Валерия Веденеева – Дар Демона (страница 70)

— Ты сказала, что Уррий означает Дар Богини, — проговорил Арон, когда они уже поднялись в крепость, оставив Существо с его обедом, только что принесенным слугами. — О какой Богине ты говорила?

Они стояли вдвоем на самом верху башни, на небольшой смотровой платформе. Помимо того, что Арону здесь просто нравилось, ему хотелось понаблюдать за реакцией рабыни на головокружительную высоту. Нисса не выглядела испуганной, осматривалась вокруг с плохо скрытым любопытством. Видно было, как ей хочется подойти к самому краю, заглянуть в проем бойницы, но без разрешения господина она не смела, а спросить, кажется, стеснялась.

— Я говорила о Великой Матери, — Нисса прижала сложенные ладони к сердцу в молитвенном жесте.

— Никогда не слышал, чтобы Богиня даровала что-то обычным людям, а не своим Дочерям, — недоверчиво проговорил Арон.

Нисса кивнула:

— Это так, господин. Ее дары — очень редкое событие, но даже в пустыне Аккачи порой идет дождь.

— Один раз в пятьдесят лет? — не удержался Арон.

— Нет, господин, — серьезно возразила девушка. — Один раз в пятьсот. Но это случается. Как и дар Богини.

— Как это произошло?

— На рассвете самого длинного дня в году, — размеренно заговорила Нисса, словно рассказывая легенду, — на алтаре главного святилища Великой Матери появилось яйцо размером с голову взрослого мужчины. Скорлупа его отливала серебром, а по поверхности расходились узоры, светящиеся багрянцем. Когда солнце поднялось в зенит, скорлупа раскололась, и Уррий появился на свет.

— И что произошло потом? — полюбопытствовал Арон, мысленно порадовавшись своей идее взять Существо в крепость. Великая Мать была одной из немногих божественных сущностей — иногда так вовсе единственной — к которой он испытывал положительные эмоции. Не то чтобы поклонялся, скорее искренне уважал. Даже любил, наверное, — как можно любить море, лес или небо. Все же, если бы не Ее Дочери, мальчишка по имени Арон Тонгил сгинул бы больше двадцати зим назад.

— Много лет Великий Уррий жил в храме, как воплощенное благоволение Богини нашему народу. Старые хроники говорят, что это было поистине время богатства и процветания. Уррий рос очень медленно; в народе сменялось два поколения, прежде чем он добавлял один фут в длину… — Нисса замолчала, глядя перед собой. У нее было такое лицо, словно речь шла не о событиях, прочитанных в старых свитках, а о истории ее собственной жизни.

Арон осторожно коснулся ее руки:

— Что произошло потом?

— Предательство, — сказала она негромко. — У правившего тогда Сияющего Ока был брат, жестокий и коварный человек, искавший власти. Он сумел переманить на свою сторону многих военачальников и попытался убить правителя. Его план провалился, началась война внутри народа. Когда брат правителя понял, что проигрывает, он бежал из столицы, захватив многие драгоценности и похитив Уррия. Когда верные преследовали его, солнце, которому предатель молился, ослепило их, заставив остановиться, и злодей исчез.

— Когда это случилось? — спросил Арон.

— Двадцать два поколения назад, — ответила Нисса, и уточнила. — В вашей империи тогда правил человек, которого вы называете Первым Императором.

— Больше пятисот лет назад?

— Да, господин.

— Интересно, — медленно проговорил Арон. Он догадывался, что Существо, с его странным отношением ко времени, может происходить из глубокой древности, но знать, что возраст этого ребячливого создания приближается к тысяче лет… Хотя нет, Нисса сказала: один фут длины за смену двух поколений, то есть примерно за сорок лет. А Существо сейчас, от макушки до кончика хвоста, не меньше тридцати. Если темп его роста не менялся со временем, это дает возраст в двенадцать веков.

— Если мне позволено будет спросить, — проговорила Нисса.

— Когда хочешь спросить, спрашивай, не дожидайся каждый раз разрешения, — сказал Арон со вздохом.

— Вы добры ко мне, господин, — Нисса наклонила голову в поклоне. — Я хотела лишь узнать, каковы ваши планы относительно Великого Уррия? И… как он оказался у вас, господин?

— Я нашел его случайно, всего несколько дней как, — отозвался Арон, предпочтя начать с более простого вопроса. А какие планы? Если бы он еще сам знал это… Спонтанное решение под влиянием момента. Смутные наметки того, для чего Существо могло бы пригодиться в будущем. Просто удовольствие общаться с созданием, столь открыто выражающим эмоции, не знающим человеческих предрассудков, не боящимся его, не осуждающим. Даже внешность Существа казалась, чем дальше, тем больше, по-своему прекрасной. Мэль, услышь это, назвал бы его извращенцем, но Арон не мог не оценить в Существе совершенство хищника. Его идеальную приспособленность для убийства. Так же как не мог не восхищаться искусно сделанным клинком или секирой.

