Валерия Шаталова – Костры из лаванды и лжи (страница 20)
– Давно бы его уволила. Но, увы, не могу. Его мать работает в университете Экса, там же где и мсье Роше. Устная договоренность, понимаешь?
– Видимо, это у вас частая практика, – вырвалось у Жени.
– Что ты имее… Ах, ты об Элен. Тебе уже разболтали? Вот сплетницы! Ладно, Эжени, – вздохнула Моник и присела на край софы, – а теперь давай на чистоту. Что за представление ты устроила?
Несчастная подушка совсем сплющилась от того, с какой силой Женя её сдавила.
– Эжени, – Моник взяла её за руку и пытливо посмотрела в глаза, словно читая мысли, – мне нужна правда.
Эта мысль даже позабавила, слегка разбавляя скопившееся напряжение.
– Пирофобия, – со вздохом призналась Женя. – Иногда у меня случаются панические атаки.
– Боязнь огня?
Женя кивнула и через силу продолжила:
– Моя мама… понимаешь… – Слова словно застряли в горле, и приходилось их с силой выталкивать. – Она погибла при пожаре, когда мне было пять.
– О, дорогая, мне так жаль… – Моник сочувственно сжала её плечо.
Женя тут же торопливо добавила:
– Приступы случаются редко! Честно! Почти никогда! Только если эмоции… переживания… Понимаешь? Переезд, другая страна, новая работа – да вся моя жизнь изменилась! Сплошной стресс. А тут у тебя все стены…
Женя бросила взгляд исподлобья на картины: девушка, танцующая в языках пламени; любовники, окружённые огненными искрами; подросток, раскинувший руки, словно горящие крылья… Апартаменты Моник напоминали художественный зал Эрмитажа или Лувра, куда по чистой случайности затесалась прочая мебель.
– О, это работы моей подруги. Её больше нет. Теперь Бертин живёт в наших сердцах и в своём творчестве, – с грустью произнесла француженка.
Впрочем, Моник почти сразу же оживилась:
– Кстати эта потрясающая коллекция называется «Феникс». Ты не представляешь, чего мне стоило её отвоевать. Картины выставлялись во всех галереях Марселя, не говоря уж об Эксе.
Но лесть никак не желала срываться с губ, потому что Женя не чувствовала никакой «крутости». Картины, возможно, мог бы оценить кто-то другой; возможно и сама Женя нашла бы их великолепными, если бы не…
Пирофобия гнала её прочь из этих комнат, пышущих пламенным искусством.
– И что теперь? – робко спросила Женя, намекая на случившееся. Она уже приготовилась к любому исходу, лишь бы скорее уйти отсюда.
– Как что? – Моник поднялась с софы, расправляя складки на блузке. – По магазинам, как и планировали.
– Но… А…
– Сейчас я быстренько переоденусь, захвачу сумочку и помчимся штурмовать Экс! – задорно подмигнула француженка, будто неприятного инцидента не было и в помине.
Моник не стала возмущаться и ругаться, не полезла в душу с расспросами, и, похоже, не планировала жаловаться Фабрису. Тёплое чувство благодарности охватило Женю, а губы тронула улыбка.
– Моник, я подожду тебя в лобби, хорошо?
– Ага, – донеслось уже из спальни.
Выходя из «огненной» гостиной, Женя нервно передёрнула плечами.
***
Ярко-красный «Пежо» неслось по трассе так, будто до закрытия бутиков оставалось две минуты. Слева тянулись стройные ряды лавандовых кустов. Одно дело видеть такое на фотографиях в интернете, другое – вживую. Приоткрыв окно, Женя полной грудью вдыхала ароматы благоухающих цветов, наслаждалась видами Прованса, поражающего в это время года сочными пурпурно-фиолетовыми оттенками.
Минут через пятнадцать они въехали в город. Четырёхэтажные домики Экс-ан-Прованса, покрытые желтоватой штукатуркой, по трещинам в которой взбирался плющ, тесно жались друг к другу. Порой улочки казались такими узкими, что Женя вскрикивала:
– Мы там застрянем! Стой!
