Валерия Шер – Клин Клином: приключения двух уборщиков (страница 5)

– Вы что глухие?! – у Эрнеста дернулась рука с бутылкой – Слава взвизгнула со страху. – Держите нас против воли, связываете, суете в рот буханку хлеба. Вы кто такие вообще? Вы себя в зеркало видели, обормоты? Используете добросовестных работящих людей, а сами только сидите, жрете и гадите! Свиньи! Конченые психи! – Громкий крик и сейчас не подействовал.

Есений оказался напротив Эрнеста, слезно попросил его успокоиться и не вредить Славе. Ситуацию это усугубило, поскольку он мешался и не следовал плану. Перед глазами Эрнеста поплыл туман, руки потеряли былую силу, а сердце застучало от осознания своей неправоты и непозволительной дерзости своего поступка. Разломанная бутылка выпала из его руки и с концами разбилась. Слава высвободилась из хватки Эрнеста и скрылась в ближайшем подъезде.

– Все правильно, не будем за ними повторять. Мы не такие, – Есений попятился назад, подталкивая напарника поступать так же.

– Ты должен был обыскать их, а не о Славе своей переживать. Болван, – лицо Эрнеста исказила нервная дрожь.

Наконец товарищи, которых настойчиво взывали к милосердию, проявили хоть какой-то интерес к происходящему. Коренастый парень с лицом, похожим на картошку, что пережила не один град и потоп, вздернул подбородок и повертел в руках лопату.

– Надо сваливать, – буркнул Эрнест и, схватив Есения, побежал к лестнице.

На пути к заветной свободе они встретили сопротивление. Вооруженная тяжелыми и острыми предметами группа из четырех человек, включая владельца лопаты, перекрыла им дорогу. Есений еле-еле успел затормозить, чтобы не влететь в недоброжелателей. Только в последний момент он смог развернуться на одной ноге, как юла, и избежать столкновения.

– Бог ты мой, у них есть ножи! Они нас убьют, – придался унынию Есений. – Никто нас не найдет. От нас останутся только рукава…

Уборщики свернули к разваленной горе и поторопились избавить себя от встречи с металлическими орудиями.

– Мы отобьемся. Эти придурки еще пожалеют, что решили нас поработить! – Эрнест заметил, как людей во дворе стало больше и, кажется, они все собирались продлить их пребывание в мусорном раю. – Бросай в них все, что попадается в руки. Либо мы сбежим сейчас, либо никогда.

– Оно же все грязное, – Есений съежился от отвращения и издал звук, похожий на комариный писк.

– Твою мать, Еся, ты уборщик!

– Но у меня сейчас нет перчаток!

– Запомни одно: бросаться мусором в тех, кто его раскидывает, твой долг перед обществом!

Есений даже проникся мыслью Эрнеста. Теперь логика действий ему была понятна и даже близка. Он подобрал нечто неописуемое. От находки разило гнилью, из нее сочилась непознаваемая темная жидкость. Словом, это было нечто, разлагающееся уже много лет.

– Этого добра не сосчитать – боевых запасов хватит надолго! – победно воскликнул Есений и приготовился атаковать.

Первый удар был нанесен: Есений закинул грязевую бомбу прямо кому-то в лицо. Эрнест подхватил эстафету. На одном месте стоять они не могли: их пытались схватить и ранить – уборщикам приходилось наворачивать круги. Дикарей с ножами они всеми силами избегали. В этом им помогал весь тот мусор, который жильцы копили годами. Война грязью давала возможность отвлекать особо опасных противников и мешать им удачно прицеливаться. Однако злодеев-эксплуататоров прибывало на поле боя все больше и больше. К тому же у них появилась поддержка с воздуха: из окон в уборщиков целились бутылками и банками. К счастью, стеклянные боеприпасы чаще всего обезвреживали своих же бойцов.

– Эрнест, беги к воротам! Я отвлеку! – крикнул Есений и забросил очередную порцию грязи в запачканных жильцов.

Эрнест, уставший от физической активности, принял это предложение с удовольствием. Его руки по ощущениям уже разъедало от всех помойных отходов, в которые они окунались. Вариантов не было – только бежать. С учетом того, что Есений был быстр и ловок, Эрнест посчитал свое отступление оправданным риском.

Жителей, явно не ожидавших поесть родные нечистоты, сейчас было проще проскочить. Эрнест мчался изо всех сил, что у него остались, и пронесся мимо сторожа с лопатой. Он уже был одной ногой на лестнице, когда орудие еле ощутимо скользнуло по его спине. Промах. У Эрнеста не было времени разбираться с тем, что случилось позади, и он двинулся дальше, несмотря на боль и усталость.

