Валерия Веденеева – Дар Демона (страница 56)
Полукровка вновь повернулся к окну. Тварь на площади все также ластилась к магу, а тот все также гладил ее серовато-желтую чешую.
Арон осторожно гладил чувствительную кожу под надбровными дугами Существа, а то жмурилось и тихо шипело. В связные слова шипение не складывалось, передавало лишь эмоции. Удовольствие, например.
— Арон, ты что творишь? — это прошипел уже полуэльф, вставший неподалеку, со смешанным выражением ужаса, изумления и брезгливости наблюдающий за Тонгилом. Это были его первые слова с того момента, как Мэа-таэль вышел из дома.
Существо открыло один желтый глаз и внимательно посмотрело на полукровку. Потом на мага:
«Этот двуногий тоже не умеет говорить правильно? Он такой же глупый, как те двуногие с острыми зубами?»
«Боюсь, что да, маленькое», — вздохнул маг, вспомнив безуспешную попытку Существа пообщаться с оборотнями, принявшими человеческий облик. Сейчас серые братья наблюдали за своим господином и тварью, чуть их всех не убившей, с безопасного расстояния и подходить ближе не желали.
«Плохо, когда все глупые и не умеют говорить», — сделало философский вывод Существо и тоже вздохнуло.
— Арон, — отчаянным шепотом повторил Мэа-таэль. — Ты меня вообще слышишь? Почему ты не убил эту тварь? Она же сейчас очнется и всеми нами позавтракает!
«Мне нужно кое-что сказать этому двуногому на неправильном языке, — объяснил Тонгил Существу. — Отдать распоряжения».
То сочувственно кивнуло:
«Он так глуп, что не знает, что делать, пока ты не скажешь?»
«Верно, маленькое», — Арон сдержал рвущийся смешок. Как знать, как отреагирует Существо на смех? Тот факт, что звуки любого языка, кроме
— Император мертв? — спросил он, повернувшись к полукровке так, чтобы продолжать видеть Существо.
— Да, я послал парней забрать тело, — ответил полуэльф. — С ним все прошло гладко. Но
— Это Существо, — любезно отозвался северянин. — Теперь оно будет жить с нами.
Полуэльф открыл рот. Закрыл. Сглотнул. Открыл снова.
— Шутишь ведь? — проговорил сдавленно. — Один из твоих дурацких приколов? Да?
— Дурацких? — удивился Арон. — Вовсе нет, у меня отличное чувство юмора.
— Так это действительно шутка? — с облегчением выдохнул Мэль. — У меня чуть сердце не разорвалось. Привести эту мерзкую уродливую ядовитую тварь в замок…
— Ты слишком сильно реагируешь, — укорил Арон. — На самом деле Существо милое и доброжелательное. И это не шутка: я пригласил, оно согласилось. Думаю, подземелья крепости подойдут на первое время, а когда вернемся в замок, что-нибудь придумаю…
Северянин замолчал и подозрительно уставился на полукровку:
— Мэль? Мэль, что-то ты сильно побледнел. Скажи, ты ведь не собираешься упасть в обморок?
Первая часть плана была реализована, так что крики, доносящиеся даже сюда, к прибрежной крепости, а также полыхающее отсветами пожаров небо принадлежали уже второй.
Мэа-таэль стоял на верхней части смотровой башни, смотрел на город и запрещал себе думать о том, что многими пролетами лестниц ниже, в рукотворной каменной пещере подземелья, устроилась жуткая тварь. Мерзость. Отвратительное создание. А рядом с ней сидит Тонгил и обсуждает что-то на этом их змеином языке…
— Как долго продлятся беспорядки? — поинтересовался голос из-за спины, и Мэа-таэль с запозданием осознал, что не услышал приближения мага. Опять.
— Несколько часов, — ответил он, поворачиваясь. — Что, тварюшка в тебе больше не нуждается? Отпустила на волю?
— Можно и так сказать, — миролюбиво отозвался Арон и уселся на каменный пол, прислонившись к парапету. Запрокинул голову, глядя в небо.
— Понять не могу, отчего злишься, — добавил он. — Существо не опасно. Почти все время будет проводить в подземельях, так что и видеть его не придется. Что тебя так задевает?
Мэль промолчал. Что бы ни говорил Тонгил, мысль о твари сидела ядовитой занозой в его разуме. И…
— Почему ты называешь ее Существом?
— Оно само себя так называет, — маг пожал плечами.
— У него нет имени?
— Нет.
— Зачем оно тебе? На самом деле — зачем?
— Не знаю, — легко признался Тонгил. — Каприз, если хочешь.
