Валерия Вербинина – Адъютанты удачи (страница 13)
И барышня погрузилась в царство грез. Только не подумайте, что мадемуазель Серова была и впрямь так глупа, как расписывал Серж Новосильцев. Просто она придерживалась правила – никому не давать портить себе жизнь, пусть даже из государственных соображений, а, наоборот, доставлять себе как можно большее число поводов для радости.
Серж прошелся по комнате, раздраженно поправляя манжеты. Он все еще переживал из-за погибшего жилета.
– Что же нам теперь делать? – спросил Каверин.
– Вам? – Сотрудник посольства круто повернулся на каблуках. – Все, что вы могли, вы уже сделали. Неужели вам мало?
Барон шевельнулся. А затем устало молвил, видя, что офицер вот-вот взорвется:
– Довольно, Серж. Взаимные пререкания ни к чему не приведут. Ясно, что положение более чем щекотливое, и… не будем ссориться.
Новосильцев пожал плечами и повалился в кресло. Полина увидела выражение лица Алексея – и тотчас же решила, что купит на казенный счет не три веера, а четыре. Или сразу пять. Это была единственная месть, которую она могла себе позволить, но зато какая сладкая!
– Что Максим де Шевран делал на маскараде? – спросил вдруг барон М., потирая переносицу.
– Вы о чем? – удивился Серж.
– Вы слышали о той его истории с Видоком? Какое-то темное дело – любовные письма… вымогательство…
– Граф утверждал, что его подставили, и сделал это сам Видок.
– Любопытно, – бесстрастно уронил барон. – И все же де Шевран – не тот человек, который пошел бы к Эпине-Брокару просто поразвлечься. В сущности, они одного поля ягоды.
– Вы думаете…
– Убежден, что граф был там не просто так.
– Гм… Очень может быть, – растерянно пробормотал Серж.
– И господина Каверина вызвали на дуэль вовсе не случайно.
Полина не стала напоминать, что говорила присутствующим то же самое, в том числе Алексею, и не раз. Мыслями барышня уже перенеслась в парфюмерный магазин.
Барон шевельнул бровями и задумался. Наконец с расстановкой проговорил:
– Я вот думаю…
– Да, ваше превосходительство? – почтительно промолвил Серж.
– А не была ли вся произошедшая история чистейшей воды провокацией? Предположим, кто-то узнал о наших планах относительно протоколов и решил это использовать. Ведь что получается: если бы господин Каверин замешкался, не исключено, что его бы задержали у еще не остывшего трупа Эпине-Брокара с компрометирующими бумагами на руках. Вы представляете себе, какие заголовки появились бы в европейских газетах?
На подвижной физиономии Новосильцева сменялись восхищение, почтение и самое настоящее благоговение перед прозорливостью начальника, высказавшего мысль настолько глубокую, что она бы никогда не пришла в голову его подчиненному.
– И тогда, – добавил барон М., – мы должны быть благодарны нашим людям за то, что они так быстро сориентировались в ситуации и сделали единственное, что можно было сделать, а именно – скрылись.
– Но дуэль! – вскричал Серж.
Барон сделал нетерпеливый жест.
– Повторяю, я не верю, что Максим де Шевран пришел на бал без всякой задней мысли. Возможно, он как раз и должен был не дать нашему человеку уйти, а потому решил припугнуть его дуэлью. Вы же сами знаете, у покойного была репутация человека, с которым никто не желал связываться. Но особенно меня настораживает то, что он находился там не один. Мадемуазель Анжелика всегда была с ним заодно, когда они проворачивали очередное темное дело. Да и тот третий, которого вы назвали Ксавье Марке, нисколько не лучше их, как я слышал.
– Да, – пробормотал Серж, – я как-то упустил из виду данное обстоятельство.
– Ничего страшного. – Барон вздохнул и поглядел на огромные напольные часы в стиле рококо со всевозможными завитушками и пухленькими улыбающимися амурчиками. – Пожалуй, сегодня мы больше ничего не придумаем. Надо затаиться и ждать, какой оборот примут дела. Хуже всего, конечно, то, что Матвей исчез, и я боюсь, что это было частью плана против нас. Он очень ценный свидетель, не забывайте.
– Ничего, – сухо сказал Серж, – когда с ним Тимофей, далеко ему все равно не уйти.
– Тимофей? – переспросил Каверин.
– Кучер, – пояснил Новосильцев, – получил от нас указание не терять из виду вас и Матвея.
Алексей поморщился. Мол, узнаю родное отечество: шпионить за всеми, за кем только можно, и за самими шпионами в том числе.
– Как же так получилось, что ваш хваленый Тимофей уехал без нас? – спросила Новосильцева мадемуазель Полина.
