Арон оглянулся на здание виллы. Магия начала возвращаться к нему этой ночью и уже наполнила резерв почти наполовину. Быстрее, чем он ожидал. И сейчас Дар говорил ему о том, что Вечный уже у дверей — старый маг больше не сжимал свою Силу в тугой ком эррэ, она окружала его мутным, все расширяющимся облаком, способным выдать его присутствие любому магу поблизости.
Сегодня старый маг выглядел еще хуже, чем вчера. Просто кусок гнилого мяса, но способный ходить, жестикулировать, говорить…
Лицо юнца, увидевшего, кто вышел из дома, застыло в гримасе ужаса. Сопровождавшие его воины потянулись к оружию, но тут же оцепенели, их лица потеряли всякое выражение, глаза опустели.
Магия Разума? Боги наложили очень мало запретов, но те, которые существовали, были суровы, и запрет на Магию Разума был среди них.
Значит, для Вечного были не писаны даже законы богов?
Гниющее тело с глухим стуком упало на мраморную плиту, а на том месте, где оно только что стояло, остался полупрозрачный силуэт — знакомый Арону силуэт юноши с очень старыми глазами. Пять шагов до Ипполита призрак одолел в одно мгновение, а потом просто шагнул внутрь человека, будто впитался в него.
По телу юнца прошла судорога, гримасу ужаса сменила гримаса боли, но почти сразу исчезла. Ипполит — вернее, уже Вечный — повернул голову вправо, влево, шевельнул плечами, потом потянулся всем телом, будто примеряя новую одежду — хорошо ли сидит, по мерке ли сшита.
— Самое время, — сказал, довольно улыбаясь, — хотя тело с Даром сгодилось бы лучше.
И Арон, глядя на эту улыбку, отчетливо понял, что именно произошло с теми сотнями учеников Вечного, которые не вернулись. И что едва не случилось с ним самим.
Глава 2
Идея смертного списка пришла к Арону этим утром, но, едва начав, он понял — списков потребуется два. И если первый — который Арон про себя назвал Серым и где верхняя строка по праву принадлежала Аларику Неркасу — составить оказалось легко, то второй потребовал больше времени. Во втором списке, который Арон мысленно обозначил как Черный, были все, в ком он сомневался, все, кто, может быть, был связан с Неркасом, все, кто, может быть, участвовал в заговоре против Джета Пеларе, все, кто, может быть, прямо или косвенно, был виновен в гибели Мины — и очень скоро количество имен там перевалило за сотню и продолжило расти.
Писать было неудобно — Арон не мог нормально устроиться за столом, поскольку любое прикосновение к вспухшим рубцам, покрывавшим его руки от запястья до плеча, вызывало сильную боль. Рубцы не заживали третий день подряд, не поддавались ни его целительскому Дару, ни обычным мазям и травяным настоям. Хорошо хоть пальцы не пострадали.
Вечный, да…
Вечный, как оказалось, ненавидел вопросы о своем прошлом. И вопросы о своих необычных Вратах. И вопросы о том, как именно он следил за испытаниями. И вопросы о…
Вечный не ругался, не злился, никак не выказывал эмоций. Просто не отвечал, а Арон — иногда сразу, иногда спустя несколько часов — ощущал, как на его теле вспухает очередной болезненный рубец, иногда кровоточащий, иногда гноящийся. Последний вопрос — о том, как можно навсегда уничтожить Пустынников — стоил Арону тринадцати рубцов на руках.
Проще всего — и лучше всего — было бы вовсе не расспрашивать Вечного, и Арон бы так и поступил, если бы древний маг продолжал учить его — пусть в той же странной манере, что и в первые дни. Только вот теперь Вечный не спешил делиться с ним ничем полезным. Не объяснял, не рассказывал.
При этом на большую часть вопросов Арона Вечный все же отвечал, и отвечал хорошо и подробно. Он знал невероятно много, он умел то, о чем даже самые сильные Темные маги империи могли только мечтать. Арон хотел эти знания и умения для себя, не мог отказаться от возможности получить их — и продолжал спрашивать.
Но с каждым прошедшим днем, с каждым новым рубцом, он ненавидел Вечного все сильнее…
Свернув списки, Арон убрал их в ящик стола. Конечно, заносить имена врагов, особенно в Серый список, было не обязательно, он помнил их наизусть. Но вот так, записанные его рукой, они выглядели реальнее.
Как обещание.
Как клятва.
Арон чуть улыбнулся, предвкушая, как будет — одно за другим — вычеркивать эти имена. Как будет расти количество его даров для Мины. Как она будет гордится им, когда он придет к ней; когда ему, наконец, будет с чем прийти…
На мгновение у Арона мелькнула мысль внести Вечного в один из списков — за все эти наказания без вины. Арон ведь обещал старому магу только одно — выполнить то, что не успел сделать сам Вечный, чем бы это ни было. Не убивать Вечного Арон не обещал. И если однажды он станет достаточно силен, если сравняется с Вечным по могуществу…
Встряхнув головой, Арон выбросил опасную мысль из головы. Он еще обязательно подумает об этом — но не раньше, чем через одиннадцать месяцев, когда срок его учебы истечет.
