Валерия Василевская – Мои миллионы для Яночки (страница 18)
Кто-то ее успокаивал. Кто-то из Монтегю…
Ноги превращались в бесчувственные куски ваты, я почти падала, прижимаясь к стене могильника. Назад, в спальню, скорее, скорее! Яна! Она спит одна! Почему я ушла? В доме, где каждый нас ненавидит, как я могла оставить ребенка с не запертой дверью! Скорее, скорее назад!
В самом деле, обед проспала. И потом еще долго лежала, пытаясь собрать в рациональный узел разрозненные куски ночного кошмара. Ирина Сергеевна – дочь Патриции? Еще одна дочь, незаконная? Обойденная в завещании? Потому и страдают, потому и мечутся их неуспокоенные души… Бред, нельзя воспринимать сны буквально. Лучше их мгновенно забывать, попсиховала и успокойся.
Что у нас сегодня по плану? Вечер у сенатора… Споет знаменитый певец… Любимец Настасьи Каменской, роскошный как кот мей-кун, синьор Паваротти. Ладно, обойдутся без меня, имею право на психологическую разрядку. Горячая ванна с лепестками роз утешит разбитое сердце. По идее, полагается позвонить Ирине Сергеевне, чтоб она попросила горничную сходить в оранжерею и приготовить ванну. До сих пор стыдно дергать людей ради случайных прихотей. Уроки у Янки закончились, можно ее озадачить.
– Доча, ты чем занимаешься?
– Мультик смотрю.
– Бездельничаешь?
– На итальянском языке! Мы с Натальей Ивановновной догадываемся, о чем говорят поросята.
Кто б сомневался, минуты побездельничать не дадут.
– Мам, ты проснулась? Есть хочешь?
– Не а. Сбегай в оранжерею, попроси садовника срезать несколько увядающих роз для ванны. Обязательно увядающих, они пахнут сильнее, ясно?
– Я мигом!
Как это ни смешно, ванну я включаю с дистанционного пульта, не открывая санузел, температура воды и глубина наполнения задаются в выбранном режиме. А теперь еще подремать… Паваротти во сне мне споет.
– А-а-а! – женский крик прокатился по коридорам. Резкий, испуганный, на высоких визгливых нотах.
– А-а-а! – вторила Яночка где-то совсем близко. Рекса испугано гавкнула и жалобно заскулила.
Я выскочила за дверь. Педагог и ребенок стояли в десятке метров от спальни, прижимая к груди цветы, кровь сочилась у них между пальцев. Я бросилась к Яне навстречу и тут же остановилась, ужас сдавил горло. Пара костлявых зверьков, бесформенных и безобразных, валялись у нас под ногами, выпучив обезумевшие глаза и оскалив зубастые пасти.
– Что это, что это?!! – голосила Наталья Ивановна, не замечая вонзившиеся в ладони шипы.
– Это вампиры, я их боюсь! – Яночка вся тряслась, розы упали на трупы.
– Это летучи мыши, их много в этих краях, – пояснил подбежавший Раймонд голосом самым спокойным и рассудительным. Он обнял дочурку за плечи и повел скорей в детскую комнату. «Я ее успокою», – шепнул мне.
– В Италии много летучих мышей, здесь их никто не боится. Мышки зимой спят на чердаках, а летом летают, комаров ловят. Люди нарочно открывают окна, чтобы мышки прилетели…
Двери за ними закрылись. Я перевела взгляд на сбежавшуюся толпу. Фрина, молоденькая горничная, краснея под сердитым взглядом дворецкого, сгребла маленьких чудовищ на лоток и бросила в ведро. Благородные растения отправились следом.
– Фрина, вы прибирались здесь сегодня утром?
Девушка покраснела еще гуще и обернулась к Ирине Сергеевне. Та перевела, осторожно отбирая цветы из сведенных кулачков всхлипывающей подруги.
– Нет, синьора, – голос девушки дрожал, – я пошла было в ваш коридор, но синьор Макарэлло приказал мне обождать, пока вы отдыхаете.
– Это верно, – подтвердил дворецкий, – я всем запретил входить в левое крыло. У вас был вчера трудный день.
– Но кто-то принес эту гадость!
– Летучих мышей могли притащить кошки, мадам, такое уже случалось.
– Кошки?!! Опять кошки! Эти ваши отожравшиеся твари, которым морду лень донести до миски? И они не умеют летать!
Гнев ударил мне в голову, перед глазами поплыли круги. Никогда, никогда доселе я не кричала на служащих. Если быть до конца откровенной, я сама всех боялась.
– Мистер Фоллис, и вам кроме кошек, ничего на ум не приходит?
Ответственный за охрану дома окинул присутствующих хмурым взглядом.
– Просмотрим записи с камер наблюдения, мадам. В течение получаса инцидент получит объяснение.
– Так смотрите же очень внимательно, мистер Фоллис! Если через тридцать минут я не узнаю, кто подбросил мышей в мой коридор, я уволю всех до единого! Время пошло.