— А насчет планов… Мне кажется, Нисса, у тебя появились свои идеи относительно Уррия, — продолжил Арон, внимательно глядя на рабыню. — Я предпочел бы их услышать.

Та вздрогнула и взглянула на него с легким испугом, потом молитвенно сложила руки на груди — похоже, один из любимых жестов:

— Я живу, чтобы служить вам, господин.

— Да-да, я помню, — северянин махнул рукой, решив не уточнять, насколько верил ее заученной наизусть фразе. Особенно учитывая то, что на «верность» рабов он вдоволь насмотрелся в свое время в Каганате. Особенно ярко она проявилась во время восстания бедноты, самого страшного, как говорили местные, за последний век. Тогда эти самые рабы, еще вчера клявшиеся в верности хозяевам, открывали бунтовщикам двери и проводили в дом, а то и лично перерезали горло обожаемым господам. Нет, верность не покупалась на рабском рынке. Верность можно было только заслужить самому.

— Я помню, — повторил он. — Но все же скажи то, что хотела.

Девушка слегка прикусила нижнюю губу, раздумывая:

— Я лишь хотела сказать, господин, что если вы вернете Уррия моему народу, то Сияющее Око даст вам любую награду за него. Все, что пожелаете. Великий Уррий — это не просто дар Богини, это ее благословение. Из пересохших источников вновь забьют ручьи, мертвые долины зазеленеют! Все будет так, как было прежде, как в старинных легендах… — голос Ниссы дрогнул и оборвался.

— Вот как, — сказал Арон ровным тоном. Он весьма сомневался, что Существо способно вернуть процветание стране, больше чем на половину занесенной песком. Из того, что Нисса рассказала вчера, вывод напрашивался сам: если бы не усилия магов и жрецов, тоже владеющих Силой, пески бы давно погребли их полностью, лишив всех оставшихся оазисов и плодородных долин. Великая же Мать, насколько Арон знал, никогда не вмешивалась напрямую. Будет Существо жить в их главном храме или нет, пески не исчезнут.

Глава 17.

Альмар всегда представлял себе жилище Темного мага именно так: старый, наполовину заброшенный замок, в отдалении от города, населенный немногими молчаливыми слугами, почти столь же опасными, как их хозяин. Даже в самый яркий день в замке царит сумрак, а маг выходит наружу только ночью, чтобы творить мерзкие дела… Единственно, Альмар никогда не представлял учеником мага себя.

Когда они приблизились к крепости, Альмар остановился, запрокинув голову, глядя на центральную башню, пытаясь подсчитать ее этажи. Кинегим положил руку ему на плечо, но торопить не стал.

— Господин, — мальчик обернулся к магу. — Как получилось, что господин Тонгил оказался здесь? Ведь он живет далеко на севере?

— По делам, — легко отозвался сопровождающий. — Удачное совпадение, не находишь?

Альмар издал звук, который можно было принять как за согласие, так и за отрицание. Кинегим хмыкнул и легко хлопнул его по плечу:

— Идем, Рик, у тебя будет время насмотреться на башню и изнутри, и снаружи.

— Я буду в ней жить? — Альмар постепенно привыкал к новому имени. Именно так — после представления мага — к нему обращались в храме. Именно так, сказал Кинегим, буду обращаться к нему отныне все, в том числе и Тонгил. Альмар не возражал, хотя слышать чужое имя и знать, что имеют в виду его, каждый раз было странно. Не неприятно, просто странно.

— Да, пока не вернетесь в замок. Комната тебе уже приготовлена.

— Господин, вы тоже живете здесь? — Альмар посмотрел на мага с надеждой. Сопровождающий ему нравился, несмотря на то, что служил Тонгилу. Чувствовалось в нем что-то… надежное.

— Появляюсь, — уклончиво ответил Кинегим. Альмар вздохнул. Значит, чужое место, чужие люди, страшный Темный маг в роли его мастера, и ни одного знакомого лица. Мужчина, похоже, понял его мысли, потому что сказал:

— Ты, полагаю, не отказался бы увидеть Курумо?

— Он здесь? — радостно воскликнул Альмар.

— Скоро будет, — пообещал Кинегим, чуть улыбаясь.

Сумрачно, вопреки ожиданиям Альмара, в башне не было. Ни на широкой винтовой лестнице, по которой он поднимался следом за магом, иногда ненадолго останавливаясь, чтобы посмотреть в длинные узкие окна, сквозь которые свободно проникал дневной свет. Ни в его комнате, светлой и просторной, с видом на реку и город.

Кинегим велел ему устраиваться и исчез прежде, чем Альмар успел задать еще хотя бы один вопрос — а скопилось их немало. Вещи мальчик аккуратно разложил по полкам в шкафу, обошел комнату, осматриваясь, и развернулся к окну, створки которого кто-то успел заранее распахнуть, чтобы запустить внутрь теплый летний воздух. Постоял, любуясь видом. Вздрогнул, услышав за спиной звук открываемой двери. Торопливо развернулся.