Стихия Земли была у Арона третьей по силе, не сравнить с Огнем и даже с Водой, но нарастающее напряжение в подземных слоях он ощутил уже пару недель назад. Ничего удивительного — у королевства Альдемар были особые отношения с богиней Земли, Великой Матерью. Какие-то древние обиды, смешанные с такими же древними благословениями. В детали причудливых отношений богини и местных жителей Арон не вникал, знал только, что одним из их последствий были землетрясения. Редко сильные — местные маги Земли не допускали больших разрушений. Редко сильные, но обычно частые, по три-четыре в удачный год, до дюжины — в неудачный.
И чем, спрашивается, занимались те маги Земли, которые отвечали за провинцию Набер? Почему не выполняли свой долг и не работали с подземными слоями? Почему не снимали растущее напряжение? Чем дольше они тянули, тем сильнее могло оказаться пропущенное ими землетрясение.
Впрочем, нельзя сказать, что этот вопрос так уж сильно волновал Арона. На виллу Вечный наложил защитные заклинания такой силы, что, как бы ни трясло округу, дом рухнуть не мог.
Арон положил на траву очередную книгу из кипы тех, которые ему пару дней назад сунул Вечный, и вздохнул. Последнее время ему все чаще казалось, что старый маг просто издевался над ним.
«Хроники Ассур Ше» — серьезно? Или «Пятое восхождение Каира Солнечного»? Классические труды по теории магии, которые в империи давали читать ученикам еще до того, как те официально становились подмастерьями? Сперва Арон предположил, что копии Вечного в чем-то отличались от общеизвестных, но нет, ничего подобного.
Арон часто приходил сюда, на этот самый пригорок, на котором сидел в первый день после экзамена. Отсюда было видно не только виллу со стороны ее парадного входа. Отсюда открывался прекрасный вид на самую высокую гору провинции, Эшнунн, почти до самой макушки заросшую лесом. Скоро зелень пожелтеет, а гора, наконец, покроется снежной шапкой — на пару месяцев позднее, чем дома… чем в империи Террун. Туда осень пришла уже давно — с ее золотом и багрянцем, с ночной прохладой и по-особому прозрачным воздухом, с ее традиционными охотами и свадьбами. Пожалуй, он скучал по империи. Не так сильно, как по родным островам Севера, но все же скучал — по ее безумному смешению народов, по кипучей жизни, по…
Напряжение в подземных слоях усилилось — рывком.
Зазвенела струна, слышимая только магам, все громче, громче, громче — и порвалась.
Арон вздрогнул — от того, с какой силой стихия ударила по его Дару. А потом стихия ударила уже вовне, видимо и ощутимо для всех не-магов. Земля покачнулась, а гора вдали выплюнула в небо столб серого пепла. Потом, с запозданием в мгновение, до Арона донесся оглушительный грохот.
Местные маги Земли не просто пропустили очередное землетрясение, они пропустили извержение вулкана! В империи такое пренебрежение долгом означало бы для этих магов смертный приговор. Здесь….
Хотя какая разница, как оно было здесь?
Из глубины подземных слоев шло новое напряжение, сильнее предыдущего. Подземная струна опять зазвенела, но оборвалась почти тут же, а Эшнунн извергся еще раз, но уже не в небо. В этот раз клубящийся поток раскаленного пепла помчался по склону горы вниз.
От подножия горы до виллы Вечного было не больше пятнадцати миль. Теорию магии Земли Арон знал прекрасно и понимал: защита от землетрясения, стоявшая на вилле, этот поток не выдержит.
Арон мог открыть Врата и уйти один — куда ему будет угодно. Но он очень сомневался, что Вечный одобрит такой поступок. Последствия могли быть… неприятными.
Вечный, к счастью, оказался в своих покоях, где, как всегда, все окна были плотно занавешены, а сотни свечей зажжены. Для чего — Арон не спрашивал.
— Что тебе нужно? — старый маг сидел на ковре на полу, а в воздухе перед ним парили разноцветные огненные шары. Вот он протянул руку, взял один из них, покатал в ладони и вновь повесил в воздухе, уже в другом месте и с измененным цветом.
— Эшнунн начал извергаться, мастер. Лавина будет здесь… — Арон прикинул скорость, с какой двигалось пепельное облако, — минут через десять. Нам нужно уходить.
Сейчас, уже внутри дома, Арон понял, что больше не ощущает напряжение подземных слоев. Очевидно, защита, наложенная на виллу, отсекала любое влияние стихий. Иначе Вечный не пропустил бы удар такой силы.
