Валерия Веденеева – Вне клана (страница 37)
Так, да?
Еще один порез по запястью — более глубокий — и крупные капли моей крови расплескались по стенам и плитам пола. В этот раз они превратились не в пауков. Теперь вокруг вились живые лианы с блестящими широкими листьями и острыми усиками. Каждое прикосновение стеблей и листьев оставляло в полу глубокие ямы, наполненные песком. Стены пошли широкими трещинами, в них появились дыры — будто новые окна взамен закрывающихся…
Если все стены превратятся в песок, то крыша обвалится. И тогда Башня, пусть и полуразрушенная, съест нас в виде кровавых лепешек.
Мне нужно было найти ее самое уязвимое место до того, как стены начнут падать.
Они подчинились, а меня захлестнули чувства Башни, вызванные их движением, ее страх и отвращение. Но остановить пауков она не могла.
Что ж, хотя бы на остальных людей Башня сейчас не обращала внимания. Не пыталась на них напасть. Ее интересовал только я.
Корни превращались в песок под моими руками, топором, листьями лиан и лапами оставшихся пауков. Одновременно с этим другие мои пауки спускались все ниже, подгоняемые приказом. Мое зрение изменилось — я видел глазами человека, и я видел глазами всех этих мелких тварей, будто они были единым организмом.
Потом пауки достигли места, где корни истончались, разветвлялись и окружали нечто округлое, неправильной формы. Нечто, что пульсировало, сжимаясь и увеличиваясь.
Сердце Башни?
Похоже на то.
Вот только мои пауки не могли проникнуть к нему. Истончившиеся корни, окружающие сердце, превращались в песок под их прикосновениями, но новые корни отрастали быстрее, чем в защите появлялись дыры.
Какое оружие могло бы дотянуться до сердца? Я следил за движением пауков и мог сказать, что находилось оно на глубине сотен акков.
Как его достать?
Чем?
Эх, мелькнуло сожаление, как удобен бы мне был сейчас меч, пропитанный демонической скверной и способный меняться так же, как моя кровь. Куда удобнее, чем топор…
Лезвие топора засветилось ядовито-холодным голубоватым светом, а потом в руке у меня оказалась рукоять длинного двуручного меча.
Амана не говорила мне о том, что оружие Дровосека способно на такое. Не сочла нужным? Не знала? Или это демоническая скверна подстраивалась под мои желания?
Недаром Башня так хотела ее получить.
Я поменял хватку на оружии, занес его над полом и ударил. Клинок вошел в камень как в воду, без сопротивления.
Теперь одновременно с реальностью вокруг и с тем, что окружало пауков, я видел движение лезвия. Как невероятно быстро оно удлинялось, прорезая и камень Башни, и землю, и корни. Как оно приблизилось к сердцу и легко прошло сквозь его защиту. Как остановилось вплотную к нему, почти касаясь.
Башня замерла. Если бы каменюка нуждалась в воздухе, то я бы сказал, что она перестала дышать. Но нет, лишь замерла, корни застыли посредине движения, живой камень прекратил заращивать дыры в стенах.
По Башне прошла дрожь. Страх, куда более сильный, чем прежде, боролся с нежеланием выполнить мой приказ и побеждал.
Потом Башня сдалась, и пол под ногами затрясся. Сейчас, на высоте, это ощущалось сильнее, чем днем, когда мы стояли на поверхности земли.
— Перенос? — спросил Кастиан, впервые за долгое время подав голос.
— Должно быть он, — ответил я, думая немного о другом. Топор подчинялся мне и на расстоянии, а как будет с мечом?
Я убрал с рукояти одну руку, потом вторую, но ощущение родства с оружием осталось, как и способность «видеть» то, что происходило в глубинах земли.
Если Башня выполнила мое условие…
Я чуть улыбнулся, не отвечая.
Огляделся — все, в том числе люди из отряда Шен, выглядели целыми, хотя, судя по выражению лиц, слегка потрясенными.
— Пойдем проверим, выполнила ли каменюка приказ, — сказал я, разворачиваясь к лестнице, оставив сияющий меч погруженным в камень. Гарантия того, что Башня в очередной раз не пойдет на попятную. Кроме того, она же хотела черноту —демонической скверны на оружие было больше, чем на мне, так что пусть радуется.
Я мысленно хмыкнул:
Я успел сделать едва два шага к лестнице, когда ко мне подбежала Амана.
— Рейн!
— В чем дело?
— Ты точно уверен, что сможешь с ним расстаться? — понизив голос до шепота, она кивнула в сторону светящегося клинка.
Я нахмурился.
— Уверен. Мы же об этом говорили.
— Да, но… — Амана оборвала себя, потом встряхнула головой. — Ладно, не обращай внимания. Пусть у тебя получится.
Я хмыкнул. Почему она была так уверена, будто это «расставание» вызовет трудности? Как бы оружие мне ни нравилось, оно всего лишь оружие. А в данном случае еще и опасное для своего владельца.
Я выбрал меч — из тех, что остались от съеденных воинов Шен. К мечу прилагались и ножны — погибший просто не успел достать оружие. Потом взглянул на лианы, выросшие из моей крови. Оставлять их вот так было жаль, вдруг пригодятся, но не тащить же растения на себе.
Может быть, я мог управлять их внешним видом?
Щелкнув пальцами, я мысленно представил, как эти лианы превращаются в таких же кровавых паучков, что послушно ждали моей команды, и…
И ничего не получилось.
Значит, облик, однажды обретенный, уже не менялся. Жаль. Но хотя бы паучков я мог забрать с собой.
Выйти из Башни удалось легко — с острием меча, направленным в ее сердце, она не посмела ничего предпринять. Наследника Шен, находящегося без сознания, нес Рестам. Мелкую блондинку мы развязали, а двое воинов, недоеденных Башней, оказались в состоянии передвигать ноги сами.
— Без глупостей, — на всякий случай предупредил их я. — Иначе мне все же придется вас убить.
— Нет-нет, ми-дан, — торопливо проговорил Рестам. — Мы не доставим никаких проблем.
Он боялся меня. Я слышал это в его голосе и видел в движениях. Это было хорошо. Полезно. Главное, чтобы страх не стал слишком сильным, чтобы он не решил, что терять уже нечего. В таких ситуациях люди становятся непредсказуемы.
Когда мы подошли к тому месту, где территория Башни заканчивалась, Амана первой выглянула за невидимую границу и повернулась к нам:
— Да, это долина Винье. Я узнаю ее в любое время суток.
Перед тем, как сделать последний шаг и покинуть территорию Башни, я оглянулся, задумавшись, не приказать ли мечу довершить движение и пронзить ее сердце. Расстояние не было помехой, я мог управлять им до сих пор.
Чужая паника окатила меня. Башня очень не хотела умирать. Башня обещала быть мне полезной. Нужной. Только бы сердце осталось целым…
Я задумался. Я слишком мало знал об этом мире, а сейчас, после добровольного отказа от демонического топора, стал — ну не то чтобы беззащитен, конечно, но куда менее защищен. И разумная каменюка, способная перемещаться в пространстве как ей заблагорассудится, могла пригодиться.
Пришло ощущение нестерпимого голода и образ маленькой Башни, мне где-то по колено, с дырами в стенах, качающейся под порывами ветра и затем осыпающейся песком. Однако. Она что, всерьез пыталась давить на жалость?
От нее пришел тяжкий вздох:
Вздох? Каменюки ведь не дышат. Впрочем, было ясно, что Башня лишь подражала человеческому поведению, пытаясь манипулировать мною.
Это было даже забавно.