Валерия Вербинина – Адъютанты удачи (страница 14)

Барон М. навестил особых агентов и дал им понять, что дела их плохи. Кое-кто заметил карету Тимофея у особняка Эпине-Брокара, и полиция недалека от того, чтобы связать убийство авантюриста де Шеврана с таинственным нападением на двух русских. А тут еще и дуэль, так некстати привлекшая внимание парижского света!

– Мы сделаем все, что в наших силах, чтобы замять это дело, – сказал посол. – Мы пустили слух, что вы были ранены на дуэли, и теперь вам придется уехать.

Признаться, на иной исход Алексей и не рассчитывал. Полина молчала, сжав губы, и вид ее не предвещал ничего хорошего.

– Боюсь, – признался посол, – больше я ничего не смогу для вас сделать.

Когда барон ушел, Полина внезапно залилась слезами.

– Полина Степановна! Что с вами?

– Портрет! – простонала Полина. – Портрет Лёвушки! Я только сегодня заметила… Маша и ваш слуга… перевезли все вещи… а портрет забыли. Я на стену его повесила…

Барышня топнула ножкой по ковру и зарыдала еще громче.

В офицерской среде все знают друг друга, и надо сказать, что Каверин, наслышанный о Лёвушке, считал друга детства мадемуазель Серовой редкостным болваном. Но Алексея тронуло волнение Полины, и он стал ее успокаивать: мол, отъезд ведь не прямо сейчас предстоит, за портретом можно послать Машу или Григория.

– Кухарка сказала Маше, что наших слуг тоже велено не выпускать, – пожаловалась Полина, вытирая слезы. – А кухарка знает все, что творится в посольстве.

– Тогда я сам схожу за портретом, – заявил Алексей.

– Вы? – изумилась Полина.

– Ну, нельзя же оставлять портрет вашего друга в том негостеприимном заброшенном доме, – серьезно ответил офицер. По правде говоря, его душу грела мысль, что он таким образом покажет нос чопорному барону и его клеврету.

– Вы думаете, вам разрешат покинуть посольство? – недоверчиво спросила барышня с незабудковыми глазами.

– А я и не собираюсь спрашивать разрешения, – коротко ответил Алексей, и его глаза сверкнули.

Через час, одевшись попроще и затесавшись в толпу рабочих, которые разгружали припасы для посольской кухни, Алексей Каверин поставил на плечо пустой ящик, надвинул на нос картуз, прошел мимо часового, скучавшего возле черного хода, и был таков. Из окна за ходом операции наблюдала восхищенная до глубины души Полина Степановна.

Оказавшись за сотню шагов от посольства, Алексей отбросил ящик, снял картуз и ускорил шаг. Вернуться он собирался через главный вход, неся под мышкой портрет, и уже сейчас предвкушал, как вытянутся физиономии барона М. и Сержа Новосильцева, когда те поймут, что агент нумер один обвел их вокруг пальца. Но тут госпожа Удача решила, что была достаточно долго благосклонна к нашему герою, и отвернулась от него.

Итак, Каверин шел себе по улице, когда с ним поравнялась медленно едущая карета. Затем на голову офицера рухнуло небо, и Париж скрылся из вида.

Когда небо вернулось на место, Алексей открыл глаза и увидел прямо напротив себя человека в маске, закрывавшей все лицо. Видно было только, как сквозь прорези сверкают светлые глаза, и взор их молодому человеку сразу же безотчетно не понравился.

Не сказав ни слова приветствия, даже не представившись, незнакомец выхватил кинжал и без всяких церемоний приставил его к горлу пленника – настолько близко, что Каверин мог чувствовать, как острие царапает кожу. Оглядевшись, офицер определил, что находится в экипаже, который мчится в неизвестном направлении; но вовсе не это занимало его в тот момент.

– Скажи мне, где шкатулка, и я дам тебе умереть легкой смертью, – процедил убийца сквозь зубы. – Ну?

– Шкатулка? – с трудом ворочая языком, переспросил Каверин.

Светлые глаза еще яростнее блеснули.

– Да, шкатулка из фиалкового дерева. Я знаю, что она у тебя.

Незнакомец чуть-чуть, самую малость, шевельнул рукой, и Алексей почувствовал, как струйка крови потекла по его шее.

– Ах, та шкатулка, – пробормотал он. – Она…

Молодой человек закрыл глаза, и голова его откинулась назад.

– Эй, ты что? – сердито произнес убийца и отвел нож от горла потерявшего сознание офицера.

Этого было достаточно, чтобы притворившийся обеспамятевшим Алексей собрался и со всей силы ударил незнакомца лбом в лицо. Жестокий прием оправдал себя. Нос незнакомца хрустнул, как раздавленная груша. Убийца взвыл и схватился за лицо.

Каверин рванулся к кинжалу, но убийца был начеку. Он попытался ударить первым, однако Алексей увернулся и ударил противника выше колен, хоть и ниже пояса. Неизвестный сдавленно вскрикнул, и пленник вывернул ему руку. Кинжал упал на пол.