— Арон, скажи честно: ты уже придумал, для чего нужна тварь, но не хочешь рассказывать? Я не обижусь, мне не нужны детали…
Маг глянул удивленно:
— С чего бы мне от тебя скрываться? Нет, я действительно не представляю, зачем мне Существо. Пожалел, наверное.
—
— По-твоему, на человеческие эмоции я уже не способен? — удивленно и немного обиженно проговорил Темный. — Не могу пожалеть ребенка, которого лишили единственного дома и пытались использовать в чужой войне?
— Ребенка? — ужаснулся Мэа-таэль. — Ты хочешь сказать, что
— Нет, Мэль, — помолчав, ответил маг. — Я хочу сказать другое. Думаю, Существо появилось на свет в чешуе, и человеческим ребенком никогда не было. Просто… Вот ты, когда смотришь на него, что видишь?
— Я? — хмыкнул полукровка. — Я вижу извращение природы. Голова ящера-переростка, насаженная на тело переростка-змеи. Зубы акулы. Ядовитая слюна. Реакция и повадки хищника, для которого мы — любимая пища.
И добавил, видя, что Темный качает головой:
— Или ты ослеп, Арон?
— Оно заплакало, когда я его ранил, — негромко сказал маг. — Почти как человек. Тогда-то я и понял, что это детеныш. Если сравнивать с людьми, то отважный карапуз пяти лет, отправившийся в лес за приключениями, но потерявший дорогу. Чумазый, зареванный, перепуганный… — лицо Тонгила исказила гримаса боли, он резко замолчал, глядя куда-то мимо полуэльфа.
— Арон, с тобой все нормально? — осторожно поинтересовался Мэа-таэль, видя, что тот не собирается продолжать. Вопрос, впрочем, был бессмысленный — и без того ясно виделось, что с Тонгилом творится неладное. Не в первый раз, впрочем, и явно не в последний.
— Арон? — повторил он.
— Мне нужно побыть одному, — резко произнес Тонгил, поднимаясь. — Передай, чтобы меня не тревожили.
— Арон, — в третий раз произнес полукровка. — Эта тварь…
— Существо здесь не виновато, — не глядя на него, ответил маг. — Никто из ныне живущих не виноват. Просто воспоминания.
Просто воспоминания… Вся его прежняя жизнь, все, чем жил, что любил. Демон обманул, не солгав ни словом. Дорогие ему люди оказались живы здесь, но они не принадлежали ему, не любили его. Сперва Венд, потом Тери… Теперь очередь Рика? Даже имя его сын носит другое — Альмар. Что, если он ни в чем не похож на того мальчика, которого Арон растил в прежней жизни? На ребенка, которого любил, о котором заботился, которого похоронил? Только внешностью — как и остальные: его не-друг, его не-любимая, его не-сын?
Мысль эта появлялась не в первый раз, однако Арон не давал ей воли, не позволял себе думать
Вспомнил своего ребенка — и пожалел Существо. Но только сейчас, говоря с Мэа-таэлем, выискивая в каждом слове полуэльфа доказательства его предательства, не находя, сомневаясь, вдруг окончательно осознал: найдет он Альмара или нет, этот мальчик никогда не будет Риком. Кровь от его крови и плоть от его плоти — может быть, но не Рик. Словно близнец, которого забрали при рождении. Полу-чужой, полу-знакомый, дразнящее отражение прошлого.
В городе продолжались беспорядки, идти туда сейчас казалось глупостью. Бессмысленной глупостью. Арон сам не понимал, почему сделал это. Просто вернулся в покои, надел амулет личины, легкую кольчугу, взял сумку с зеркалом, кошель с деньгами, оружие и вышел, Силой заперев дверь изнутри. Как и в прошлый раз, растворился в тенях, призыв которых получался уже инстинктивно. Никто не заметил, как чужак покидает крепость. Днем оборотни, которые могли бы почуять его, по большей части спали, а стражники-люди не обратили внимания.
Хотелось выговориться, поделиться, рассказать правду, — но это желание отдавало самоубийством. Поход в город, где творилось — его стараниями в том числе — бесы знают что, являлось лучшей возможностью отвлечься.
Интерлюдия 8.
Существо размышляло. Новая пещера, которую подарил Существу Злой, почти равнялась Просторной. Чуть короче туннели, чуть ниже свод, но не настолько, чтобы пришлось менять тело. Существу понравилось. И служители, которых привел Злой, оказались не так глупы и неуклюжи, как те, что приходили в «комнату». Пусть они не умели говорить правильно, но они хотя бы молчали.
Мир еще не обрел правильности, но теперь он менялся в нужном направлении.
Злой оказался совсем не таким, как описывал белоголовый. Злой не был злым, но Существо еще не придумало, как называть его по-другому. Внешне Злой не отличался от прочих двуногих, но он умел ставить воздушные стены, выпускать огненные лучи и говорить на