– Не знаю, – ответил за Сержа барон. – Возможно, возникли какие-то особые обстоятельства, о которых мы не ведаем. Но вы не беспокойтесь за Тимофея. Он человек бывалый и сумеет постоять за себя… Спокойной ночи, господа. И вам того же, сударыня.
Барон поднялся с места и проследовал к выходу. А возле двери обернулся к агентам:
– Я бы попросил вас какое-то время не покидать территорию посольства, пока все не прояснится. Уверен, скоро мы узнаем, в чем тут дело.
– Но наши слуги… – начала Полина. – И вещи. Они все в особняке.
– Утром пошлете за вещами и за слугами. Все равно, насколько мне известно, – барон М. улыбнулся, – вам пришлось не по вкусу ваше жилище.
Полина нахохлилась. Месть с посещением магазинов, где она собиралась отплатить чиновникам за их обхождение, откладывалась.
– Так мы теперь что же, пленники? – не удержавшись, спросила она у Алексея, когда за послом и Сержем затворилась дверь.
– Похоже на то, – отозвался Каверин.
За недостатком свободных помещений агентам особой службы отвели комнаты на чердаке, под самой крышей. Офицер всю ночь ворочался с боку на бок. Что же до Полины, то барышня, наоборот, сразу же заснула сладким сном, и во сне ей виделись бесчисленные веера и зеркала, которые танцевали вокруг нее.
Следующий день, 7 июля, прошел без всяких происшествий. Алексей и Полина послали за слугами, а когда те явились, велели им собирать вещи и переезжать в посольство. Горничная объявила, что ни за что не управится за один день.
– А часы! А книжки ваши, барышня! А посуда! Нельзя, никак нельзя. Все же следует упаковать, завернуть как надо… Вон, Гришке дела мало – у его господина один сундучок, и только. А я не могу хозяйское добро бросать.
Полина вздохнула и отправилась к Каверину, посоветоваться насчет создавшегося положения.
– Разумеется, я скажу денщику, чтобы помог вашей горничной… – начал Алексей. Но тут в дверь влетел кипящий, аки чайник на вулкане, Серж Новосильцев, и буквально завопил:
– Послушайте, это неслыханно! Почему вы не сообщили нам, что секундантом на дуэли был писака и каторжник Видок?
Агент нумер один и агент нумер два переглянулись.
– А мы не знали, – объявила Полина, глядя на сотрудника посольства честнейшими незабудковыми глазами. И для усиления эффекта похлопала ресницами, как бабочка – крыльями.
– Мы и понятия не имели, – поддержал напарницу Алексей. – Если вы о моем секунданте, то мне он сказал, что его зовут Франсуа Перрен.
– А доктор Марке говорит, что мадемуазель узнала его, – ехидно ввернул жестокосердный Серж, похоже, совершенно к бабочкам равнодушный.
– Я? – изумилась Полина. – Помилуйте, сударь! Как же я могла его узнать, если никогда прежде не видела?
Серж заколебался. И в самом деле, как?
– Вот уж история… – проскрежетал Новосильцев. – Во всех салонах только и говорят, что о дуэли и о вашем ударе, сударь. Все убеждены, что вы по меньшей мере наемный убийца, prince du sang[9], раз сумели дать отпор графу де Шеврану.
Алексей вздохнул: так, понятно… Сначала охранник вора, теперь наемный убийца… Все одно к одному.
«А ему очень идет, когда он сердится, – подумала Полина. – Принц крови, надо же!»
– Месье Новосильцев, мне надо сделать кое-какие покупки, – объявила она. – Я должна приобрести очень-очень важные и нужные вещи!
– Сожалею, сударыня, – ответил Серж, кланяясь, – но впредь до особого разрешения барона вас запрещено выпускать из особняка.
И, мило улыбнувшись, сотрудник посольства удалился, довольный собой.
– Все-таки пленники, – констатировал Алексей.
– Но мы ничего не сделали! – возмутилась Полина. (Дуэль и попытка ограбления, само собой, в счет не шли.)
– Судя по всему, это и вменяют нам в вину.
От посольских слуг Алексей узнал, что о Матвее по-прежнему нет никаких известий, а преданный кучер Тимофей как в воду канул. Однако вскоре на окраине были обнаружены тела двух мужчин с огнестрельными ранениями. Один, убитый наповал, оказался Тимофеем, второй, который получил пулю в голову, но остался жив, – Матвеем.
– Он сможет что-нибудь рассказать? – тревожно спросила Полина. – Что с ними произошло?
– Матвей лежит в беспамятстве, – угрюмо ответил Алексей. – И ему очень повезет, если он сумеет выкарабкаться.