Развернулась и двинулась в спальню. Сколько можно трястись? Сколько можно лапшу с ушей склевывать?
Хлопнула дверью. В зеркале отразилась босая лохматая стерва в полупрозрачной ночнушке. Лицо перекошено, соски просвечивают, страшный сон Этикетки. Если бы не привычка спать в трусиках, был бы страшный эротический сон моего «тайного поклонника» мсье Биро. Кстати, оба стояли поодаль, с лица миссис Грайнворн не сходило выражение отчаяния, психоаналитик поглядывал изучающе. Их тоже уволю! В доме, где пасется толпа прихлебателей, кто-то должен был видеть пакет со зверьками – доносительство поощряется!
Кто-то слазил за спящими животными на чердак, кто-то свернул им головы, кто-то подбросил их рядом с дверью в покои мадам. Зря он это сделал. В коридорах много камер слежения, где-нибудь да мелькнет.
Москва, у его дверей
Я стола у дверей ЕГО квартиры. Саши не было дома. Пятнадцать минут назад он кричал в трубку, пытаясь перебороть уличный шум, как они будут счастливы вновь увидеть нас с Яночкой. Голос любимого прорывался сквозь тяжелые слои эфира, он обрадовался, непритворно обрадовался! Он хотел со мной пообщаться, он просил меня не уходить! Даже если у этой зубы выпадут от досады, я никуда не денусь! Я скоро прижмусь к нему, я смогу неприлично долго греться в его объятиях! Пусть у этой в глазах потемнеет, пусть почувствует мою боль!
И зрела решимость: я могу быть другой, я стала другой. Я его больше не потеряю. Оторванный листок бабушкиного календаря, обведенный черной рамкой, стоял перед глазами. На нем крупными буквами выведено: «17 февраля 2003 г.» – день сегодняшний, день решительный. Дата разорвана пополам и разведена уголком в разные стороны, лишь самый низок листочка сохранил изначальную цельность. Сегодня изменится все, сегодня утро и вечер не сольются в единое целое. Котлеты из замороженного мяса и вечно недосоленный борщ, которые эта готовила, Саша не съест на ужин. Он останется вместе со мной, ныне, присно, навеки веков.
Как я сделаю это – не знаю. Но сделаю обязательно. Я не позволю этой восстанавливать рваный листок. Если она его склеит, мне не на что будет надеяться.
Она отперла замок и секунду смотрела с недоумением. Улыбнулась, отступила в прихожую, и дверь широко распахнула:
– Проходите, Зоя Алексеевна! Как вы изменились! Выглядите потрясающе!
Выгляжу я, положим, не очень, в гостинице не отдыхала, сразу из аэропорта, но похвала искренняя, что она понимает?
И женский интерес в глазах искренний. Одним цепким взглядом окинула шубку из шиншиллы, которую телохранитель аккуратно повесил на плечики, оценила костюм, прическу, бриллианты и макияж. Если едкая зависть завыла в желудке голодным зверем, умудрилась свою зверюшку затолкать как можно подальше. А впечатлений не скрыла: удивилась, одобрила и как будто даже порадовалась поразительным переменам в облике домработницы.
А сама стояла грудастая, с удивительно тонкой талией, в линялых Сашиных трениках, в его растянутом свитере с закрученными рукавами. Она не расстается с ним никогда. Даже в разлуке, она греется в одеждах, наполненных теплом и запахом его тела.
Я знала, что видеть ее хозяйкой в квартире, где я годы тайком любила, будет тяжело. Но надеялась, что не так больно. Захотелось спрятаться и заплакать, как в детстве.
– Добрый день, Наталья Владимировна. Извините за нежданный визит. Могу я забрать свои вещи? – Сама не знаю, зачем мне старые шмотки понадобились. Это была домашняя заготовка, предлог для визита. Удачный предлог получился: мне надо остаться одной, сосредоточиться, в себя прийти.
– Конечно, Зоя Алексеевна. Вашу комнату никто не занимал, в ней все осталось, как было.
Мой новый охранник Стефан провез чемодан, положил на кровать, и вновь занял пост рядом с дверью.
Я прошла в небольшую комнатку с окнами во двор, которую больше трех лет называла «своей». В самом деле, как было, так и осталось, новая метла себя заботами не удручает. Протирала здесь изредка пыль, но даже не убрала белье с постелей. Как я заправляла наспех, на нервах, уходя с чужими людьми в морозную темень, те же простыни и лежат. И тюль просерела, пора постирать, и собрать тенято у гардин. Домработница во мне не искоренима. А она, погляжу, живет в свое удовольствие, домработницей себя не считает.
По старой привычке, сначала подвинула занавеску, поискала глазами дочь. Качается на качелях, и Раймонд рядом, и новый охранник Януш. Что с ней может случиться, что? Почему последнее время страх за жизнь Яночки не отступает? Будто поезд несется в ночи, сигналит, стучит колесами, а мы стоим оглушенные, не видим, откуда он движется? Куда бежать, где спасаться?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.