Но Моник лишь хохотала в ответ и давила на газ. Её автомобиль абсолютно не вписывался в атмосферу средневековой старины, которой дышал город. Женя неустанно делала фотографии из открытого окна, чтобы потом переслать Максу. Все просьбы остановиться у того или иного здания, Моник игнорировала.
– Зачем тебе эта рухлядь? Столько веков стояла и ещё простоит. Успеешь налюбоваться!
– Но куда мы так торопимся?
– Запомни, Эжени, шоппинг ждать не может.
– Да почему?
– Потому что я заказала столик в «Le bouche à oreille». Это лучший ресторан в городе, где готовят умопомрачительный буйябес. Поверь мне, быть в Провансе и не попробовать наш знаменитый рыбный суп – это просто преступление! Так что у нас всего полтора часа на покупки. Катастрофически мало.
В этом вопросе Женя с Моник была не согласна, но спорить, конечно, не стала.
Спустя час, когда Женя обзавелась несколькими пакетами с обновками и уже взмолилась о пощаде, Моник практически силой затащила её в бутик нижнего белья.
– Ты во Франции, а значит тебе нужно французское шёлковое бельё! – безапелляционно заявила она.
– Но я не планировала… – смутилась Женя и украдкой проверила баланс на карте.
– Не стесняйся, давай что-нибудь тебе подберём! Как насчёт вот этого? – Она нежно погладила полупрозрачное светло-голубое бюстье, демонстрирующее практически все прелести манекена.
– Я такое в жизни не надену! – Женя вспыхнула до корней волос.
– Почему? У тебя хорошая фигура… – искренне удивилась Моник. – Согласна, это не на каждый день. Но вдруг ты встретишь кого-то…
Женя поспешно отвернулась, сделав вид, что заинтересовалась чем-то на соседней витрине. Всё ещё изнемогая от неловкости, она невидяще уставилась перед собой и автоматически взялась за один из висящих комплектов.
– Тоже неплохой выбор! – раздалось из-за плеча, и Женя отдернула руку, когда осознала, что дотрагивается до кремовых кружевных трусиков, тончайших словно паутинка. – Предпочитаешь стринги?
Моник внимательно разглядывала комплект, судя по всему прикидывая его на себя. Женя мысленно досчитала до пяти и решила сказать, как есть. Пусть лучше она сейчас выставит себя дурой, чем когда дело дойдет до примерочных…
– Я… э-э-э… не обижайся, Моник, но я так не могу. Выбор белья – это слишком интимно для меня. Давай лучше встретимся у кассы?
– О, извини… – француженка удивилась, но быстро совладала с собой. – Я даже не подумала, что… Да-да, конечно, как скажешь, встретимся позже. И не торопись, я пока примерю вот эту прелесть…
Мурлыкая себе под нос, Моник взяла кремовый комплект, который только что держала Женя, прихватила ещё парочку и направилась в сторону примерочных.
Наконец шопинг подошёл к концу, и девушки отправились отмечать его завершение ужином. Ресторан, к которому они приехали, манил аппетитными запахами и гулом голосов. Официант проводил их к одному из столиков на свежем воздухе и, вручив меню, откланялся. Стулья стояли прямо на старинной брусчатке из булыжников, отполированных ветрами, дождями и временем, и казались оттого неустойчивыми, поэтому Женя садилась с осторожностью. Но на удивление ничего из мебели не шаталось. Под плотным бордовым навесом весело светились гирлянды фонариков, а из динамиков лилась легкомысленная французская мелодия.
Женя вздохнула.
– Эжени? – вторглась в мысли Моник. – Чего грустишь? Устала?
– Немного, – Женя растянула губы в улыбке, не желая разочаровывать француженку, и открыла меню: – Так, ну и где тут у вас легендарный рыбный суп?
Сделав заказ, Моник уставилась на Женю с коварной улыбкой.
– Что?
– Эжени-и-и, – загадочно позвала девушка. – Я видела, ты что-то купила в последнем бутике. И не отстану от тебя, пока ты мне не покажешь, что именно ты выбрала!
– Моник! – Женя округлила глаза. – Не здесь же!