Валерия Веденеева – Дар Демона (страница 17)

Маг тихо и совсем на себя не похоже вздохнул:

— Откуда я знал, можно ли тебе доверять? Я и сейчас…

— Ты меня три раза спасал, — проговорил Мэль, понимая, что на человека, забывшего о прошлом, несправедливо обижаться, но жгучую обиду все равно чувствуя. — А еще я тебе должен жизнь брата. Арон, духами предков клянусь — я тебя не предам!

— Верю, — после паузы кивнул Тонгил.

— Что именно ты помнишь?

— Отрывки, — маг пожал плечами. — А иногда я не помню, а просто знаю… Мэль, у меня есть дети?

Полукровка вздрогнул от неожиданного вопроса:

— Ты это у меня спрашиваешь?!!

— Больше не у кого, — Арон криво улыбнулся.

— Ты никогда не упоминал… при мне, — полуэльф хмыкнул от мысли, пришедшей в голову следом. — От мальчиков, с которыми ты спишь, детей не бывает.

Маг рассмеялся, на этот раз вполне искренне:

— Данный факт мне известен, о мудрейший из мудрых! Но разве это значит, что в моей жизни никогда не было женщин?

— Были, конечно, — признал Мэль, пожав плечами. — Но что-то прежде отеческих порывов я за тобой не замечал. Хотя… — от внезапно появившейся идеи полуэльфу стало очень не по себе.

— Что? — полюбопытствовал Тонгил.

— Ничего, потерял мысль, — пробормотал Мэа-таэль, на самом деле изо всех сил стараясь от означенной мысли избавиться. Конечно, Тонгил — Темный маг, но это же не означает, что для восстановления памяти он способен принести в жертву собственного ребенка?

Потом они почти до утра сидели в покоях Тонгила, и Мэль рассказывал то, что знал о прошлом Арона. Не все, конечно, и даже не десятую часть тех мелочей, из которых состоит жизнь любого человека, но достаточно, чтобы жадный блеск в глазах мага чуть утих и поток его вопросов уменьшился.

Все встало на свои места, не дававшая Мэлю покоя неправильность поведения Тонгила разрешилась; только вот, когда полуэльф уже входил в собственные комнаты, перед мысленным взором внезапно четко проявилась картина:

Тонгил и черноволосый мальчик лет десяти идут по темным переходам подземелья, по коридору, ведущему к лабораториям мага. Мальчик шагает беззаботно, взгляд у ребенка невинно-доверчивый, бесстрашный. Вот он поднимает голову, что-то спрашивает у Арона, и Мэль замечает, как сильно они похожи: маг и этот незнакомый мальчик. Тонгил кивает, улыбается и распахивает перед сыном дверь самой страшной из своих лабораторий — той, откуда люди никогда не возвращаются живыми — только разобранными по частям…

Арон потер ладонями виски, пытаясь прогнать накопившуюся за прошедшие сутки усталость. Рассказ Мэа-таэля был одновременно и слишком длинным, и слишком коротким, а новые знания о себе самом, которые северянин силился удержать в голове, так и норовили улизнуть.

А еще его ждал Венд…

Когда они вышли из башни, замок уже просыпался.

Венд, за прошедшую ночь, похоже, не сомкнувший глаз, радостным из-за собственного освобождения не выглядел. Да и не был он пока свободен: Арон, не склонный к излишнему риску, использовал вместо оков те же тени, которыми прежде скрутил оборотней. Они обнимали Венда, словно сумрачный кокон, позволяя свободно двигаться, но лишь в пределах, очерченных магом.

До тех пор, пока ар-Син не попытается совершить какую-нибудь глупость, присутствие теней останется для него хоть и видимым, но неощутимым.

Венд молчал, северянин тоже не испытывал большого желания общаться — выслушивать проклятия и что-то пытаться доказать. Тем более что понимал — сам бы на месте Венда не поверил ни единому слову.

Кони были приготовлены — собственно, выводил и седлал их сам Арон, не желая объясняться со слугами. Две лошади — для них с Вендом, одна — для поклажи. Ворота были открыты, стражники лишь молча поклонились своему господину… Звонко процокали подковы по мосту, переброшенному через глубокий ров с водой…

А потом Темного мага и его пленника обступила лес, где еще не пели птицы и уже угомонились волки. Тихо и спокойно. Даже слишком тихо — словно все мелкие твари куда-то попрятались, замерли, ожидая, пока люди отъедут достаточно далеко.

— Зачем тебе все это? — голос Венда порвал тишину. — Эти мерзкие колдовские опыты, смерть людей? Чего ты хочешь добиться?

Чего? Арон молча пожал плечами — он и сам бы не отказался узнать, почему Тонгил этой реальности превратился в чудовище.

— Мне тоже бы хотелось услышать ответ на один вопрос, — негромко сказал северянин. — Почему ты убил мать Мэа-таэля?

— Я?!! — Венд резко натянул поводья, и тени, почуяв неповиновение, зло зашипели и придвинулись к человеку ближе. — О чем ты говоришь?

— И она, и его младшая сестра погибли из-за тебя. Забыл?

