороженного лишь газоном и деревьями. Когда мы обошли полосатую преграду сбоку, я снова потребовал пояснений:

– А зачем тогда шлагбаум?

Усмехнувшись, ученый пояснил:

– Мы хоть и не режимный объект, но все же правительственный. Поэтому согласно регламенту положено организовать защищенный въезд на территорию. Чтобы ничего габаритного не было привезено или вывезено.

За шлагбаумом расположилась обширная асфальтированная площадка с тремя автомобилями. Один из них моргнул фарами, и мы направились к нему. Открыв водительскую дверь, старик сказал:

– А ну-ка сядь-ка. Мне интересно, сможешь поехать или нет.

Подчинившись, я сел за руль и вопросительно посмотрел на ученого.

– Давай сам, – сказал он. – Я хочу понять, насколько глубоки знания, полученные от инфополя.

Я посидел пару минут, нажимая на педали, крутя руль, дергая ручку коробки передач, а потом сдался и вышел из машины:

– Нет, я не знаю, что делать. Мне известно, что как называется, но не более того.

– Понятно. Значит, инфополе проникает через кокон до уровня общеизвестных истин, – удовлетворенно потер руки старик и кивнул на пассажирское кресло. – Садись, поедем, поедим.

Сев за руль, он пристегнул ремень. Я, последовав его примеру, стал внимательно следить и за дальнейшими манипуляциями. Сначала ученый, нажав на среднюю педаль, повернул ключ зажигания, потом использовал ручку коробки передач и другую педаль, и машина поехала назад. Остановившись, старик еще раз переключил передачу и поехал к дороге. К сожалению, последовательность действий мне все еще была непонятна, и я точно был уверен, что сам ее не повторю.

Проехав по пустынным улицам, мы остановились у небольшого стеклянного строения на обочине дороги, как я понял, на выезде из города. Заглушив мотор, ученый сказал:

– В нашем городе это единственное круглосуточное заведение, где точно не отравишься. Пошли.

При словах о возможном отравлении я машинально нащупал под рубашкой склянку с кровью. Старик же, по-своему истолковав мой жест, весело добавил:

– Не хватайся за сердце, не все у нас тут так плохо. Дневной общепит вообще на высоте, круглосуточный пока на уровне «места знать надо».

Войдя в дверь под вывеской «У Танечки» (которую ученый заставил меня попытаться прочитать, но тщетно), мы прошли к стойке, и мой провожатый брякнул в стоящий там бронзовый звонок. Через пару минут к нам вышла заспанная брюнетка в розовом платье под синим фартуком.

– Семен Семеныч, вы со своими исследованиями и себя, и меня со свету сживете. Вот чего вам ночами не спится? – зевая, проворчала она.

Однако, заметив меня, улыбнулась, машинально поправляя прическу, и уже мило поинтересовалась:

– Чего изволите?

– Танечка, наука требует жертв и фирменного супа! – рассмеялся ученый в ответ.

– Сейчас все будет, – заверила нас хозяйка. – Чай или кофе с булочками?

– Давай, – благодушно кивнул старик и махнул рукой в сторону диванчиков у окна. – Мы там сядем.

– Конечно, конечно, располагайтесь! – защебетала Таня, не переставая смотреть на меня и улыбаться.

– Не раскатывай губу, Татьяна, – строго сказал Семен Семенович. – Этот юноша не твой принц.

– Больно надо! – покраснев, девушка юркнула на кухню.

Мы же уселись на диванчики за столиком у окна.

– Не думай, я не против твоей личной жизни тут, – сказал ученый, поудобнее устраиваясь и откидываясь на спинку. – Просто для меня дело чести – исправить ситуацию. Насколько оно значимо тебе – я не знаю, но пока ты мне нужен, ни на что постороннее я тебе отвлечься не дам.

– Если бы вы мне были не нужны, были бы уже трупом, – холодно процедил я.

– Безмерно рад, что мы пришли к взаимопониманию, – благодушно улыбнулся Семен Семенович. – Так, мое имя ты знаешь, не соблаговолишь ли представиться?

– Леонард, сын Деодана, король Вайнеры, – отчеканил я.

Подумав немного, ученый кивнул и сказал:

– С именами у нас строго – есть утвержденный перечень, с фамилией попроще. Могу предложить Леонид Денисович Вайнер. По-моему, вполне тебе подходит. Согласен? Замечательно. Теперь надо придумать, где тебе, Леня, взять документы. Ибо знакомых, торгующих паспортами на черном рынке, у меня нет.

– А что, он иностранный шпион, инкогнито проникший в страну? – шутливо спросила Татьяна, подойдя с подносом к Семену Семеновичу со спины и невольно услышав последнюю часть разговора.

– Если бы, – вздохнул ученый, глядя, как хозяйка раскладывает на столе приборы. – Шпионские операции готовятся заранее, и таких мелких проблем там даже возникнуть не может. А этот олух ухитрился потерять в аэропорту куртку с документами. Теперь, если заявление подаст, что на пропажу, что на кражу, дальше лейтенанта на выслужится.

– А вы собрались идти добровольцем в регулярные войска? – спросила Татьяна, бесцеремонно садясь рядом с Семеном Семеновичем и вынуждая того подвинуться.

– Вот еще! – проворчал старик. – Юноша пойдет в научную роту. У него большой потенциал, и я имею на него виды. У тебя там наш суп не перегреется?

Таня упорхнула на кухню, а ученый продолжил:

– У нас очень строго в плане документов. Как я уже сказал, бюрократию ни один технический прогресс не победит. Паспорт – это основной документ любого человека. За его потерю гражданские выплачивают огромный штраф, а военным она закрывает возможность карьерного роста. Несмываемое пятно на репутации. У меня, конечно, есть друг, через которого можно все решить, но к нему я пойду только в самом крайнем случае.