Карета громыхала по камням. Алексей потянулся за кинжалом, но тут экипаж подбросило на каком-то ухабе, и он упал. Убийца навалился сверху. Оба тянулись за кинжалом, карету мотало из стороны в сторону. Незнакомец придавил молодого человека к полу и стал душить. Поняв, что терять ему нечего, Каверин из последних сил дернулся, схватил клинок и с размаху всадил его противнику в глаз. Тот с воем сполз на пол.

Алексей отшвырнул тело и, приоткрыв дверцу кареты, выглянул наружу. Лошади мчались во весь опор. На какой-то улочке они чуть не задавили рабочего, и тот, едва успев отскочить, послал вдогонку взбесившейся карете сочное французское ругательство.

Улучив момент, на повороте, когда кучер был вынужден придержать лошадей, Каверин выпрыгнул из экипажа, рискуя при падении переломать все кости. Но все обошлось, только в спине что-то неприятно хрустнуло. Молодой человек вскочил и бросился прочь.

Внезапно карета развернулась и поехала в его сторону. Кучер погонял лошадей, и Алексей понял, что сейчас его раздавят. Он бежал со всех ног. В висках бешено пульсировала кровь, дыхания не хватало. Заметив сбоку улочку, слишком узкую, чтобы в нее могла протиснуться карета, влекомая тройкой лошадей, офицер кинулся туда.

Кучер натянул вожжи, но было слишком поздно. Лошади влетели в переулок, а карета затрещала и развалилась на части, постромки оборвались. Не сумев удержаться, кучер упал, и обломки экипажа накрыли его. Лошади, пробежав по инерции несколько вперед, остановились. К месту происшествия начали стекаться люди.

Алексей обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как тело кучера, убитого или только раненого, вытаскивают из-под обломков, но не стал задерживаться. Им владела одна мысль – бежать. Он свернул в первую попавшуюся улицу и помчался куда глаза глядят.

Глава 9

Тысяча возражений. – Сравнительная графология. – О том, как Алексея произвели в кардиналы, не спрашивая на то его дозволения

Для того, у кого есть деньги, город – это райские кущи.

Для того, у кого денег нет, город – ловушка.

У Алексея Каверина не было ни денег, ни связей, ни оружия. Он знал только, что попал в опаснейшую историю, из которой как-то надо выпутываться. Эпине-Брокар и кучер Тимофей уже убиты, Матвей – тяжело ранен, и у молодого человека не было ни малейшего желания присоединиться к их компании. В том, что ему предстоит быть следующей жертвой, он уже не сомневался.

Прежде всего следовало разобраться в происходящем, но Алексей не имел ни малейшего понятия, с какого конца начать. Офицер знал только, что непосредственное отношение к его похищению имела шкатулка розоватого цвета, та самая, которую он однажды держал в руках и которую спустя несколько мгновений так неосмотрительно из них выпустил. Кроме того, следовало решить, что делать дальше.

Первой в голову Каверина должна была прийти мысль, что ему следует вернуться в посольство, рассказать обо всем происшедшем и попросить совета. Такой поступок был бы весьма логичен, но Алексей тотчас нашел тысячу возражений против данного шага. Прежде всего пришлось бы объяснять, как и почему он покинул особняк, выходить за пределы которого ему было недвусмысленно запрещено. Да только рассказом о забытом портрете и желании помочь мадемуазель Полине дело вряд ли ограничится, и наверняка он услышит множество неприятных для себя вещей. А наш герой, прямо скажем, совершенно не хотел их слышать.

Кроме того, Алексей уже успел достаточно насмотреться на посольских, чтобы понять, что они собой представляют. Серж Новосильцев, по выражению языкастого денщика Гришки, «тот еще жук», а барон М., хотя и казался неглупым человеком, умел только осторожничать и соблюдать политесы. В общем, Алексей покамест не собирался возвращаться к ним с сообщением, что он, кажется, втянул их в историю, куда худшую, чем начальники секретных агентов предполагали.

Был еще и третий момент, о котором стоит знать читателю. Каверин был слишком горд, чтобы просить помощи у кого бы то ни было. К тому же он полагал, что если ему самому не удастся, так сказать, изнутри разобраться в сложившейся ситуации, то никому другому уж точно не удастся.

Если бы Алексей знал хотя бы приблизительно, что за документы находятся в той шкатулке и почему они представляют такую ценность, что люди, пожелавшие завладеть ими, не остановились даже перед несколькими убийствами, все бы значительно упростилось. Увы, молодой человек не успел даже толком разглядеть бумаги, помнил только, что в шкатулке лежали письма и мятый конверт.

Но ведь это уже кое-что! Первое письмо было помечено месяцем мессидором и послано какой-то Эжени. Дорогой Эжени… Хотя чепуха какая-то. Кому могли понадобиться письма, которым по меньшей мере тридцать с лишним лет?