Есений оказался окружен жителями сразу после того, как Эрнест побежал к выходу. Ему только и оставалось готовиться ко встрече с летевшим в него ножом. Спасение пришло неожиданно: краем глаза он заметил ту самую пластиковую упаковку с крысиными трупами – причину уничтожения горы. Есений упал на землю, схватил увесистую находку и выставил ее, точно щит. Нож проник в пластик, но не добрался до уборщика. К своему спасению мужчина отнесся с надеждой более не участвовать в подобном безобразии. Он бросил упаковку с крысами в обидчика и соскочил с места. В полусогнутом состоянии Есений с извинениями за причиненные неудобства растолкал всех, кто преграждал ему путь.

Парня с лопатой Есений уже не встретил. Он увидел Эрнеста у ворот и поторопился спуститься по лестнице.

– Давай быстрее, я тебя подсажу. Тебе роста хватит! – Эрнест приготовился помочь коллеге перепрыгнуть ворота.

Есений преодолел лестницу и не сразу понял, что от него требуется сделать.

– А как же ты? Тебя некому будет подсадить!

– Ты сможешь позвать на помощь, дубина! Быстрее, а то оба здесь останемся. Только не сделай из себя шашлык на этих шпилях.

Есений снова замешкался, но после подзатыльника от напарника немного протрезвел. Он воспользовался помощью Эрнеста, что моментально покраснел от перенапряжения, и аккуратно перелез через ворота, выгибаясь как балерун. Когда Есений оказался на другой стороне, на трамплин из рук запрыгнул кто-то еще. Эрнест, вовлеченный в успешное высвобождение коллеги, не заметил приближения непрошенного посетителя. Хуже стало только от того, что это была Слава. С ломом в руке. Все мысли Эрнеста обратились в панические крики: никакого лома в его смену, уже хватило лопаты! Ему не сразу пришло в голову, что избивать человека, на котором стоишь, не очень-то полезное занятие.

– Ты охренела? Слезай! – разгневался Эрнест, отойдя от ворот. Девушка успела протиснуть лом между решетками и зацепиться всеми конечностями за ворота, словно обезьянка. – Что ты творишь?!

Друзья Славы – или не друзья? – объявились на лестнице и бросились к беглецам. Они были не на шутку потрепаны и разъярены.

– Есеня, ломай! – девушка умоляла, сползая к вниз.

Есений поднял лом, мало представляя, что ему с этим инструментом делать. Вопрошающий взгляд Славы оказывал на него дополнительное давление, а Эрнест, схвативший девушку за ногу, только подливал масла в огонь. Тем более обозленные жильцы снова вооружились кто во что горазд и были уже совсем рядом. Он понял: выбора нет. Включив логику, мужчина вывернул к себе замок и использовал лом в качестве рычага. Он натужился и выломал замок в тот самый миг, когда Эрнест уронил Славу на землю.

– Уходим! – Есений открыл ворота.

Девушка выдернула ногу из хватки Эрнеста и на четвереньках поспешила покинуть окрестности злостного дома. Под дикий рев толпы главный ненавистник Славы тоже решил не задерживаться. В Эрнеста и девушку прилетело что-то твердое, но они успели переступить черту, разделяющую это место и остальной город. Под действием адреналина боль отошла на второй план.

– Скорее! – кричал Есений, смотря на приближающихся мучителей.

Слава пнула по воротам – разразился до боли неприятный металлический треск. Эрнест, глянув на странную девушку с неодобрением, подбежал к товарищу и заметил старых-добрых друзей человека, собак. Злым и голодным дворнягам куда интереснее было заглянуть внутрь захламленного двора и познакомиться с теми, у кого в руках было немало объедков. Троица беглецов ринулась прочь от раскрытых ворот и помчалась по улице в сторону цивилизованного города.

Они преодолели достаточное расстояние, чтобы убедиться в своей безопасности. Простые прохожие с удивлением разглядывали незнакомцев и морщили носы от разящей от них вони.

– Мы справились, – заключил Есений, остановившись.

– Но все пошло не по плану, – высказался Эрнест с громкой отдышкой и перевел взгляд на Славу, которой, по его мнению, здесь быть не должно. – Я вот не пойму, ты вообще какого черта тут делаешь?

– Я так и знал, что она не врала. Так и знал! Я невероятно рад, что мы выбрались из этой клоаки, – Есений порывисто обнял Славу.

Девушка взвизгнула и широко улыбнулась, в ее глазах заблестели слезы.

Эрнест был не вхож в эту дивную компанию и совершенно не разделял их счастье. Он безусловно радовался свободе, но никак не понимал, с какой стати дикарка поспешно переобулась и бросила своих безмозглых соседей.

– Я же говорил тебе, что ей страшно там находиться, – начал Есений, – и ее не выпускали.

– Помню я, помню. Но тут как-то все не сходится! – Эрнест подошел к Славе, чьи глаза забегали от страха. – Рассказывай, мелкая засранка, почему ты сначала обращалась с нами как с заложниками, а потом притащила лом.

– Не разговаривай с ней так, она ни в чем не виновата! – вступился Есений.

Уборщики сцепились в словесной перепалке, где один ругался, а другой со стоической терпеливостью объяснял первому, как он неправ.