— Я не понимаю…

— Вижу, — тень обвила запястье ар-Сина, сдавила — не до боли, лишь напоминая, чтобы человек позволил коню идти дальше. — Вижу, что забыл. Но, если дорожишь жизнью, в будущем не попадайся Мэлю на глаза, поскольку он помнит…

Деревья расступились, явив небольшую поляну. Тень, выполняя желание мага, слегка подтолкнула ар-Сина, подсказав, что с коня следует слезть.

— Думаю, здесь я тебя и оставлю, — Арон, оглядевшись, выбрал подходящее дерево, обмотал вокруг ствола поводья лошади Венда и заводной. Ар-Син стоял рядом и мрачно смотрел на мага.

— Что за колдовство ты на меня наложил? — спросил воин, хотя по интонации чувствовалось, что искреннего ответа он не ждет.

Тонгил вздохнул:

— Ничего я с тобой не делал — каким пришел, таким и уходишь. Все оружие в седельных сумках — потом достанешь. Там же карта и припасы. И вот еще, — Арон снял с пояса небольшой амулет, подвеску в форме волчьей головы на серебряной цепочке. — Это защита от тварей, которые живут в здешних лесах.

— Мне ничего от тебя не нужно! — Венд яростно мотнул головой.

— Не будь глупцом! — Арон почувствовал, что начинает злиться. — Без амулета из лесов не выйти.

— Отлично! Лучше я подохну, чем возьму от тебя хоть что-то!

— Как ты был упрямым дураком, так и остался! — не выдержал Тонгил. — Отлично! Подыхай, сколько влезет! — Глубоко вдохнул, напоминая себе, что причины для ненависти и недоверия у этого Венда имелись веские, и добавил:

— Амулет я оставлю. Если не нужен — выбросишь. Все равно он настроен только на тебя и ни для кого другого работать не будет. И еще: следующие два часа ты пробудешь на этой поляне. Потом сможешь уйти, но только в сторону, противоположную замку — на тот случай, если у тебя хватит дури вернуться и попытаться убить меня еще раз.

Венд промолчал, только мазнул по Арону злым взглядом и отвернулся.

— Замечательно, — буркнул Тонгил, вскакивая в седло. — Двух лошадок тебе хватит, надеюсь. Если что, одну скормишь волкам — без амулета серые заинтересуются тобой очень быстро.

На мгновение замер — нестерпимо хотелось попрощаться с другом по-человечески. Сказать… что-то. Но между ними, почти ощутимо, висела стена ненависти, и никакие слова не могли этого изменить.

Глава 18.

— Вот так я здесь и оказалась, — Росана вздохнула. — Оказывается, быть чтецом у орденца Пресветлого Ланни — не самая легкая работа. Удивляюсь, как я еще не посадила голос.

Риен молчал. Все время, пока сестра рассказывала, он не мог избавиться от двойственности чувств. С одной стороны, он все еще в душе винил Росану за то, что оказался у Тонгила. Пусть невольно, но случилось это из-за нее. С другой — она ведь единственная не пожелала заранее хоронить его, как остальные в семье. Сбежала из дома, нарушив волю отца, путешествовала в условиях, совсем не подобающих графской дочери. И все это ради него.

— Рос, я… я не могу с тобой уйти, — сказал юноша тихо. Сестра вскинулась, недоверчиво уставившись на него, потом решительно тряхнула головой:

— Риен, мы с дедом все продумали. Не бойся, это вовсе не будет выглядеть побегом, у Тонгила не найдется причин что-то высказывать отцу и требовать с него компенсацию. Мы устроим так, что ты якобы погибнешь в пожаре. А еще дед создал магического голема — так что вместо тебя найдут обгоревшее тело, даже сам Тонгил ничего не заподозрит. Вот, смотри… — девушка метнулась к мешку и начала торопливо что-то искать там.

— Рос, — перебил ее брат. — Я не поеду с тобой. И поджог устраивать тоже не буду. Я не могу вернуться…

— Но… почему? — Росана поднялась на ноги, сжимая в ладонях запечатанный черным сургучом кувшин, потом сунула его обратно и подошла к брату. Тонкие дуги бровей сошлись над переносицей:

— Из-за чего, Риен?

Потом ее глаза в ужасе расширились, девушка прижала ладонь к губам:

— В караване говорили, что маг… с мальчиками, — прошептала она. — Он и тебя… тоже?

Риен уже открыл рот, чтобы яростно возразить, но ничего не произнес. Потому что несмотря на стыд, краской заливающий лицо при одной мысли о подобном, это было лучшим объяснением, чем правда. Как можно сказать, глядя сестре в глаза, что у него Темный Дар? Что, оказывается, с самого рождения его душу грызет скверна, и что однажды, если доживет, он может превратиться в такое же чудовище, как господин этого замка?

Как возможно сказать такое?

Пусть лучше считает, что Тонгил уложил его в свою постель. Это постыдно, но слухи о подобном касались многих знатных родов, не обошли даже императорскую семью. Это можно пережить.

Сейчас ему нужно дождаться полного пробуждения Дара, потом научиться скрывать его. И, быть может, если никто, кроме Тонгила, о Даре не узнает, у него еще будет шанс вернуться к прежней жизни…